April 6th, 2013

Атеизм – это экстремизм? - Росбалт.ру

Атеизм – это экстремизм?

В России де-факто запретили пропаганду атеизма, т.е. пропаганду научного мировоззрения. Это было сделано не за один год, а путем целенаправленных законодательных манипуляций, начатых с принятия в 2002 году федерального закона N 114-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности".


С тех пор прошло всего двенадцать лет, но за эти годы Россия изменилась кардинально. Настолько, что однажды Гатчинский суд Российской Федерации в лице судьи Поповой М.Ю. и обвинителя Гатчинской прокуратуры Самсоновой О.С. позволил себе осудить гражданина Дмитрия Лебедева за фразу "бог – это миф", оставленную им в Рунете.


Это не шутка – в распоряжении редакции "Росбалта" есть копия приговора, комментарии следователя и прочие доказательные аргументы из этого удивительного, но очень тихого процесса.  Вот фотокопия из приговора – обратите внимание, что именно вменяется подследственному.


Фото Евгения Зубарева


А вот наказание — год лишения свободы человеку, осмелившемуся сказать о том, что "надо бороться за будущее, где не будет никаких религий, где каждый человек будет свободен в своих мыслях, своих идеях", что "общее желание поможет свергнуть любого тирана".


Фото Евгения Зубарева


Вы только вдумайтесь – именно за эти слова гражданина Российской Федерации осудили в уголовном порядке на год лишения свободы, и никто в стране этому не удивился.  Даже адвокат несчастного воспринял эту ситуацию как данность. Впрочем, адвокат Фомичев А. А. был назначенный, а потому, возможно, помог обвинению, а не подзащитному.


Надо ли теперь удивляться не менее кровожадному призыву протодиакона Андрея Кураева наказать Сергея Данилова, заслуженного учителя России, заместителя директора 56-й гимназии СПб, за то, что тот посмел огорчиться из-за внедрения в школе православия вместо астрономии?


Служителя религиозного культа возмутили слова учителя Данилова, сказанные им в интервью"Росбалту": "Астрономия вступила в противоречие с той идеологией, что доминирует сейчас во власти. В самый ответственный для детей период, когда они готовы воспринимать новые знания, в 4-5 классах, им предлагают в качестве нового курса религиозные дисциплины: православие, мусульманство, иудаизм и т.п. Но никто не говорит: давайте будем преподавать детям природоведение или астрономию. Надо понимать, что религия и астрономия — это совершенно разные системы восприятия мира, они все равно столкнутся в школьном образовании. И что мы будем делать в 2036 году, когда к нам прилетит астероид Апофиз? Мы будем молиться и просить неведомых существ, чтобы они отодвинули астероид подальше от Земли, или мы будем действовать, исходя из наших технических возможностей, но в рамках реальности? Я не знаю, что сегодня ответить на этот вопрос".


Служитель религиозного культа Андрей Кураев возмущен – как посмел преподаватель физики усомниться в научности суеверий? И, чтоб неповадно было далее физикам говорить прописные истины, священник взывает к прокуратуре Российской Федерации.


Стоп-кадр видео


"По-моему, прокуратуре есть о чем поговорить с г. Даниловым и с руководством агентства "Росбалт"", — пишет Андрей Кураев в своем блоге.


Как показывает российская судебная практика, сейчас достаточно одного взгляда любого заинтересованного прокурора РФ, чтобы возбудить уголовное дело как в отношении агентства, так и в отношении учителя – за экстремизм. Разве можно противопоставлять астрономию и религию! Ведь, как считает  Кураев, – это "различные способы познания мира и человека". Мнение о том, что любая религия – это фантазии увлеченных суевериями людей, а астрономия – это наука, сегодня не может озвучиваться в России публично. А потому Кураев предлагает российской прокуратуре заняться этим многообещающим делом, предполагая на выходе "реальные посадки".


Впрочем, возможно, в 2013-м году прокуратура этим делом так и не озаботится — просто не успеет. Ей ведь еще надо легализовать надувные храмы, повсеместно внедряемые в российской армии, или обряды изгнания злых духов в российских школах, или еще какую-нибудь потребность вроде 200 культовых зданий в Москве и 100 – в Петербурге (причем, как водится, за бюджетный счет).


Но когда поток текучки ослабнет, прокуроры, несомненно, смогут заняться самым простым и действенным методом пополнения национальных концентрационных зон – преследованием россиян за инакомыслие.


Главное в этой ситуации – помнить, что за любым действием в истории всегда следует противодействие. И когда в 1917-м разъяренные российские граждане жгли церкви, виноват был точно не госдеп США.


Евгений Зубарев
Подробнее:http://www.rosbalt.ru/blogs/2013/03/31/1112128.html


http://www.rosbalt.ru/blogs/2013/03/31/1112128.html

Министр образования Ливанов обматерил неправильно голосовавшего заместителя



Министр образования Ливанов обматерил неправильно голосовавшего заместителя

время публикации: 31 марта 2013 г., 10:36
последнее обновление: 31 марта 2013 г., 15:28
блог печать сохранить почта фото

Министр образования Ливанов обматерил неправильно голосовавшего заместителя
"Коммерсант" отмечает, что такое же видео было опубликовано в ноябре 2012 года. А вновь его выложили на фоне недавнего конфликта между Дмитрием Ливановым и Российской академией наук
 После этого Общественный совет при Минобрнауки демонстративно покинул нобелевский лауреат Жорес Алферов и еще несколько человек

Министр образования Дмитрий Ливанов в ходе открытого заседания подсказал своему заместителю, как правильно голосовать за распределение вузов по группам эффективности, используя ненормативную лексику. На Youtube попало видео, на котором чиновник произносит в микрофон, хоть и шепотом: "Ты че, ох...л? На меня смотри!"

Основную мысль Дмитрий Ливанов донес до своего заместителя шепотом, но на видео все слова можно расслышать отчетливо.

"Коммерсант" отмечает, что такое же видео было опубликовано в ноябре 2012 года. А вновь его выложили на фоне недавнего конфликта между Дмитрием Ливановым и Российской академией наук. В интервью радиостанции "Эхо Москвы" Ливанов заявил, что РАН "не будет жить, она нежизнеспособна", что академики сочли оскорблением "многотысячного коллектива сотрудников РАН и других государственных академий". После этого Общественный совет при Минобрнауки демонстративно покинул нобелевский лауреат Жорес Алферов и еще несколько человек.

На заседании обсуждалась эффективность российских вузов и проводилось голосование, в какой список какой вуз отнести. В первом числились вузы, которые нельзя отнести к неэффективным в силу специфики образовательных программ.

Вузам из второй группы была дана возможность улучшить ситуацию. К ним должны быть приняты меры по повышению эффективности: надо разработать программу развития, при необходимости сменить руководство.

А в отношении третьей группы вузов и филиалов было решено принимать решение о реорганизации.


ЖЖ
facebook

Павел Астахов, торговец матрешками...

Оригинал взят у cook в Павел Астахов, торговец матрешками...
Да нет, ну конечно же, дальше мы так не могли.

Это было совершенно исключено, а как вы-то думали? Понятно же: не было никаких шансов, что мы будем вот так сидеть, смотреть, и терпеть вечно. Все равно в какой-то момент это должно было случиться.

Рано или поздно мы должны были приподнять крышечку Астахова и посмотреть, как это оно у него там устроено, внутри.

В самом деле: вот стоит Павел Астахов. А вот он сидит (не-не, на стуле). Вот он идет, вот он куда-то едет, летит, говорит что-то или пишет, - в твиттере пишет или где там еще он умеет писать. Вот он обсуждает что-то с Путиным. А вот встречается с другими людьми, живыми. Руководит подчиненными. Выслушивает указания непосредственного начальства. Объясняет все это словами, жестами и мимикой. Пахнет очень хорошим лосьоном после бритья. Наверное, в перерывах между разными занятиями, что-то ест. А через определенные промежутки времени - наоборот. По ночам же - спит. Но утром просыпается - и опять.



Все мы четыре месяца подряд - с начала декабря, когда начался весь этот антимагнитский ужас с воспитанием американской администрации при помощи взятия российских сирот в заложники, - смотрим на то, что делает Павел Астахов, уполномоченный нашей с вами родины по правам ребенка.

И думаем: но как-то же ведь это в нем откуда-то образуется? Все эти немыслимые слова, которые он произносит публично, эти дикие поступки, которые он совершает на наших глазах, - это же имеет, вероятно, какую-то материалистическую природу? В основе этого должны лежать естественные процессы, что-то такое из области химии. Или биофизики?

Вот то, что человек ТАК врет... Выстраивает на лжи, на лицемерии, на ханжеских передергиваниях и на притворных умилениях и деланных возмущениях, - целую жизнь. И живет ее день за днем, на глазах у всех нас, провожаемый изумленным вздохами и сдержанными вскриками целых человеческих толп. Как он это делает? За счет чего ему это удается? Откуда он научился? В каких лучах он созрел?

В общем, сами подумайте, разве мы могли удержаться от того, чтобы заглянуть ему внутрь? При том, что всем давно известно, какие прекрасные условия для этого разглядывания он сам создал нам. Дважды - в 2002 и 2006 годах - он ступал на скорбный путь соискания ученых степеней: что еще вы от него хотите? Вот эти две диссертации его - кандидатская и докторская, обе по юриспруденции, понятное дело, - они зачем нужны-то еще? Только ведь для того и нужны, чтоб разглядывать в них автора, Астахова Павла Алексеевича, как в стереотрубу.

Ибо Господь (или, что несколько более вероятно, естественный отбор, всемилостивый и всемогущий) создал человеческое тщеславие именно для того, чтобы мы лучше разбирались в человеках и их внутреннем устройстве. А такой вид человеческого тщеславия, как погоня за дипломами кандидата, а потом и доктора не-все-ли-равно-каких-наук, - особенно точное и универсальное средство практического человековедения.

На минутку отвлекусь от Астахова, с вашего позволения. Столько времени уж дожидались - потерпите и еще чуть-чуть.

Тут вот мой старинный друг и коллега, известный и успешный российский специалист в области организации медийного дела, Демьян Кудрявцев, несколько дней тому назад написал в фейсбуке вот что:

"Совершенно не понимаю повышенный интерес к проблеме плагиата. Что, собственно, дадут меры против плагиата, если они, допустим, будут приняты? Просто появится институт рерайтерства, студентов, которые будут переписывать эти тексты, меняя в каждом предложении порядок слов или заменяя слово синонимом. Стоить диссертация будет чуть дороже.

Проблема в том, что эти ворованные диссертации как правило списаны с диссертаций, в которых напрочь отсутствует научная ценность и новизна. Это даже не плагиат, а просто повторение общих мест. Поэтому имел бы смысл требовать от диссертации определенного научного уровня, а случаи плагиата (дословного или нет) рассматривать только как одно из проявлений отсутствия этого уровня".


"О, господи, - подумал я, прочтя это. - Не может быть. Не может быть, чтобы даже и Демьян, хитромудрый и проницательный, не понимал, зачем это всё..."

Но через минуту сообразил, что Демьян-то как раз отлично все понимает. Он просто аккуратно, ненавязчиво подталкивает меня к мысли о том, что нужно не оставлять этих стараний: объяснять, объяснять, объяснять, втолковывать, а если придется - то и разжевывать смысл тех изысканий, в которых и мне довелось принимать участие в минувшие несколько месяцев. Нельзя жалеть времени, нельзя экономить усилий для того, чтобы люди вокруг ясно понимали, к чему вся эта охота на диссертационных лис, зайцев и тараканов. И почему интенсивность работы сетевого сообщества "Диссернет" день за днем только растет, арсенал его неуклонно расширяется и пополняется, а резонанс становится все мощнее.

Ну, вот я там же, как будто бы полемизируя с замечательным медиаменеджером Кудрявцевым, и продолжил свои объяснения.

"Видишь, ли, Демьян, - отвечал я ему, - я уж много раз писал тут и в других местах, и говорил в разных обстоятельствах, что меня в этой диссертационной эпопее совершенно не интересуют проблемы плагиата. Вот то есть вообще, совсем не интересуют. И проблемы регламента присуждения ученых степеней не интересуют тоже.

Меня интересует проблема лжи.

Проблема "повязанности" всех со всеми на любых уровнях и во всяческих обстоятельствах, - интересует. Проблема мафиозной поруки, которая объединяет людей, ничем больше, вроде бы, не схожих и не породненных. Меня ведь не интересовали проблемы соблюдения правил дорожного движения, когда я занимался "Синими ведерками". Меня интересовала сословность российского общества. Вот так и тут.

Просто диссертационное дело, будучи очень формализованным, исчисляемым, расчерченным на аккуратные и однотипные логические квадратики, очень удобно для выявления (и последующей демонстрации публике) интересующего нас феномена. По этому диссертационному полю рисовать удобно, как по миллиметровке.

Я требую от моих "героев", чтоб не врали и не мошенничали. А "определенного научного уровня" пусть от них требует кто-нибудь, кого интересует наука, а не политика..."


Ну, в самом деле: неужели кто-нибудь всерьез захочет интересоваться вопросом о научной новизне и содержательной ценности диссертации "Изменение гемодинамики и метаболических показателей системы крови студентов под влиянияем занятий физическими упражнениями с оздоровительной направленностью", если известно, что ее написал (точнее, под нею подписался) сенатор Руслан Гаттаров.



Дело даже не в том, что попытка выдать за научную работу беспомощное сочинение о занятиях физкультурой, которые благотворно сказываются на здоровье студентов (а мудреное название работы переводится на русский язык именно так), - изначально выглядит смешной и наивной. И не в том, что Гаттаров навсегда прославился жалкой и комичной попыткой покрасоваться в качестве героя-пожарника, распространяя в сети фальсифицированные при помощи фотошопа фотографии своих подвигов при тушении лесных возгораний в 2010 году. И не в том, что несколько лет основным его занятием на посту лидера "Молодой Гвардии Единой России" было освоение ассигнований из государственной казны на натаскивание молодняка жуликов и воров, свирепо грызущегося у входа в зассаный лифт, с помощью которого подросших счастливчиков обещали поднимать к власти и наживе.

А в том дело, что мы тут, в России, давно рядом с этим Гаттаровым живем. И вблизи его видим. В действии, так сказать, наблюдаем. Поэтому нам не интересны особенности его научного мировоззрения и уровень его исследовательской подготовки. Нам интересно понять, как устроена вот эта двуногая машинка для вранья. А на его примере продвинуться к пониманию того, как работает весь универсальный механизм всероссийской лажи, внутрь которого много лет назад вмонтировали в качестве мелкой детальки этого самого Гаттарова. Чем этот механизм смазан? Какое топливо потребляет? На чем крепятся разные его рабочие элементы? Что случается, когда они истираются в труху? Кто и как их заменяет на новые?

И, между прочим, немаловажная проблема: куда девается выхлоп?

Поэтому работа, скажем, журналистов "Новой Газеты", не побрезговавших несколько недель назад натянуть резиновые перчатки до самых плеч и забраться глубоко внутрь случая с "научным творчеством" сенатора Гаттарова, - небесполезна и небезинтересна. Гаттаров, увидев эти протянутые к нему перчатки, начал сразу кричать про суд: что, дескать, на всех подаст. Но потом умолк, всего пару раз дернувшись. Чего уж не станешь орать со страху и от безнадежности...

Или вот еще классический, всем известный пример: словонагромождение под названием "Социокультурные особенности образа жизни и ценности современного сельского жителя". При помощи его сделался кандидатом социологических (о, да!) наук человек, томящийся ныне в узилище под следствием, по обвинению в зверском убийстве целой семьи, а до того - в установлении террористического бандитского режима в одном, отдельно взятом им и его бандой, кубанском регионе... Звали успешного дисссертанта - Сергей Цапок.



Хотите что-нибудь знать про плагиат в его работе? Не хотите. Так ведь и я не хочу совершенно. А хочу знать, как это было устроено: со всеми деталями человеческого, социального, экономического и политического "аппарата", приведшего к появлению на свет этой диссертации и этого кандидатского диплома. Хочу знать, кто и как наладил эту систему, чего и сколько она еще произвела на свет, как себя чувствует сегодня и чего интересненького еще нам с вами готовит...

Или возьмем пока менее популярный случай, географически относящийся - пусть вас это не удивляет - к тому же самому региону России. Точнее, случай даже совсем еще почти никому не известный, но по всем признакам обещающий однажды сделаться по-настоящему ярким, сверкающим алмазом нашей коллекции произведений лажестроительного искусства: казус Ткачева Александра Николаевича, скромного труженика Краснодарской краевой администрации. Долгие годы он терпеливо и преданно тянул в ней нелегкую лямку губернаторской должности, и вдруг в не столь уж отдаленном 2004 году ему вступило в мозг сделаться доктором экономических наук. Что и привело к дикому, бешеному успеху при защите диссертации на тему "Организационно-экономический механизм инвестиционного управления АПК".



Скажите, вам интересно было бы изучить этот текст с точки зрения его научной ценности, новаторства подходов к проблемам отрасли и глубины осмысления научного наследия классиков агроэкономики? Лично мне - нет, не интересно, совсем. А беспокоит ли вас вопрос о том, нет ли в этой диссертации плагиата, и какого именно? Лично меня - нет, совершенно не беспокоит.

И тем не менее я рекомендовал бы Александру Николаевичу Ткачеву, как это говорят в кругу его близких друзей и коллег, "приготовиться". Потому что несмотря на полное отсутствие нашего интереса к тому, откуда именно, каким именно способом, чьими именно руками и на каких именно условиях осуществлялось при сооружении этой диссертации хищение текста в особо крупных, особо наглых и бессовестных размерах, - она все-таки подлежит пристальнейшему и скрупулезнейшему изучению. Каковое изучение в настоящее время продвигается весело и споро, движимое острым и неизбывным любопытством исследователей, - не к герметичным и специфическим материям, вроде соблюдения кодекса чести и порядочности внутри научно-образовательного сообщества Краснодарского края (какая уж там, к хренам собачьим, порядочность, когда столько собралось в одном месте жулья и ворья; впрочем, отдельные "рудиментарные" приличные люди находятся и там, и к их героической стойкости относишься с тем большим уважением, чем реже их удается в тех краях отыскать ), а к предмету куда более жизненному. К внутренним механизмам поддержания режима тотальной преданности, круговой поруки и мафиозной взаимозависимости в сообществе высших чиновников и функционеров российской федеральной и региональной власти. Не больше и не меньше...

Или наконец - чтоб кому-нибудь не показалось, будто исследования системы всепроникающего вранья и всесвязующей криминальной фальши можно вести исключительно на представителях специфической среды российских сенаторов-губернаторов и всяких прочих депутаторов. Упомянем человека, вообще, вроде бы, неразличимого в сонме звезд отечественного политического небосвода. Диссертация "Информационное противоборство в сфере геополитических отношений" так и оставалась бы еще одним неприметным образцом агрессивно-ксенофобской бредятины, какой немало выдает на-гора отечественная политологическая отрасль. И никого бы не увлекли размышления о том, образовался ли и этот текст так же, как тысячи других - методом бесконечной циклической переработки все одного и того же, одного и того же велеречивого наукообразного шлака, переходящего из рук в руки, от одного соискателя к другому, по нескончаемой цепочке копи-пастов-копи-пастов-копи-пастов-копи-пастов-копи-пастов-копи-пастов.

Не заинтересовался бы никто, да. Если бы автор этого "Информационного противоборства...", обыкновеннейший фээсбэшник с классическими кагебешными манерами и типичными энкаведешными интересами, по имени Дмитрий Борисович Фролов, не оказался бы вдруг начальником одного из крупнейших подразделений Главного Управления Безопасности и Защиты Информации ЦБ РФ, то есть, по всей видимости, одним из наиболее деятельных организаторов системы тотального контроля и цензуры в российском секторе интернета. Характер наукообразных выкладок и особенности заимствований в его диссертации не представляют из себя абсолютно никакого интереса. А вот механизм вызревания высокотехнологичных электронных жандармов из никому и ничем не приметных офицеров госбезопасности, - это процесс, несомненно, подлежащий изучению. И потому Дмитрию Борисовичу Фролову - приготовиться тоже. Он у нас непосредственно вслед за Ткачевым пойдет. Заслужил.

Если бог даст. Если будем живы. "ЕБЖ", как писал в гораздо менее драматичной ситуации Лев Николаевич Толстой.

А теперь - Астахов. Вот только теперь, когда мы еще раз договорились между собою о том, зачем именно мы это делаем.

Collapse )

Человек ворья

Оригинал взят у cook в Человек ворья
По ходу всех этих разворачивающихся на все более широком театре военных действий битв с Империей Большой Лажи, время от времени испытываешь все же некоторое досадливое нетерпение.

Вот бывает: прочтешь где-нибудь - или, тем более, сам напишешь и опубликуешь, - очередную душераздирающую историю про то, как облеченные высокой государственной властью люди привычно и нагло воруют друг у друга так называемые "научные работы", как ради фальшивого докторского диплома громоздят целые пирамиды лжи из текстов, передираемых десятками и сотнями страниц (разве что с автоматизированной заменой очередного "шоколада" на какую-нибудь еще "говядину"), ворочают груды потыренных диаграмм и таблиц, никогда не издававшихся монографий, нигде не публиковавшихся статей, подставных оппонентов, подчищенных протоколов... А потом проходит день, другой, неделя... И думаешь, а что ж они, дряни, молчат-то? Буркнут что-нибудь вроде "не обязан комментировать всякий бред" или, например, "мои юристы в настоящее время изучают возможную реакцию по этому вопросу", - и сидят, сопят, стиснув зубы. Словно слюну перед плевком копят.

Хоть бы, думаешь, назначили бы они какого-нибудь спикера по своим воровским делам, что ли. Какого-нибудь бы выставили пресс-секретаря или заведующего связями с общественностью, вроде следственнокомитетовского Маркина, чтоб систематически врал, передергивал и лицемерил на публике. Так как-то было бы привычнее. Спокойнее даже.

Но чу!..

Да, вот это волнующее "чу!" всегда раздается в самый напряженный, решающий момент сказочного сюжета...

Вот же он, спикер этот. Выглядит его бешеная активность так, как будто бы он давно уже выдвинут всем этим воровским сообществом фальшивых диссертантов на обозрение публики в качестве "центрального защитника". И словно бы поручено ему отстаивать дорогое для всех коллективное дело. И вот он трудится, трудится, роется, роется, носит, возит, грызет, копает и бубнит, бубнит, бубнит...

Так носится, как если бы ему одному доверили оберегать диссертационный общак, благодаря которому год за годом удавалось поддерживать бесперебойную работу этого конвейера дутых званий и титулов. Как если бы это была его священная обязанность - отстаивать, защищать, а при возможности и прославлять систему, позволяющую бесконечно воспроизводить и реутилизировать один и тот же продукт, обеспечивать его безболезненное прохождение сквозь ВАКовский кишечник. Прямо начинаешь верить, что это и есть тот самый человек, которого поставили на прикрытие.

Не замечали? Странно. Он же давно на виду. Бесконечно светится то в одном эфире, то в другом, ходит по рукам от интервьюера к интервьюеру, охотно делится мнением, с готовностью выражает позицию и разъясняет точку зрения. Всюду поспевает, каждую бочку затыкает, одну ягодку берет - другую примечает. Старается, короче. Прямо душу вкладывает. И колоритный такой. Даже можно сказать - импозантный.

Вот же - не может быть, чтоб хоть раз вам где-нибудь не попался. Прям у дороги торчит - с большого билборда на вас смотрит.



Так это ж, скажете вы, Кобринский!.. Ну да, отвечу я. А вы думали, я о ком? Он самый и есть: Александр Львович Кобринский, собственной персоной. Доктор исторических наук. Профессор Факультета государственного управления Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова. Ответственный за связи с общественностью воров и фальсификаторов.

Усаживайтесь, в общем, дорогие друзья поудобнее. Сейчас будет не просто много букв. Букв будет адское, несусветное количество. Но я вас уверяю, это будет весьма и весьма увлекательно.

Collapse )

Ученые большого города: физик Валерий Измайлов



Ученые большого города: физик Валерий Измайлов

Физик Валерий Измайлов — о крутильных весах, наблюдении за спутниками и о том, зачем он продолжает измерять у себя на даче гравитационную постоянную Земли


  • 9553

  •  
  • 4

Физик Валерий Измайлов

Физик Валерий Измайлов

Я человек достаточно пожилой, гравитационными измерениями занимаюсь с 1966 года — вместе со своим коллегой и другом Олегом Всеволодовичем Карагиозом. В науке такая тандемная система встречается часто. Теоретик может работать один — как, скажем, Перельман, которому вообще никто не нужен, ну, кроме мамы, наверное. А когда речь идет про эксперимент, постоянный обмен идеями просто необходим. Мы с Олегом Всеволодовичем непрерывно общаемся вот уже полвека. В 1981 году про нашу работу даже научно-популярный фильм сняли — «Путешествие в точность». Его года два или три по телевизору очень удачно показывали — в перерывах хоккейных матчей.


Зачем нужны крутильные весы

Крутильные весы для измерения гравитационной постоянной мы разработали с ним вдвоем, а собирал я их своими руками. Повторить их невозможно: кроме меня, такие никто не сделает. Придумали крутильные весы сразу после Ньютона. Лорд Кавендиш, один из физиков посленьютоновского времени, в 1790-х годах впервые попробовал измерить гравитационную постоянную при помощи таких весов. Они устроены очень просто — на первый взгляд. Один великий ученый сказал, что все измерения делаются с помощью палки и веревки. А тут по большому счету на тонкой нити висит гантелька-коромысло с двумя шариками на концах. Нить очень тонкая, от 10 до 20 микрон. Как правило, вольфрамовая или из сплава рения с вольфрамом или молибденом.




ВО ВСЕЛЕННОЙ ЧТО УГОДНО МОЖЕТ ПРОИЗОЙТИ, ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ЭТОГО ПРЕДУГАДАТЬ


Точно могу сказать, что в России только одна работающая установка — у меня на даче. С крутильными весами почти никто не работает. Со времени Кавендиша авторов наберется не более 20. Думаю, в мире сейчас не больше пяти таких установок. В Китае точно есть, китайцы к нам приезжали в начале 1990-х, мы общались, а недавно, я знаю, проводили эксперимент на весах своей конструкции. Не самой удачной, но все-таки работающей. Есть еще весы у англичан, американцев и швейцарцев. Может быть, у немцев. И все.


​Почему мы чувствуем притяжение Земли

Мы хорошо чувствуем, как Земля притягивает к себе предметы. Мы не можем прыгнуть на три метра, можем прыгнуть только на два. Масса Земли огромна, поэтому так. При этом — вот вы сидите напротив меня, у вас есть масса, у меня есть масса, мы притягиваемся друг к другу тоже и ко всем предметам, обладающим массой. Но этого практически не ощущаем. Почему? Сила этого взаимодействия мала. Чтобы показать уровень этой силы, в законе Ньютона есть коэффициент пропорциональности — гравитационная постоянная, G. Она показывает, с какой силой притягиваются друг к другу, допустим, два шара весом в килограмм, расположенные на расстоянии метра друг от друга.

дачный сарай

Когда закрылась лаборатория, Измайлов перевез единственные в стране крутильные весы в свой дачный сарай

Как уникальный прибор оказался на даче

Все спутники и другие космические тела запускаются на расчетные орбиты. Во всех этих расчетах используется гравитационная постоянная. И чем точнее мы знаем эту константу, так же как и все другие: массу протона, скорость света и прочие, — тем точнее эти расчеты. И тем больше вероятность успешного запуска. Измерения должны проводиться постоянно. Так же, как постоянно следят за спутниками или опасными метеоритами. Сейсмографы ведь тоже работают непрерывно. Кроме того, в процессе измерений совершенствуется измерительная аппаратура. Сделать ее точнее на один знак — задача очень большая и нужная. А гравитационная постоянная до сих пор измерена, увы, недостаточно точно для современной жизни. Этими измерениями я занимаюсь всю жизнь. К сожалению, в какой-то момент финансирование нашей лаборатории просто прекратилось. Весы могли просто выбросить, а мне стало жаль. Так нельзя, прибору нужно работать, измерения должны продолжаться. И работать с ним должен я сам, чтобы не терять квалификацию. Поэтому я перевез их на дачу и продолжаю наблюдения. Во Вселенной что угодно может произойти, вы не можете этого предугадать. А вдруг постоянная начнет изменяться? Ведь когда-то и Вселенная была другая. Перевезти весы было, конечно, непросто, но эту задачу я решил. И продолжаю их модернизировать. Результаты измерений мы регулярно публикуем, получаем отзывы, в том числе из-за рубежа. В конце концов, кто-то должен это делать.

http://bg.ru/city/ljudi_bolshogo_goroda_fizik_valerij_izmajlov-17541/

Esquire составил рейтинг российских бизнесменов по количеству учрежденных ими компаний. ЧАСТЬ-1.

Esquire составил рейтинг российских бизнесменов по количеству учрежденных ими компаний

КАК СОСТАВЛЯЛСЯ РЕЙТИНГ   В основу рейтинга легли данные о количестве компаний, зарегистрированных каждым участником на свое имя. Сведения взяты из Единого реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ) и постановлений арбитражных судов, разбиравших дела о налоговых правонарушениях. Также в рейтинге приводится число компаний, в которых фигурант значился генеральным директором. Указанные предприниматели ведут скрытную жизнь, поэтому источником биографических сведений служили показания в рамках судебных разбирательств, налоговых проверок и уголовных дел. В качестве места жительства указывался адрес регистрации, который не всегда совпадает с фактическим. Несмотря на то что некоторые фигуранты мертвы, они продолжают осуществлять активную предпринимательскую деятельность и потому включены в рейтинг.





МЕСТО ИМЯ ЧИСЛО ФИРМ
1 Игорь Сумкин 2200
2 Семья Баевых-Горских 1104
3 Елена Ахлебинина 1000
4 Владимир Леденев 851
5 Алексей Мизгин 807
6 Степан Богучаров 736
7 Роман Вербицкий 690
8 Дмитрий Ситников 673
9 Братья Алабушевы 589
10 Юрий Назаровский 500
11 Владимир Лагунов 480
12 Григорий Финкин 478
13 Иван Беглов 389
14 Тимур Конев 378
15 Дмитрий Афонин 367
16 Алексей Синяговский 359
17 Ирина Медова 331
18 Сергей Аносов 300
19 Владимир Майоров 300
20 Константин Пушников 277
21 Валентин Слисарчук 271
22 Михаил Кедров 259
23 Владимир Запольский 225
24 Евгений Бойцов 210
25 Юлия Копылова 183

ЧТО ТАКОЕ ФИРМЫ-ОДНОДНЕВКИ   Компании, которые сотнями открывают участники рейтинга Esquire, принято называть фирмами-однодневками, но это несправедливо: многие из них функционируют годами, и даже переживают своих создателей. Оснований считать их бизнес сомнительным тоже немного. Пусть их телефоны не отвечают, по адресу регистрации прописано несколько десятков компаний, а налоговые декларации пусты, — но ведь нельзя же ожидать от серийного предпринимателя, открывшего несколько сотен фирм, что он будет успевать отвечать на все звонки.

По оценкам главы Центрального Банка, каждая вторая компания в России (а это больше двух миллионов юридических лиц) предпочитает не привлекать к себе лишнего внимания. Но активность этого сектора поражает воображение. Так, в 2011 году 250 тыс. российских фирм не заплатили никаких налогов и подали нулевые годовые отчеты (то есть не вели никакой легальной экономической деятельности), но вместе с тем через их банковские счета прошло 4,2 трлн рублей. Объем всех операций таких компаний может превышать годовой бюджет России..Отрасль находится на подъеме: с 2009 года, по подсчетам Росфинмониторинга, количество «фиктивных» фирм увеличилось в два раза, а объемы обналичивания и вывода денег за рубеж из года в год растут на 25-30%.

Экономические функции компаний, открытых участниками рейтинга, очень разнообразны. В первую очередь это участие в транзите денег, который некоторые исследователи называют «отмыванием». Чтобы представить всю сложность этого бизнеса, можно вспомнить историю исчезновения 5,4 млрд рублей из бюджета России в 2007 году, более известную как «дело Магнитского». По данным полиции, чтобы легализовать похищенную сумму, пришлось осуществить более 10 тыс. транзакций через десятки банков только на территории России. Каждая из этих операций проходила через фиктивную фирму.

Другая функция этих фирм — скрывать реальных владельцев и бенефициаров компаний, которые не хотели бы афишировать свое участие в громких сделках. Типичные примеры: хищения при строительстве трубопроводной системы «Восточная Сибирь — Тихий океан», где подряды получали фирмы, зарегистрированные на известного серийного предпринимателя Юлию Баеву-Горскую (№2 рейтинга). Реальные владельцы этих фирм неизвестны до сих пор. Неизвестны и люди, получившие в 2009-2010 годах 3,5 млрд рублей из бюджета под видом возмещения НДС на счета компаний той же Баевой-Горской.

Третья важнейшая функция однодневок — оптимизация налогооблагаемой базы. Последний известный пример — обыски в дочерней компании «Русала», которая подозревается в уклонении от уплаты налогов на 200 млн рублей. Схема почти всегда идентична. Одна компания заключает с другой фиктивный договор на поставку товара или услуг, перечисляет деньги на ее счета и показывает расход в отчетности. Это снижает прибыль и, следовательно, исчисляемый с нее налог. Кроме того, такие операции позволяют претендовать на вычеты по НДС. В реальности никакие товары или услуги по таким договорам не поставляются. В госкомпаниях та же схема используется для завышения цен на приобретаемые товары. Например, судя по решениям арбитражных судов, в 2004-2008 годах топливная дочка аэропорта «Шереметьево» — ЗАО «ТЗК Шереметьево» — закупала авиакеросин через длинную цепочку фирм с признаками однодневок. На каждом этапе перепродажи цена на керосин повышалась, а полученная разница выводилась в офшоры.

Наконец, фиктивные компании используются в серых импортных схемах и для обналичивания денег. Все перечисленные функции тесно переплетаются между собой: успешная фирма «с признаками однодневки» может одновременно служить для разных целей.

Компании, принадлежащие участникам рейтинга и их коллегам, участвуют в высокоприбыльных финансовых операциях. В Москве средняя ставка по обналичиванию или транзиту денежных средств составляет 5-7%. Объем рынка при этом исчисляется триллионами. Норма прибыли в отрасли выше, чем в торговле наркотиками или оружием. Может быть, поэтому предприниматели, попавшие в рейтинг, ведут скромный образ жизни и наотрез отказываются давать интервью.

1

Игорь Владимирович Сумкин

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Москва
ВОЗРАСТ: 48 лет
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 2200
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 1613 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Профит», ООО «Альфа-Мир», ООО «Бетта», ООО «Гамма» и ООО «Дельта».

КАРЬЕРА: Сколько именно компаний учредил Игорь Сумкин, доподлинно неизвестно; запросы из региональных налоговых органов позволяют судить, что не меньше 2200. Его компании зарегистрированы в 36 регионах страны — от Якутии до Карелии и от Дагестана до Архангельской области. Предпринимательская карьера началась, по всей видимости, в 2002 году. В 2006-м Сумкин был дисквалифицирован судом, то есть временно лишен права на управление юридическими лицами, но уже в январе 2007-го зарегистрировал три компании, в частности ООО «Строительная инвестиционная группа» с уставным капиталом 10 тыс. рублей. Согласно показаниям Сумкина, первые свои компании (числом «больше ста») он продал неизвестным лицам за 3000 рублей. Известно, что лидер рейтинга, как и многие другие его участники, не вмешивается в управление активами, в частности, не подписывает финансовые документы и не заключает договоры, несмотря на то что числится генеральным директором по меньшей мере полутора тысяч фирм. По адресу регистрации Сумкина неоднократно выезжали представители разных силовых ведомств (Генпрокуратура, ФСБ, МВД, ФНС), но обнаружить его им не удалось, место жительства его неизвестно. Самая известная компания Сумкина — «Кварц» — выполняла оборонные подряды для ГУП НПЦ «Спурт», разработчика радиоэлектроники для ракетно-космической отрасли. Суд счел, что подряды были фиктивными.

Схема Сумкина

Как фирмы-однодневки служат оборонно-промышленному комплексу

ГУП НПЦ «СПУРТ»

Деньги возвращаются лично директору «Спурта» Виктору Дьячкову, сотрудники которого сами разрабатывают ПО

Деньги за разработку программного обеспечения для военной техники

ООО «КВАРЦ»
Генеральный директор Игорь Сумкин
(№1 в рейтинге)

2

Семья Горских-Баевых

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Москва — деревня Мелекшино, Рязанская область
ВОЗРАСТ: Вадим Геннадьевич Горский — 31 год, Юлия Геннадьевна Баева-Горская — 29 лет, Артем Геннадьевич Баев — 34 года
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 1104 — 490 (Юлия), 368 (Артем), 246 (Вадим)
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: Юлия — гендиректор более 100 компаний, Артем — 166, Вадим — 251
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Шик», ООО «Блеск», ООО «ГрандСтайл».

КАРЬЕРА: Семейное предприятие с богатой историей и обширными связями в кругу госчиновников. Артем Баев начинал работу курьером. Создал больше 350 компаний, построил бизнес на госпоставках. Однозначным успехом было завоевание рынка осетрины, крабов и черной икры для нужд ФСО на 800 тыс. рублей в 2007 году. Две компании Юлии Баевой, сестры Артема, — «СистемаСпецСтрой» и «Восток Строй» — были подрядчиками на строительстве трубопроводной системы «Восточная Сибирь — Тихий океан». В частности, «СистемаСпецСтрой», не имея строительного опыта, получила подряд на 10,3 млрд рублей. В 2009 году Баева поменяла фамилию в связи с замужеством и открыла еще около сотни фирм. В 2009-2010 годах 5 ее компаний получили из бюджета в виде возмещения НДС 3,5 млрд рублей. Решения об этом принимала московская Налоговая инспекция №28 — та же, что и в печально знаменитом деле Магнитского. Вадим Горский — самый разносторонний бизнесмен во всем рейтинге. Его компании поставляли услуги структурам Управления делами президента, СВР и МВД, продавали ФСО средство для ухода за туалетом и черную икру, ремонтировали сантехнику в МГУ. Горский скрытен: в 2002 году менял фамилию, дважды терял паспорт, в судах под его фамилией появляются люди с разными лицами. Факт его брака с Юлией Баевой не имеет однозначных доказательств, однако общность интересов, контрагентов и карьерный путь позволяют предположить родство.

Схема Баевой-Горской

Как фирмы-однодневки помогают в строительстве крупнейшего нефтепровода

ООО «ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ ПРОЕКТОМ ВОСТОЧНАЯ СИБИРЬ — ТИХИЙ ОКЕАН»Дочерняя структура Транснефти

Деньги за строительство одного из участков нефтепровода – 10,3 млрд руб.

ООО «СИСТЕМАСПЕЦСТРОЙ» Один из генеральных подрядчиков ВСТО Генеральный директор Юлия Баева-Горская (№2 в рейтинге)

Передав все строительные работы субподрядчикам, фирма Баевой-Горской заработала 2,7 млрд руб.

2,9 млрд руб.

2,8 млрд руб.

1,9 млрд руб.

«ОМСКНЕФТЕГАЗСТРОЙ»

«СИБНЕФТЕПРОВОДСТРОЙ»

«ВОЛГАНЕФТЕГАЗСПЕЦСТРОЙ»

3

Елена Леонидовна Ахлебинина

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Москва
ВОЗРАСТ: 33 года
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: более 1000
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 1346 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Араторн», ООО «Рэй», ООО «Правоведъ», ООО «Дом на набережной», ООО «Норд-Ост».

КАРЬЕРА: Серийную предпринимательскую деятельность начала в 2002 году и продолжает до сих пор, основав за это время более тысячи компаний. Работает в самых разных отраслях — от финансов до вывоза мусора. В частности, компания Ахлебининой «Кросс Медиа Сервис» участвовала в производственной цепочке съемок художественного фильма «Небесная жизнь» для ОАО «Авиационный парк», принадлежащего Департаменту имущества города Москвы. В 2012 году суд признал наличие налоговых нарушений при производстве фильма. Другая ее компания — ООО «Паритет» — продавала металлолом ФГУП «Производственное объединение «Баррикады», принадлежащему Росимуществу производителю артиллерийских орудий и ракетных комплексов. Еще одна структура — ООО «Евроимпэкс» — поставляла услуги авиакомпании «Волга-Днепр».




4

Владимир Владимирович Леденев

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Москва
ВОЗРАСТ: 47 лет
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 851
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 825 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Евросеть», ООО «Гольфстрим», ООО «Пилигрим», ООО «Оптический дом», ООО «Лазерные Шоу Системы Интернейшнл».

КАРЬЕРА: Начал серийную предпринимательскую деятельность в 1999-м и уже через десять лет был основателем и директором почти полутора тысяч фирм. Как и другие участники рейтинга, Леденев сотрудничал с Ракетно-космической корпорацией «Энергия». Сразу три его компании поставляли оборудование ОАО «НПК «Дедал», дочерней структуре Росатома (через «Атомэнергопром»); сумма сделок, в реальности которых сомневались налоговые инспекторы, превысила 10 млн рублей. Отличается либеральным стилем в работе: зачастую не знает ни директоров собственных компаний, ни владельцев фирм, в которых работает директором сам.




5

Алексей Владимирович Мизгин

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Петушки, Владимирская область
ВОЗРАСТ: 40 лет
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 807
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 600 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «ЕвроНьюс», ООО «Серебряный Дождь», ООО «БизнесМедиаГрупп».

КАРЬЕРА: Житель города Петушки занимался азартными играми (зарегистрированное им ООО «Золотой легион» арендовало залы для игровых автоматов), имел интересы в пищевой отрасли — его структуры сотрудничали с контрагентами мясокомбината «Клинский» и фабрики «Ударница». Фирма Мизгина «Реал», также как и компания другого участника рейтинга, Владимира Леденева, участвовала в налоговой оптимизации продавца автозапчастей «Техком ЛТД».Типичная карьера серийного предпринимателя началась то ли с утери паспорта, то ли с перепродажи готовых компаний — показания расходятся.




6

Степан Александрович Богучаров

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Москва
ВОЗРАСТ: умер в 2008 году в возрасте 33 лет
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 736
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 632 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ЗАО «Лувр», ООО «Моэстро», ООО «Шах-Дор», ООО «Центр юридического сопровождения использования недвижимости».

КАРЬЕРА: Путь в бизнесе начал в 2001 году с должности курьера в московском юридическом центре «Гарант». В его обязанности входило возить документы в налоговую инспекцию, фонд социального страхования и другие госорганы, а заодно регистрировать на свое имя компании. Гендиректор «Гаранта» В.Е. Маслов (который в середине 2000-х ударился в бега, закрыв свой юридический центр) утверждал, что впоследствии все эти фирмы будут переписаны на других людей. Но этого не происходило, а самого Богучарова в связи с деятельностью его компаний неоднократно вызывали в милицию, ФСБ и налоговые органы. С 2005 года он нигде не работал, а в 2008-м погиб в ДТП, но целый ряд компаний были зарегистрированы уже после его смерти — в частности, ООО «Русская потеха» в 2011 году и ЗАО «Прессинг» в 2012-м.




7

Роман Андреевич Вербицкий

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Ульяновск
ВОЗРАСТ: 29 лет
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 690
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 615 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Соня 2002», ООО «Пласт-2000», ООО «Красота и комфорт», ООО «Борей Техно», ЗАО «Лобстер Пот».

КАРЬЕРА: Родился в поселке Хор (район имени Лазо, Хабаровский край), жил в Ульяновске, после чего переехал в Москву и поступил в Московский государственный университет тонких химических технологий имени М.В. Ломоносова (МИТХТ). Именно там, по данным службы по экономическим и налоговым преступлениям ГУВД Москвы, началась его предпринимательская карьера. Летом 2004 года около института он «встретил двух молодых людей, которые предложили зарегистрировать на его имя организации, а за это предложили ему деньги». Он отдал им копию паспорта, однако фамилии людей, которые привели его в бизнес, не помнит и с тех пор никогда их не видел. Вершиной деловой карьеры Вербицкого стала регистрация компании ООО «Ай Би Групп», через которую в 2006 году РКК «Энергия» покупала электроэнергию на Байконур. В конце 2000-х он работал инженером-программистом и разрабатывал сайты в Москве, в то время как его компании действовали по всей России — например, продавали офисную технику и оказывали транспортные услуги в Сибири, а также поставляли мясо в сеть нижегородских супермаркетов «Сладкая жизнь».

Схема Финкина-Вербицкого-Беглова-Леденева

Как фирмы-однодневки помогают в освоении космоса

ОАО «РКК ЭНЕРГИЯ»

Деньги за поставку электроэнергии на космодром Байконур

Деньги за поставку электроэнергии на космодром Байконур

ЗАО «МЕЖРЕГИОНЭНЕРГО»

Деньги за чартерные перевозки

ЗАО «МЕТРОНОМ»

ООО «ТЕХЭНЕРГОМАШ»Генеральный директор Владимир Леденев
(№4 в рейтинге)

ООО «ДЕЛЬТА АВИА»Генеральный директор Григорий Финкин
(№12 в рейтинге)

ООО «ВИЗИТ»

Деньги за поставку электроэнергии на космодром Байконур

ООО «АЙ БИ ГРУПП»Генеральный директор Роман Вербицкий
(№7 в рейтинге)

ООО «ИНКОР»Генеральный директор Иван Беглов
(№13 в рейтинге)

ООО «ДЕЛЬТА ПЛЮС»

ООО «ВЕСТА»

Контракты, заключенные с фирмами участников рейтинга, по мнению налоговой инспекции, позволили РКК «Энергия» завысить свои расходы и, таким образом, уменьшить налогооблагаемую базу. Большая часть налоговых претензий была оспорена «Энергией» в суде.


8

Дмитрий Валерьевич Ситников

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Свердловская область
ВОЗРАСТ: 40 лет
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 673
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 627 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Профит», ООО «Догма», ООО «Баллада», ООО «Лира», ЗАО «Олвэйс-Радужный».

КАРЬЕРА: Биография Ситникова известна плохо. Согласно показаниям в арбитражном суде, он и сам не может вспомнить названия большинства компаний, которые начал регистрировать еще в середине 2002 года. Имеет обширный управленческий опыт — был гендиректором более 600 фирм, для которых «неоднократно подписывал чистые листы бумаги». В конце 2000-х работал охранником в одном из ЧОПов Свердловской области, где и сосредоточена основная масса его активов. Последняя из его известных компаний — садово-огородный кооператив «Солнечный» — зарегистрирована в 2010 году.




9

Братья Алабушевы

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Москва
ВОЗРАСТ: Олег Александрович — 43 года, Александр Александрович — 31 год
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 589 — 322 (Олег), 267 (Александр)
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: Олег — гендиректор 244 компаний, Александр — 246
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Джой», ООО «Лаура», ООО «РРЭП-41», ООО «ВИП маг», ООО «Центр свободной печати».

КАРЬЕРА: Взлет братьев Алабушевых начался в 2000 году, когда старший, Олег, получая кредит, позволил сделать копию своего паспорта. С тех пор он учредил больше 300 компаний, а его младший брат Александр — больше 250. Предпринимательская деятельность не прерывалась даже тогда, когда Олег Алабушев отбывал срок в ИК №1 в городе Скопино Рязанской области (в 2006-2008 годах), вероятнее всего, по статье 228.1 (приобретение или хранение наркотических средств без цели сбыта). Связи, приобретенные в это время, возможно, помогли его компаниями стать крупными поставщиками продуктов питания в МВД (сгущенное молоко) и ФМС (макароны, сахар и сгущенное молоко на сумму 108 млн рублей). Компания Олега Алабушева «Гранд Торг» поставила 3184 шкафа Центральному телеграфу в Москве — каждый шкаф обошелся налогоплательщикам в 346 рублей.


ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://artyushenkooleg.livejournal.com/229168.html

Esquire составил рейтинг российских бизнесменов по количеству учрежденных ими компаний. ЧАСТЬ-2.

10

Юрий Валентинович Назаровский

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Москва
ВОЗРАСТ: 62 года (предположительно)
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: около 500
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор около 600 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Ад бюро», ООО «Элит Трейдинг», ООО «Элит Консалт», ООО «Элит Медиа», ООО «Элита».

КАРЬЕРА: Точных данных о том, жив ли до сих пор Назаровский, нет. Специалисты Налоговой инспекции №6 по Москве утверждали, что он умер еще 15 мая 2007 года, однако в мае 2009 года краснодарские оперативники опрашивали его в рамках дела о налоговых претензиях к компании «Торус-Полимер», которая занимается производством полиэтилена и красителей и оптимизировала налогообложение при помощи Назаровского ООО «Рост». При этом известно, что в 2002 году Назаровский вышел на пенсию и подрабатывал на автостоянке, а впоследствии вел бродяжнический образ жизни.




11

Владимир Леонидович Лагунов

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: нет данных
ВОЗРАСТ: нет данных
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 480
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 440 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Муза», ООО «Мечта-2», ЗАО «Спецбуркомплект», ЗАО «Шеф Султан», ООО «Новая Дизайн-студио».

КАРЬЕРА: Самый таинственный участник рейтинга — неизвестен не только возраст Логунова, но и место прописки. По крайней мере, его поисками занимались правоохранительные органы Республики Коми и Курганской области. Бывшая жена рассказывала им, что «неоднократно давала объяснения в отношении бывшего мужа». Уже пять лет он формально числится «безвестно отсутствующим». Это, впрочем, не помешало ему в позапрошлом году учредить в Архангельской области ТСЖ «На Двине» и ООО «Добрый дом». Самое громкое дело, в котором фигурируют компании Логунова, связано с налоговыми претензиями к ОАО «Бритиш Американ Тобакко-Ява», которые, впрочем, арбитраж признал безосновательными.




12

Григорий Геннадьевич Финкин

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Москва
ВОЗРАСТ: 30 лет
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 478
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 394 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Система», ООО «Энергия», ООО «Инициатива», ООО «Русфирм».

КАРЬЕРА: В большой бизнес попал через телекоммуникационную отрасль (покупал сим-карту на Савеловском рынке, где у него сняли копию паспорта) и быстро вошел во вкус предпринимательской деятельности. В допросах не отрицал, что открыл более 100 компаний (на самом деле — 394). Его фирма ООО «Лоран» оказывала услуги Сергиево-Посадскому мясокомбинату, производителю деликатесов в диапазоне от «Паштета деликатесного с укропом» до колбасок «Чивап-чи-чи». Авиакомпания «Дельта Авиа», не имеющая в парке ни одного самолета, обеспечивала чартерными перевозками РКК «Энергия».




13

Иван Алексеевич Беглов

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Выкса, Нижегородская область
ВОЗРАСТ: 28 лет
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 389
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 414 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Для Вас», ООО «Инсайт», ООО «Владислав», ООО «Комплексная сервисная компания «Лимб-Универсал».

КАРЬЕРА: Вероятно, самый образованный участник рейтинга, поскольку, согласно допросам, обучался как минимум в двух вузах — Московском государственном университете тонких химических технологий имени М.В. Ломоносова (МИТХТ) и Московском государственном техническом университете имени Н.Э. Баумана. Согласно показаниям, которые он дал сотрудникам ОБЭП родного города Выкса, карьеру начал январе 2005 года, на третьем курсе МИТХТ, когда к нему «подошли незнакомые молодые люди и предложили, чтобы он от своего имени открыл несколько фирм с целью их дальнейшей перепродажи». Первые активы Беглов продавал по 80-200 рублей за штуку. Именно тогда он учредил и возглавил ООО «Инкор», которая упоминалась в схемах поставки электроэнергии через ракетно-космическую корпорацию «Энергия» на Байконур. Несмотря на то что деловая активность Беглова в основном пришлась на 2005-2007 годы, последнюю свою компанию он зарегистрировал в прошлом году (ООО «ПромРесурс», Челябинская область).




14

Тимур Ровшанович Конев

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Мурманск
ВОЗРАСТ: 29 лет
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 378
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 352 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Аякс», ООО «Арсенал», ООО «Химреал».

КАРЬЕРА: Один из самых молодых и активных участников рейтинга смог достичь признания в бизнес-среде, начав систематическую предпринимательскую деятельность только в 2006 году. Мурманчанин Конев хорошо известен по всей стране — от Москвы, где его фирма «Кожхимпоставка» продавала свиную кожу обувной фабрике «Парижская коммуна», до Иркутска, где в сфере интересов предпринимателя (и налоговых инспекций) попали его транзакции с контрагентами продавца надувных лодок ООО «Галеон» (суд первой инстанции намекнул в своем решении, что контрагентов они выбирают не слишком тщательно).




ФИГУРАНТ РЕЙТИНГА,
пожелавший остаться неназванным

«Вызвали меня однажды к следаку. Женщина-следак была. Так она мне и говорит: «Объясните, чем вы занимаетесь». Я ей отвечаю: «Красотку смотрели?» Кивает. «Вот я — как Ричард Гир, покупаю и перепродаю компании. Замечательное кино, не правда ли?» Ну, она вся краской и залилась.

Формально я олигарх, но при этом не задаюсь. Делом этим я занимаюсь уже 15 лет. Помню, родился у меня сын, я искал подработку. До этого был токарем, потом в армии отслужил, потом еще пару лет на пожарке отработал. Ну так вот, я нашел в газете «Из рук в руки» объявление: требуются готовые фирмы. Так и пошло. Работает это вот как: коммерсант хочет открыть компанию, а времени стоять в очереди у него нет. Тогда я стою в очередях за него. Стою по полтора месяца. В налоговой иногда такие очереди бывают, что даже ОМОН зовут, чтобы порядок охранял. И когда я оформляю все до последней бумажки, коммерсант у меня эту компанию забирает. Я озвучивать свой доход не буду. Достаточно вбить в «Яндекс» «купить готовые фирмы», и вы сами узнаете сколько я получаю. Важно ли мне, кто и с какой целью перекупит мою компанию? Не очень. Я откажу коммерсанту, только если вижу, что он явный криминал, что наркотиками или оружием торгует.

Жена относится к моей работе с пониманием. Когда к нам приходят милиционеры, жена их строит. Заставляет ботинки в прихожей снимать. О чем я говорю с милицией, я вам не расскажу. Но судимостей у меня нет. Вообще, мне кажется, что моя история стоит не меньше миллиона долларов. Я знаю очень много. Жаль, всего рассказать не могу. Мне не очень понятно, почему государство гнобит таких, как я. Вот наши политики только говорят о помощи малому бизнесу, а я его на деле создаю. Я создаю рабочие места. Еще я приношу доход нотариусу, плачу госпошлину за регистрацию фирмы. От моего имени в бюджет государев поступило уже не меньше миллиона рублей. И как можно после этого говорить, что я плохой, что я мошенник?»

15

Дмитрий Евгеньевич Афонин

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Свердловская область
ВОЗРАСТ: нет данных
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 367
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 338 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Терем-Теремок», ООО «Казус», ООО «Прелюдия», ООО «Крот», ООО «Эль».

КАРЬЕРА: Ключевую роль в деловой карьере Афонина сыграл человек по имени Алексей, фамилию которого он не знает. Согласно его показаниям в ГУВД Свердловской области, в 2004 году Алексей предложил «заработать представлением своих паспортных данных и подписей в различных организациях». За каждую компанию Афонин получал 400 рублей, регистрируя до десяти в неделю. При этом «его деятельность в качестве номинального директора заключалась в подписании у нотариуса заявления о государственной регистрации юридического лица при создании, решений о создании, о назначении себя на должность директора и главного бухгалтера, заполнении банковских карточек, договоров банковских счетов и подписании чистых листов бумаги формата А4». Фирмы Афонина фигурировали в налоговых разбирательствах вокруг таких компаний, как «Сарапульский радиозавод», «Машины непрерывного транспорта» (Кировская область) и «Нераздельное имение Василия и сыновей» (Алапаевск).




16

Алексей Сергеевич Синяговский

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Свердловская область
ВОЗРАСТ: нет данных
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 367
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 338 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Хилтон», ООО «Атриум», ООО «Мега», ООО «Афганец», НОУ «Институт виртуальных технологий в образовании».

КАРЬЕРА: Наиболее полную характеристику Синяговского дал в суде московский участковый Ю.А. Хмелев: «Ведет антисоциальный образ жизни, бомж, употребляет наркотики, состоит на учете в ОВД по району Измайлово г. Москвы как алкоголик». С 2003 года Синяговский почти не живет дома, хотя с тех пор зарегистрировал не меньше половины из трех с лишним сотен своих компаний. Московский арбитраж снял налоговые претензии с оптового торговца зерном ЗАО «Росзерно», которое сотрудничало со структурами Синяговского. По меткому определению суда, «то обстоятельство, что сосед Синяговского А.С. в своих объяснениях указал, что не видел последнего 2 года, и его разыскивает милиция, не имеет правового значения».




17

Ирина Олеговна Медова

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Москва
ВОЗРАСТ: 33 года
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 331
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 334 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «ЧарБухСервис», ООО «ИнжЭкоГеоТех», ООО «СтройПлюсТрейд», ООО «Спецкомтехника МКС».

КАРЬЕРА: Хотя Медова и потеряла свой паспорт в 2006 году, что могло бы стать логичным стартом карьеры, ее путь в бизнесе начался раньше — еще в октябре 2002 года она зарегистрировала пять компаний. Среди фирм, которые сотрудничали со структурами Медовой и вызвали вопросы со стороны налоговых органов, можно отметить московские строительные компании «Нитис» и ХСТФ «Фобос».




18

Сергей Валентинович Аносов

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Москва
ВОЗРАСТ: 44 года
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: более 300
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 157 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Лигион», ООО «Моби», ООО «Триада», Фонд содействия развитию малого предпринимательства «Бизнесмен».

КАРЬЕРА: Деловые интересы Аносова простираются от Хабаровска до Калининграда, но живет он по всей видимости в столице. В 1990-е годы привлекал внимание правоохранительных органов. Так, 23 октября 1997 года Аносов был задержан в вестибюле метро «Шаболовская» в Москве, у него было изъято 0,1 грамма опия. В управлении своими компаниями не участвует. ООО «Аграрно-промышленное предприятие «Развитие» (Кострома) купило у компании Аносова «Одра» имущества на 6 млн рублей. Сделка была основанием для получения налоговых вычетов, но вызвала вопросы у налоговой инспекции, и вычеты были оспорены в суде.




19

Владимир Владимирович Майоров

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Москва
ВОЗРАСТ: 33 года
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: более 300
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор не менее 200 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Резюмер XXI», ООО «Столичник», ООО «Конверс», ООО «Топливная энергетика», ООО «Креатив».

КАРЬЕРА: Инвалид второй группы, наблюдавшийся у психиатра с 1991 года в связи с психическим расстройством, как и многие другие участники рейтинга, потерял свой паспорт — впоследствии тот был возвращен неизвестными лицами. Человек с обширными деловыми связями: среди его заказчиков дочерние структуры «Транснефти» (ОАО «Северные магистральные нефтепроводы»; головная компания — оператор магистральных трубопроводов России) и Департамента имущества города Москвы (ГУП «Специализированное управление по тоннельным работам №29»). Заказчики заплатили фирмам Майорова больше 10 млн рублей за поставки химических веществ (СМН) и работы «по устройству „Стены в грунте“ в количестве 600 куб. м» (СУТР №29). Налоговая инспекция не хотела признавать расходы по этим сделкам и связанные с ними налоговые вычеты, но оба раза не смогла доказать в судах отсутствие у Майорова реальных деловых отношений с партнерами.




20

Константин Сергеевич Пушников

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: поселок Двуреченск, Свердловская область
ВОЗРАСТ: 33 года
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 277
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 123 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Шепра», ООО «Сапшо», ООО «Изон», ООО «Мобия», ООО «Глориозо».

КАРЬЕРА: Биография Пушникова известна со слов его отца и матери, которых опрашивали свердловские налоговики. В 1999 году он вернулся в родной Двуреченск из армии, но вскоре уехал в Москву. Дважды терял паспорт, а один раз менял старый, пришедший в негодность. Бизнес-интересы Пушникова в основном сосредоточены в столице, где зарегистрировано более 250 его компаний.




21

Валентин Васильевич Слисарчук

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Москва
ВОЗРАСТ: 70 лет
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 271
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 280 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Декор», ООО «Космея», ООО «Участие», ООО «Шервуд», ООО «Добрый бор».

КАРЬЕРА: Расцвет предпринимательской деятельности пришелся на время подработки Слисарчука в консалтинговой фирме «Гранд» в2004-2006 годах. В его обязанности входило оформление компаний, которые, согласно его показаниям в арбитраже, впоследствии должны были переписываться на других людей. Этого, однако, не происходило. В отличие от прочих участников рейтинга имеет четкую региональную специализацию — абсолютное большинство его компаний зарегистрированы в Москве и Санкт-Петербурге. Фирмы Слисарчука фигурируют в налоговых разбирательствах компаний «Московский завод «Кристалл», «Фаберлик» и «Курская кожа».




ТАТЬЯНА, 65 лет,
жена Валентина Слисарчука

«Муж с вами говорить не станет, да и не надо, он все равно псих. Я его уже один раз сдавала в психушку на месяц. Потом, правда, сжалилась и забрала. Но по полнолуниям он меня продолжает доставать. Он ведь постоянно впутывается в истории. И все потому что игроман. А вообще обидно — ведь хороший был. Всю жизнь города строил, пахал. Ташкент отстроил, потом Тольятти, потом Набережные Челны. Но «Спортлото» его сгубило.

А с этими фирмами так было. Лет пять назад ему знакомый рассказал, что можно получить 250 рублей просто так: мол, оставить свою подпись на какой-то бумажке. А 250 рублей — это 10 билетов. Муж-то мой — идиот, не смотрел, что подписывает. Уж сколько он таких бумаг подписал, не знаю. Продолжалось это несколько месяцев. Я про эту историю узнала, только когда в почте нашла повестку в суд. Ну что, ходили. Судья усатый был. Мой объяснил, что не преступник он, что на билеты не хватало. Он, конечно, дурак, но честный. Он читал все книги из серии «Жизнь замечательных людей». И отпустил его судья. Зову его теперь «мой миллиардер». В какие он еще аферы с тех пор вляпался, и представить страшно. Но из него же и слова не вытащить. Да и вижу я его, как и его пенсию, очень редко».

22

Михаил Геннадьевич Кедров

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Красноярск
ВОЗРАСТ: нет данных
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 259
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 107 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Клондайк», ООО «Кристобель», ООО «Карат», ООО «Каскад», ООО «Континент».

КАРЬЕРА: Подавляющее большинство компаний, учрежденных Кедровым, появились в 2002-2004 годах. Как сам он рассказал оперуполномоченному 5 отдела ГУВД по г. Москве, именно тогда он пытался устроиться на работу и оставлял во множестве организаций ксерокопии своих документов. Тем не менее ряд его фирм появились совсем недавно — например, ООО «Курортное агентство» (2012 год, Курская область). Несмотря на то что родом он из Сибири, а живет, по последним данным, в Москве, чаще всего его компании всплывают при налоговых проверках ростовских компаний — «Ростсельмашэнерго», «Ростовский литейный завод» и «Транспортная компания «Ростсельмаш».




23

Владимир Апполинарович Запольский

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Москва
ВОЗРАСТ: 33 года
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: более 300
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор не менее 200 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Инновационный центр», ООО «Технологии развития», ООО «Все очень просто».

КАРЬЕРА: Основатель «Центра делового планирования» и еще двух сотен компаний умер от злоупотребления спиртными напитками и несколько лет не дожил до главной сделки созданных им фирм. Это случилось в 2011 году, когда Департамент ЖКХ г. Москвы проводил конкурс на закупку противогололедных реагентов на 2 млрд рублей. Один из победителей конкурса — ЗАО «НПО «Реаген ты» — предоставил требуемые финансовые гарантии в виде поручительства на 2,5 млрд от компании «Альфа Ком», учредителем которой перед конкурсом стала одна из компаний Запольского.




24

Евгений Михайлович Бойцов

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: Москва
ВОЗРАСТ: 35 лет
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 210
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 298 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Бизнесторг», ООО «Дизельторг», ООО «Дентторг», ООО «Импульс-Торг», ООО «КонсулОптТорг».

КАРЬЕРА: Пик деловой активности Бойцова пришелся на 2002-2004 годы, когда он работал курьером в пяти юридических конторах, в каждой из которых он оставлял ксерокопию своего паспорта. По последним данным, является грузчиком-маркировщиком ЗАО «Керамика». Был директором ООО «МаксиСталь» — одной из фирм, которые использовала для мошенничества семья Сергеевых, задержанная в 2012 году на Рублевке. По данным полиции, Сергеевы размещали в интернете объявления о продаже стройматериалов по низким ценам, просили у клиентов предоплату, после чего фирмы-однодневки, с которыми были заключены соглашения, исчезали. Всего в деле больше 50 пострадавших, сумма ущерба — более 80 млн рублей.




25

Юлия Геннадьевна Копылова

МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: деревня Ольхи, Тульская область
ВОЗРАСТ: нет данных
ЧИСЛО УЧРЕЖДЕННЫХ КОМПАНИЙ: 183
УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ ОПЫТ: гендиректор 277 компаний
ИНТЕРЕСНЫЕ АКТИВЫ: ООО «Фродо», ООО «Этто», ООО «Вензелъ», ООО «ВДВ-Снаб», ООО «Ком-Бат».

КАРЬЕРА: Дом, в котором согласно адресу регистрации проживает Юлия Копылова, представляет собой снесенное общежитие. Неудивительно, что предпринимательница, которая заслужила доверие санатория Управления делами президента «Барвиха» (она поставляет туда кожгалантерею), не слишком часто бывает в родной деревне. В бизнес Копылову привел знакомый по фамилии Щекин, одолживший у нее паспорт. Ее интересы не ограничиваются кожей: среди компаний, переводивших деньги на счета фирм Копыловой, «Южная строительная компания» (Астрахань) и «Ногинский завод топливной аппаратуры» (Московская область).

Составили: Роман Анин («Новая газета»), при участии Андрея Бабицкого, Дмитрия Голубовского, Полины Еременко.
Иллюстратор Игорь Лобанов.

ИСТОЧНИК: http://esquire.ru/25

NR2.RU: Шансон vs классическая музыка: Владимир Мединский предпочитает блатняк


NR2.RU: Шансон vs классическая музыка: Владимир Мединский предпочитает блатняк


Москва, Апрель 03 (Новый Регион, Екатерина Попова) – Россия встала на путь культурной деградации: если ситуация будет развиваться в таком же ключе, то уже в обозримом будущем блатные песни окончательно «убьют» интерес общества к классической музыке. Новым поводом для беспокойства стала новость о том, что министерство культуры РФ выступило в поддержку фестиваля «Шансон года», церемония награждения победителей которого пройдет в Кремлевском дворце в предстоящую субботу, 6 апреля.

Ведомство Владимира Мединского пошло по стопам партии «Единая Россия», новосибирское отделение которой уже объявляло шансон «главным воспитателем «гражданственности». Судя по пресс-релизу, который поступил в редакцию РИА «Новый Регион» с просьбой об информационной поддержке, российский минкульт впервые открыто решился на поддержку фестиваля. Логика таких действий вполне объяснима – согласно опросам общественного мнения, блатняк в России слушают больше, чем классическую музыку. При этом СМИ, оказавшим поддержку мероприятию, обещаны именные грамоты с подписью министра культуры РФВладимира Мединского.

Как говорится в пресс-релизе, организаторы фестиваля «выражают благодарность Министерству культуры Российской Федерации и лично Министру культуры Владимиру Мединскому за помощь в проведении данного мероприятия, а также посильную финансовую поддержку» «настоящей русской музыке и культуре».

В этой ситуации совершенно не случайным выглядит тот факт, что в марте министерство культуры РФ отказалось оказать необходимую поддержку знаменитому московскому фестивалю симфонических оркестров мира, выступление в котором считают для себя честью ведущие музыканты планеты. Более того, судя по переписке министра и администрации президента, минкульт даже не учел тот факт, что неформальный патронат над мероприятием осуществляет глава государства, а церемония его открытия традиционно проводилась в День России.

Фестиваль симфонических оркестров мира впервые был организован в 2006 году и был воспринят музыкальным сообществом как сенсация. В Москву удалось привлечь знаменитые оркестры с дирижерами мирового уровня, график которых расписан на годы вперед. За эти годы на сцене Колонного зала Дома союзов состоялось более 40 симфонических концертов с участием таких мастеров мирового класса как Риккардо Мути, Лорин Маазель, Антонио Паппано, Кшиштоф Пендерецкий, Валерий Гергиев, Юрий Темирканов и многих других. Выступления ведущих зарубежных и российских коллективов вызвали широкий общественный резонанс, получили высокую оценку российского музыкального сообщества.

Российские музыканты были в восторге от возможности сыграть на московском фестивале. Знаменитый на весь мир Валерий Гергиев, комментируя это культурное событие, отмечал: «Это такая красивая акция, да ещё и в день независимости России, у меня не было сомнения, что несмотря ни на какую занятость я примчусь её поддержать».

Народный артист СССР, лауреат Государственных премий СССР Юрий Темирканов говорил, что сначала не верил, что такой фестиваль возможно организовать в России. «Когда мне сказали про эту идею, я не поверил в то, что подобное может состояться, потому что, если в Россию предлагают привезти помойку западную. Мы всегда находим деньги. И только сегодня я поверил. С другой стороны, такой прецедент невозможен ни в одной стране в мире – только в России за полгода можно организовать фестиваль симфонических оркестров, и я счастлив, что дожил до этого времени», – говорил великий музыкант.

Фестиваль симфонических оркестров за годы его проведения уже стал своего рода культурной визитной карточкой не только Москвы, но и всей России. Между тем культурная сенсация не была оценена в российском министерстве культуры. В ведомстве сочли, что фестиваль уже выполнил свою роль, и теперь ему предлагается отправиться в «свободное плавание». Минкульт предложил организаторам самостоятельно искать спонсоров.

Владимир Мединский в своей официальной переписке заявлял, что его ведомство готово потратить на проведение фестиваля 10 млн рублей, хотя ежегодный бюджет фестиваля составлял традиционно почти в 8 раз большую сумму – свыше 80 млн рублей. Возникает вопрос – куда делись остальные деньги. Традиционно острые на язык блогеры высказывают мнение, что в нынешней ситуации напрашивается только один вывод – остальные средства министр мог отдать на блатняк.

Стоит отметить, что в начале этого года после обличительных публикаций о властной поддержке блатняка в «ЕР» быстро всё опровергли, с партийного сайта исчезло идеологическое обоснование этого мероприятия, которое звучало следующим образом: «Музыкальный жанр «Шансон» воспитывает в своих слушателях чувство гражданственности, понимание и почитание таких понятий как: «Родина», «Честь», «Мать», «Друг» и другие». В минкульте, похоже, такой славы не стесняются.

© 2013, «Новый Регион – Москва»
NR2.ru: http://nr2.ru/moskow/432318.html

Классная Америка. ЧАСТЬ -1.

Классная Америка
Название: Классная Америка
Автор: Димиев Айрат
Оценка: 4.5 из 5, проголосовало читателей - 42
Описание: Айрат Димиев — кандидат наук по химии, выходец из Татарстана, уехавший в 2001 году преподавать в США. Это книга об американской системе образования «глазами очевидца». Вот интервью с автором, которое, может быть, сподвигнет вас на ее прочтение.
Эта книга — не пропагандистская, она не содержит ничего, что можно было бы назвать антиамериканским или проамериканским. Это просто интересные и хорошо написанные записки учителя.
Сборники: Скандалы,интриги,расследования
Содержание:

скрыть содержание


  1. Классная Америка

  2. Айрат Димиев

  3. Глава 1

  4. Как все начиналось

  5. Глава 2

  6. Куда же мы попали

  7. Глава 3

  8. Система образования

  9. Глава 4

  10. Первые дни и первые впечатления

  11. Глава 5

  12. Дети с другой планеты

  13. Глава 6

  14. На страже конституции

  15. Глава 7

  16. Методология удовольствия

  17. Глава 8

  18. Методика преподавания, или поиграем в математику

  19. 5 + ( –8) = ?

  20. 5  – (–3) = ?

  21. –5 + (–3) = ?

  22. 25 х = 100

  23. 5 ( х + 3)  – 7 = 3 х + 12

  24. 47 + ( –68) = ?

  25. 6

  26. 34,5 г  = 34500 кг

  27. масса

  28. объем

  29. M

  30. D

  31. V

  32. Глава 9

  33. О бедном учителе замолвите слово

  34. Глава 10

  35. Взрослые игры

  36. Глава 11

  37. Ой, мамочки!

  38. Глава 12

  39. Апофеоз

  40. Глава 13

  41. Союз Советских Социалистических Штатов Америки

  42. Глава 14

  43. Американский менталитет

  44. Глава 15

  45. Чужой карман

  46. Послесловие к главе 15

  47. Глава 16

  48. По ту сторону комфорта, или в стране Герберта Уэллса

  49. хостинг сайта

Полный текст книги (читать в онлайне): http://www.e-reading-lib.org/bookreader.php/1000432/N_nehudlit_-_Ayrat_Dimiev._Klassnaya_Amerika.html

Классная Америка

Айрат Димиев

О книге

Айрат Димиев — кандидат наук по химии, выходец из Татарстана, уехавший в 2001 году преподавать в США. Это книга об американской системе образования «глазами очевидца». Вот интервью с автором, которое, может быть, сподвигнет вас на ее прочтение.

Эта книга — не пропагандистская, она не содержит ничего, что можно было бы назвать антиамериканским или проамериканским. Это просто интересные и хорошо написанные записки учителя.

Оцифровку книги я выполнил, поскольку издана она тиражом всего в 3000 экземпляров и до сих пор в интернете не встречалась. Все комментарии (например, по поводу незамеченных мной ошибок) отправляйте на tk@nxt.ru. Если книга вам понравится, ее можно купить на Озоне (и тем самым поддержать автора).

В связи с резко увеличившимся потоком посетителей и писем на всякий случай проясняю: я (оцифровщик книги) — не Айрат Димиев. По-моему, это было очевидно хотя бы из постоянного упоминания автора в третьем лице. Просто книга мне понравилась и я решил ее оцифровать, чтобы дать прочитать некоторым своим знакомым в далеких городах. Кстати, оцифровка книги, встречающаяся во всех электронных библиотеках (формат RTF) выполнена независимо кем-то другим и гораздо позднее (полгода как минимум). Еще в моей версии оцифровки добавлено около десятка разных ссылок по тексту книги, а также послесловие к главе 15 (см. оглавление).

Вы можете писать мне письма для простого обсуждения книги, но если хотите связаться с Айратом Димиевым — у меня нет его контактов, кроме его аккаунта на pedsovet.org, куда ему и нужно писать личные сообщения (требуется регистрация).

Теперь приятного чтения.

Оглавление

Предисловие

Глава 1. Как все начиналось

Капризы судьбы

Собеседование

Кто мы

Глава 2. Куда же мы попали

Глава 3. Система образования

Ваша порция знаний, сэр

Нам и не снилось

Глава 4. Первые дни и первые впечатления

Шаг в неизвестность, или вооружен любовью

Не зная броду, не суйся в воду

Упор лежа принять

Отскочит ли голова, если долго биться об стену?

Глава 5. Дети с другой планеты

Единство в разнообразии

Что такое хорошо и что такое плохо

О правилах

Об исключениях из правил

Глава 6. На страже конституции

Глава 7. Методология удовольствия

Сплошной фан

Образовательная обслуга

Двоечник, получи свои 69 баллов

Глава 8. Методика преподавания, или давайте поиграем в математику

Умножение вприсядку

Рабочие тетради и работа в группах

Устный счет на калькуляторе

Полный ноль

Сборник сказок по химии

Знаний все меньше, оценки все выше

Глава 9. О бедном учителе замолвите слово

Аппликация как сложный механизм

О пользе компьютеризации

«Звездные войны» на уроке химии

Глава 10. Взрослые игры

Глава 11. Ой, мамочки!

Глава 12. Апофеоз

Мы будем жить теперь по-новому

Как правильно учить и оценивать

Победа абсурда в одной отдельно взятой школе

Ваши парты не прибиты к полу, или «я тоже не хочу терять свою работу»

Педагогическая иерархия

Не ваше дело обсуждать закон

Глава 13. Союз Советских Социалистических Штатов Америки

В царстве фальши и лицемерия

Кто победил во второй мировой и почему господь говорил по-английски

Это есть наш последний

Стук-стук, откройте дверь

О цене патриотизма

Глава 14. Американский менталитет

Улыбку, please

Одинокие индивидуалисты

Смотри пункт первый

Страна потребителей

Глава 15. Чужой карман

Послесловие к главе 15

Глава 16. По ту сторону комфорта, или в стране Герберта Уэллса

Посвящается моим учителямиз школы №3 города Зеленодольска

Предисловие

Уважаемый читатель!

Вы держите в руках книгу, кардинально отличающуюся от всего написанного ранее о США российскими авторами. Вероятно, она в определенной степени поменяет представление об Америке, особенно если у вас нет собственного опыта длительного проживания в этой стране. По большому счету, все, что мы знаем о США, — это миф, имеющий так же мало общего с действительностью, как и представления американцев о России.

Что они знают о нашей стране? Что Россия — это Сибирь, мороз, медведи бродят по заснеженным городам; это цыгане, матрешки и водка, которую бородатые русские пьют в огромных количествах; ещё это русская мафия, Ленин и Сталин. Наиболее продвинутые назовут имена Владимира Путина и Марии Шараповой. И, пожалуй, все.

Это кажется смешным, но наши знания о реальной Америке не многим больше. Впечатления о США навеяны главным образом американскими же фильмами вкупе с репортажами наших журналистов. Все это не позволяет понять суть американского образа жизни, систему взглядов и ценностей, которыми американцы руководствуются и которые закладываются с детства, со школьной скамьи.

Надо сказать, что тема школьного образования, раскрываемая в этой книге, никого ранее особо и не интересовала. С другой стороны, мало кому из российских граждан приходилось сталкиваться со школьной Америкой.

Мне же довелось несколько лет проработать рядовым учителем в обычной американской школе.

Америка, которую я увидел из школьного класса, повергла меня в шок — настолько открывшаяся реальность отличалась от моих представлений об этой стране. Среди всего прочего, эта работа позволила мне лучше понять американский социум, так как школа в любой стране является важнейшим социальным институтом, где формируются основы личности и в какой-то степени — основы государственности. Поэтому значительная часть этой книги посвящена обычной общеобразовательной школе, так называемой Public School, где учатся около 90 процентов юных граждан США.

Идея написать эту книгу пришла ко мне ещё в 2003 году, когда мой приятель, главный редактор одной из татарстанских газет, попросил меня подготовить цикл статей об американской школе. Поэтому в тексте читатель может встретить нечастые ссылки на город Казань и Республику Татарстан. Статьи вышли в газете «Восточный экспресс» осенью 2003 года. Они были написаны в виде путевых заметок. Этот материал, представленный в первых одиннадцати главах, и лег в основу книги.

Последние пять глав дописаны уже в 2008 году. В них — обобщение моего американского опыта, анализ роли образования в США.

Работая над книгой, я старался писать в легкой, несколько ироничной форме. Вам судить, насколько это удалось. В любом случае надеюсь, что книга будет интересна не только педагогам и специалистам, работающим в сфере образования, но и широким слоям читателей. Особую пользу могут извлечь родители, планирующие отправить своих детей на учебу за рубеж.

Очень надеюсь, что эту книгу прочтут и люди, занятые реформой отечественного образования. Это тем более важно, что в качестве модели сегодняшней реформы, как мне кажется, используется именно американское образование. Во всяком случае, такое впечатление создается по прочтении ряда статей, появляющихся в профильных российских СМИ.

В американском среднем образовании действительно много того, чему стоило бы поучиться и что можно было бы перенять. Читатель увидит и оценит эти моменты.

К сожалению, в ходе нынешней реформы перенимаются подчас далеко не самые лучшие и сильные стороны американской системы. А разрушается как раз то, чем наша школа славилась, что нарабатывалось десятилетиями.

Возможно, эта книга поможет читателю лучше понять, к чему мы идем, подвергая нашу систему образования столь кардинальным перестройкам.

Книга получилась в определенной степени критической по отношению к системе образования США. Это не значит, что автор превозносит Россию, противопоставляя её Америке. Будучи патриотом своей страны, я отдаю себе отчет в том, что отрицательного в России пока гораздо больше, чем в Штатах. Имея возможность сравнивать, я прекрасно вижу и понимаю все наши недостатки. Но это видят и понимают все. А вот портрет школьной системы США, написанный с натуры, думаю, для многих может стать новым открытием Америки.

Айрат ДимиевХьюстон — Казань

Глава 1

Как все начиналось

Капризы судьбы

До перестройки, как известно, попасть в Штаты нашему человеку было немногим легче, чем слетать в космос. Традиционный путь — политическая и еврейская эмиграция — был сложным и кружным, он требовал полного разрыва связей и переформатирования сознания. С началом перестройки путей появилось множество — один фантасмагоричнее другого. Кто-то поехал за деньгами, кто-то за славой, кто-то в поисках надежного убежища от российского правосудия.

Знакомая шестидесятилетняя пенсионерка, бывший инженер-конструктор, в нищие 90-е отправилась в Америку прислугой в богатый дом, чтобы материально помочь своим уже взрослым детям. Другие знакомые (семейная пара) — молодые и красивые, из вполне преуспевающих по российским меркам семей — пошли на фиктивный развод (на родине) и фиктивный брак жены (в Америке) для того, чтобы сначала она смогла получить гражданство, а потом по уже протоптанной тропинке прошли муж и ребенок. Только вот когда через года полтора — как оно, собственно, и было условлено — истосковавшийся в Казани муж попытался воссоединиться с любимой, произошло неожиданное. Выяснилось, что кроме фиктивного мужа-американца у нее появился и вполне реальный друг, по иронии судьбы — казанский бандит. И бывшему мужу в новом сценарии была отведена скромная роль перевозчика ребенка. Как только дите попало к нежной матери, она заявила в полицию, что бывший российский муж агрессивно настроен, и попросила оградить их с дочерью от его притязаний. В итоге бедолага попал в тюрьму, откуда его с большим трудом вытянули родственники…

В общем, в последние пятнадцать-двадцать лет наши люди потянулись в Америку косяком. У всех разные мотивы, способы, цели, но, как правило, одно стремление — выжить и по возможности преуспеть. Приехали — значит, надо вписаться, адаптироваться, мимикрировать под среду. Все время и все силы уходят именно на это. Поэтому мало у кого возникает желание обстоятельно рассказать соотечественникам об Америке и о накопленном опыте. Вот и получается — россиян в Штатах сегодня хватает, но лучше понимать Америку мы от этого не стали. Между тем это понимание позволило бы на многое взглянуть совсем другими глазами… И мой американский опыт ценен, как мне кажется, ещё и потому, что в отличие от большинства я мог не отдавать все время и силы «этой бешеной скачке», а имел достаточно редкую сегодня возможность остановиться, оглянуться и поразмыслить об окружающем.

Судьба постучалась ко мне семь лет назад в образе случайного номера газеты «Иностранец», оказавшейся в моем купе поезда «Татарстан». От нечего делать я стал изучать его от корки до корки, в том числе и предложения трудоустройства за рубежом. Требовались, как обычно, танцовщицы в рестораны, официанты, обслуживающий персонал гостиниц, домработницы, нянечки, строительные и сельхозрабочие и тому подобное. Неожиданным оказалось объявление: «Требуются учителя физики, химии и математики для работы в США. Необходимы стаж работы и свободный английский язык». Я тогда подумал: вполне подхожу, хотя, конечно, английский у меня далеко не свободный. Подумал и забыл… Но на следующий день, выходя из вагона, газетку эту почему-то прихватил с собой.

Потом много дней я не вспоминал об этом объявлении и был занят своими почти серьезными делами. Здесь я должен немного рассказать о себе. Имею степень кандидата наук по химии (настоящую) и даже преподавал химию несколько лет в вузе. Но в те годы, как и большинство моих бывших коллег, занимался исключительно бизнесом. В то время мои дела, после довольно продолжительного упадка, снова шли в гору. Поэтому вполне понятно, что я не отнесся серьезно к объявлению в газете — даже теоретически не рассматривал возможность возвращения назад в науку либо на преподавательскую стезю. Хотя заграница как таковая меня интересовала.

И вдруг через пару недель жена говорит мне: «Слушай, я нашла для тебя работу в Америке». И показывает привезенный мною и уже благополучно забытый номер «Иностранца»! В тот момент я испытал какое-то смятение от того, что эта реклама повторно помимо моей воли стучится в мою жизнь. С тех самых пор что-либо или кто-либо периодически напоминали мне об этом объявлении. И я не выдержал — набрал на компьютере свое резюме, особо не переживая о том, как оно будет выглядеть, и отправил его по электронной почте по указанному адресу. Отказаться никогда не поздно. А так посмотрим, что из этого выйдет. Поглядим, что это за аферисты.

Вышло все очень скоро. Буквально на второй день после отправки резюме дома вечером зазвонил телефон, и энергичный мужской голос объявил, что я полностью подхожу под их требования, а также сообщил мне, что я должен в срочном порядке предпринимать в этом направлении.

А сделать нужно было немало — получить так называемый Credentials Evaluation Report. Это документ, выдаваемый американским учреждением, подтверждающий действительность российского диплома в США. Для этого нужно было всего-навсего получить новую копию своего диплома, сделать его перевод и отправить в США вместе с 220 долларами за услуги на имя частного лица в Америке. Вот здесь я впервые серьезно задумался, нужно ли мне это все.

Во-первых — трата сил и времени. Во-вторых — вопрос денег. Сумма не очень большая, но на дороге не валяется. Звезд я никогда не хватал. Деньги у меня водились, но давались большим трудом. Тем более, будучи человеком зрелым, я был хорошо осведомлен о кидалах и лохотронах. С координатором этой программы в Москве я был знаком лишь по телефону. С точки зрения здравого рассудка было верхом глупости послать двести баксов в Америку непонятно кому и за что на основании какого-то телефонного звонка. Но голос Сергея Аверина (так звали моего собеседника на том конце телефонного провода) чем-то внушал мне доверие. И потом, на такие мелкие суммы обычно не кидают. Это все больше становилось похожим на правду. Сам же этот документ мне всегда пригодится, решил я, даже если никуда не поеду. Мало ли как в будущем жизнь обернется.

Все это время — в период подготовки и отправки документов — я получал регулярные звонки не реже одного раза каждые два дня от московского координатора программы Сергея Аверина или его помощницы. Эта настойчивость, с одной стороны, удивляла. Ведь такого рода предложения на дороге не валяются. Очень многие мечтают о том, как бы свалить в Штаты под любым предлогом. С другой стороны, эта настойчивость потихоньку подталкивала меня к принятию решения.

Дело в том, что это был непростой период моей жизни, полный переоценки сложившихся ценностей и взглядов. В связи с этим я изучил огромное количество духовной литературы, из которой среди прочего усвоил, что в жизни ничего не происходит просто так. Если жизнь настойчиво подталкивает тебя к чему-либо, не надо от этого отмахиваться. Значит, именно это, с точки зрения Создателя, тебе в данный момент и нужно. Более сильной настойчивости я ещё не встречал никогда в жизни.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://artyushenkooleg.livejournal.com/230013.html

Классная Америка. ЧАСТЬ -2.

Собеседование

Прошло месяца два-три. Документ из Америки пришел. Настало время интервью. Нас пригласили на собеседование в Москву непосредственно с представителями работодателя, которые приехали из Штатов в Россию специально, чтобы проинтервьюировать 25 человек, отобранных, как потом оказалось, из более чем трехсот, подавших заявки. Я был в числе этих 25.

Интересно, что за все это время никто из московской рекрутинговой фирмы даже не сделал попытку проверить у меня знание английского языка. Возможно, сыграл роль тот факт, что в 1999 году я был на 35-дневной стажировке в Америке по программе подготовки бизнесменов. А ведь собеседование предстояло на английском языке! Именно это беспокоило меня больше всего. Откровенно говоря, мой английский тогда был просто никакой. Я никогда и нигде его толком не учил. В средней школе изучал немецкий. С английским же языком в первый раз столкнулся в университете. Это продолжалось три года с частотой два занятия в неделю. Не могу сказать, как хорошо знали язык мои преподаватели, но особых усилий к тому, чтобы им овладели студенты, они точно не прикладывали. Я был самоучкой плюс три месяца интенсивных курсов, на которых занимался перед стажировкой в Штатах.

Должен вам сказать, что к тому времени я уже начал загораться идеей поездки. Мне хотелось пройти собеседование просто из честолюбия. Я не привык проигрывать, поэтому был настроен крайне решительно.

И вот этот день настал. В Москве нас встретили Сергей Аверин и американский координатор Чак Мартин. Только тогда я окончательно поверил, что ребята не аферисты, что это все серьезно. Перед интервью Чак устроил нам накачку — дал инструкции, как нужно держаться перед представителями работодателя, что нужно говорить, а что нет. Я не понимал 80 процентов того, что он нам объяснял, но хорошо запомнил одно: «Не опускайте глаза. Не смотрите на пол. На полу нет ответа на поставленный вопрос. Смотрите собеседнику прямо в глаза».

Мой черед настал. Передо мной типичный американец. Он добродушно улыбается, и я через силу глупо улыбаюсь ему, пытаясь понять смысл первого вопроса. В некоторых его предложениях распознаю два-три слова, в некоторых ни одного! Меня охватывает ужас. Я понимаю, что через пару мгновений буду вежливо выставлен за дверь за незнание языка. Но смотрю ему прямо в глаза, продолжая улыбаться, и прошу повторить вопрос. Он повторяет, и я улавливаю ещё одно знакомое мне слово, из чего становится понятным общий смысл вопроса. Отвечаю заранее приготовленными фразами… Новый вопрос… Опять то же самое…

Через какое-то время начинает казаться, что эту схватку я веду уже вечность, хотя по часам на стене напротив замечаю, что прошло только 25 минут. Это так называемое собеседование превращается для меня, но сути в экзамен по английскому. Помню, в какой-то миг он спросил, буду ли я устраивать детям Punishment, если они будут плохо вести себя на уроке. Мне знакомо это слово, я когда-то уже слышал или видел его, более того, даже примерно помню, как оно пишется, но убей — не помню, что означает. Набираюсь наглости и прошу разрешения посмотреть в словарь. Он кивает, я — о чудо! — нахожу это слово в словаре, и перевод его (наказание) подходит к смыслу вопроса. Я понимаю, что наказывать детей, должно быть, непедагогично, и говорю: «Нет». Он спрашивает: «А почему?» Я не знаю, как это сказать по-английски, и изображаю, как ребенок сожмется, замкнется, если его строго наказывать. Он улыбается, довольный моим ответом, и задает новый вопрос. Собеседование продолжается как в тумане ещё минут 15. Должен вам сказать, что такой умственной работы я не совершал даже на самых сложных экзаменах в университете.

Наконец мой собеседник сказал, что остался доволен моими ответами, вручил мне какую-то папочку с бумагами, пожал руку, и я вышел за дверь. Увидев папочку в моих руках, Чак Мартин обрадовался, принялся жать мне руку, обнимать, похлопывать по плечам. Только тогда я понял, что прошел это собеседование.

Кто мы

Из 25 человек, пришедших на собеседование, предложение на работу получили лишь 11. Итак, я оказался в числе счастливчиков, выигравших достаточно большой конкурс. Это был ещё один довод (пожалуй, самый весомый) в пользу моей поездки.

Ехать мне по-прежнему не слишком хотелось. Мы все прекрасно понимали: если американцы вербуют иностранцев, значит, у них огромный недостаток учителей. То есть сами американцы не хотят этой работы, и работа эта, должно быть, очень даже несладкая. У себя в Казани я был не последним человеком с немалым опытом в бизнесе. В последнее время стабильно делал неплохие по казанским масштабам деньги. Кроме того, было много предложений от более успешных друзей и знакомых перейти к ним в бизнес на должности финансового менеджера, зама генерального и т. д. Одним словом, чувствовал я себя достаточно уверенно.

Но с другой стороны, хотелось чего-то нового и интересного. Я ощущал, что начинаю постепенно деградировать от нашего тупого российского бизнеса, вся суть которого заключается в раздаче взяток чиновникам. Как заметил один мой занимавшийся в то время так называемыми взаимозачетами приятель, весь его бизнес заключался в дележке на троих. Одна часть должностному лицу, которое предоставляет зачет — право требования задолженности предприятия перед госструктурой. Вторая — тому, кто наполняет требование реальной продукцией. И третья себе — за хлопоты по организации схемы и реализации продукции. Я стал уставать от всех этих обналичек, откатов, крыш, клановости и криминализованности нашего бизнеса. У меня частенько опускались руки от понимания того, что вся российская экономика — это не экономика здравого смысла, а скорее экономика абсурда, где каждый, начиная от простого работника отдела снабжения, кончая генеральным директором и министром, думает прежде всего не о деле, а о собственном кармане. Мне все меньше хотелось вкладывать усилия в какое-либо постоянное дело в нашей стране — я прекрасно понимал, что в любой момент тебя обманут, подставят, наедут, отберут и т. д.

На этом фоне Америка манила своими неограниченными, как мне тогда казалось, возможностями. Я делал ставку на свой жизненный и бизнес-опыт, на изворотливость ума и нетривиальность мышления, которые выгодно отличают нашего человека. Поработаю учителем не больше года, думал я тогда, за это время присмотрюсь и «замучу» что-нибудь интересное и прибыльное. Боже, как я тогда ошибался…

Думаю, читатель уже понял, что автор этой книги не кто иной, как самый настоящий авантюрист в хорошем понимании этого слова. Каково же было мое удивление, когда, приехав в Америку, я понял, что почти все из одиннадцати приехавших со мной педагогов такие же джентльмены удачи, как и я сам.

Итак, кто мы?

Справедливости ради нужно сразу оговориться, что абсолютно у всех нас был реальный, а не нарисованный педагогический опыт. Причем у некоторых по 20 с лишним лет. Все мы совершенно разные, с очень разным прошлым, из разных городов России. Половина имеет ученые степени и, соответственно, опыт преподавания не в средней школе, а в вузе. И это совершенно логично. Как вы думаете, много ли российских учителей средней школы читают газету «Иностранец» и знают английский язык? Но чем я был поражен больше всего — так это возрастным составом нашей группы. Лишь двоим из нас — Кате и Славе — было меньше тридцати. Они же лучше других знали английский язык. А по-настоящему хорошо его знала только Катя, закончившая инфак университета. Ещё трое — Сергей Бобровник, Катя Подосинникова и ваш покорный слуга — находились в диапазоне 30—40 лет. Андрей, Геннадий и Саша — 40—50. Но что самое удивительное, были ещё Александр Сергеевич и Лариса Евгеньевна, люди почти пенсионного возрасте. Таким образом, команда подобралась отнюдь не молодая. Я никак не предполагал, что люди в этом возрасте могут решиться на подобную авантюру.

Несмотря на все возможные различия, в первый год работы мы были единодушны в оценке американской школы и окружающей нас жизни. В целом наши взгляды близки и сейчас, но по прошествии лет оценка некоторых деталей начала несколько различаться. Скорость этих изменений зависела от быстроты адаптации или, если угодно, американизации каждого из нас.

Глава 2

Куда же мы попали

Конечно же, с самого начала, ещё до интервью в Москве, мы прекрасно знали, куда нас сватают. Нам сразу сообщили, что работать предстоит в Хьюстоне (штат Техас).

Для полноты картины разрешите вкратце рассказать о городе и штате, без чего будет трудно понять некоторые детали. Америка — большая страна, и жизнь в Техасе, конечно же, отличается от жизни, например, в Калифорнии или Айове.

Климат в Хьюстоне считается промежуточным между тропическим и субтропическим. По мне, так это однозначно тропики. Летом, которое длится с апреля по октябрь, стоит ужасная жара, которая усугубляется очень высокой влажностью. Поэтому все здания и автомобили кондиционированы: Хьюстон — первый город в мире по количеству кондиционеров. Духота летом настолько ужасная, что когда выходишь из помещения на улицу, возникает ощущение, что зашел в парную. Зато зимой прекрасно: температура от десяти до двадцати градусов тепла, зеленеет травка, цветут цветы, поют птички.

С одной стороны, Техас — это провинция. Если проводить аналогии с Россией, то Техас — нечто вроде Краснодарского края. С другой стороны, такое сравнение не очень уместно. Это в России есть столица и есть провинция, где качество жизни ухудшается по мере удаления от Москвы. В США нет такого одного ярко выраженного центра. Жизнь хороша там, где хорошо развит бизнес.

С этой точки зрения Хьюстон — четвертый по величине город Америки. Кроме того что он считается нефтяной столицей мира, здесь расположены такие компании, как NASA, Compaq, печально известный ENRON и с десяток крупных нефтехимических предприятий. Поэтому Хьюстон — очень индустриальный, высокоразвитый и богатый город. Это сразу заметно, например, по наличию в нем фантастических четырехуровневых транспортных развязок с последним уровнем на сорокаметровой высоте.

В Техасе популярна шутка, что техасцы любят вещи большого размера. Не знаю, как насчет всех вещей, но что касается автомобилей, то это сущая правда. Привычным нам с вами седанам они предпочитают так называемые траки, по-нашему — пикапы. Также популярны джипы и микроавтобусы, но не маленькие и экономичные, а огромные полуторатонные, с шести- и восьмицилиндровыми двигателями. Они могут себе это позволить, так как при десятикратной разнице в заработной плате цены на бензин в Америке и России вот уже много лет идентичны копейка в копейку. Интересно, что этот самый трак служит не для перевозки грузов, а для повседневной езды на работу и редких выездов за город. Стоит ли говорить, что в кузове пикапа хьюстонцы не возят ничего крупнее и тяжелее барбекюшницы или кулера — термоящика со льдом для кока-колы?

В Хьюстоне, как и по всему югу Америки, много цветного населения. Особенно много мексиканцев в связи с наличием общей границы с Мексикой. Латиноамериканцы составляют почти треть населения Хьюстона. Испанский язык по сути является вторым государственным языком Техаса. В городе четыре телеканала и несчетное количество радиостанций, вещающих на испанском. Я встречал очень много мексиканцев, которые прожили в Штатах более десяти лет и до сих пор не умеют говорить по-английски. Английский язык им просто не нужен, они прекрасно обходятся без знания официального языка как дома, так и на работе. Практически во всех фирмах, специализирующихся на услугах населению, с клиентами могут разговаривать на двух языках. Я не преувеличу, если скажу, что испанский язык более распространен в Хьюстоне, нежели татарский — в Казани. Кстати, на мой взгляд, именно мексиканцы, а не белые американцы ближе к основной массе россиян по своему менталитету: по отношению к детям, внутрисемейным отношениям и вообще, но жизненным ценностям.

Что касается черного населения, то его всегда много там, где власти предлагают пособие по безработице. В Хьюстоне это пособие предлагают… В целом как мексиканцы, так и черные предпочитают селиться в больших городах. В глубине штата их значительно меньше.

Белое население здесь в меньшей степени урбанизировано и сохранило дух старой Америки. Многие из белых американцев в душе до сих пор ковбои. В Хьюстоне частенько можно видеть мужчину в костюме и галстуке и одновременно в ковбойских сапогах. Первое время это шокирует, потом привыкаешь. Нередко можно увидеть мужчин в ковбойских шляпах. Как-то мои ученики в знак благодарности за мой скромный труд преподнесли мне ковбойскую шляпу. Я был очень польщен, так как у них это высшая награда.

Среди белых не редкость рокеры за пятьдесят, рассекающие на «Харлеях».

Если сравнивать этнический состав взрослого населения Хьюстона, то на данный момент три основные группы — белые, черные и латино — представлены примерно одинаково. Причем белых чуть меньше, а латиноамериканцев чуть больше трети. Однако уже в ближайшем будущем это равновесие будет нарушено.

Латиноамериканцы представляют собой самую быстрорастущую национальную группу Техаса в целом и Хьюстона в частности. Во-первых, идет постоянный приток легальных и нелегальных иммигрантов из Мексики. Во-вторых, рождаемость в мексиканских семьях в два-три раза выше, чем у белых. В результате сегодня в государственных школах Хьюстонского образовательного округа латиноамериканцы составляют уже более 50%, афроамериканцы около 30%, а белые менее 9%! Правда, эти данные не учитывают северные пригороды Хьюстона, где как раз наиболее компактно проживает белое население, и все же… Даже с учетом этих данных и того обстоятельства, что в частных школах учатся в основном белые ученики, доля белых детей в мегаполисе не более 30%.

Эта ситуация создает американцам достаточно много проблем. И именно мультирасовость является одним из важнейших моментов, определяющих как суть, так и форму образовательного процесса в школах Хьюстона.

В США вопросы образования находятся в ведении штата. Каждый штат имеет свою собственную образовательную программу, которая может весьма значительно отличаться от программы образования в другом. Каждый штат разрабатывает свои же государственные экзамены либо вовсе не имеет таковых. Правда, раз в году все ученики в масштабе всей страны сдают общенациональный экзамен. Несмотря на то что последний не имеет большой юридической силы для констатации факта образования, его результаты в чем-то даже более значимы. Так, именно на результаты общенационального, а не местного экзамена ориентируются университеты при приеме абитуриентов. Мы же с вами можем использовать его результаты для сравнения уровня образования в разных штатах и разных школах.

Все государственные школы (так называемые public school) в Америке относятся к какому-либо образовательному округу (по-американски — дистрикту). Так, мы работаем в Houston Independent School District. В каком-то смысле дистрикт — аналог нашего гороно. Только в отличие от гороно, осуществляющего в основном надзорную деятельность, у дистрикта гораздо больше полномочий и ответственности. Зарплату учителям платит не школа, а дистрикт. На работу принимает и увольняет тоже дистрикт, иногда по рекомендации директора школы, если последний достаточно авторитетен. Последняя инстанция в трудовых спорах тоже дистрикт. Наконец, дистрикт сам пополняет свой бюджет за счет местных налогоплательщиков и сам же по своему усмотрению его расходует. Поэтому работа учителей в разных дистриктах может оплачиваться по-разному.

Кроме государственных, есть ещё многочисленные частные и прицерковные школы, которые никому не подчиняются. Но образование в них доступно только незначительной части населения.

Houston Independent School District (наш дистрикт) — богатая компания. Правда, его показатели по результатам общенационального экзамена немного ниже среднего показателя по штату. В то же время наш дистрикт периодически числится в передовиках по каким-то критериям, видимо, не связанным со знаниями учеников. В любом случае, мы работаем не в худшем дистрикте Америки.

Внутри самого дистрикта школы очень разные. Конечно, сначала нас направили далеко не в лучшие школы. В лучших отбор учителей производят исключительно сами директора. По разнарядке распределяют в худшие школы. Но нам ещё повезло: достались лучшие из худших, которых в дистрикте большинство.

Среднее образование в Америке трехуровневое: начальная школа (Elementary School) — первые пять классов, средняя (Middle School) — шестые-восьмые классы и высшая (High School) с девятый по двенадцатый класс. Несмотря на то что эти школы разделены как административно, так и территориально, все они вертикально интегрированы. Как правило, две-три начальные школы относятся к одной средней, куда переходят ученики этих начальных школ после их окончания. Соответственно средняя школа в два-три раза больше начальной. В свою очередь две-три средние школы завязаны на одной высшей школе.






Я и почти все мои российские коллеги работаем в высшей школе. В нашем дистрикте таковых 34. Примерно половина из них являются большими базовыми, как описано выше, а вторая половина специализируется на каких-то отдельных дисциплинах. Из всех 34 школ по-настоящему хорошими можно назвать три, остальные колеблются между «так себе» и «ужасная».

Мой опыт ограничен работой в двух высших школах: Westbury High School (одна из худших в дистрикте), куда я был распределен вместе с Сашей Миронычевым, и Lamar High School (одна из трех лучших), куда мне чудом удалось перебраться после года работы в первой. Кроме того, я немного знаю о ситуации в других школах по рассказам коллег.

Глава 3

Система образования

Ваша порция знаний, сэр

Учебный процесс в Америке построен принципиально иным образом, нежели тот, к которому мы привыкли. Прежде всего школьный курс длится не десять лет, а двенадцать. Ученики идут в школу в первый класс в возрасте шести лет, а заканчивают двенадцатый в 17 — 18 лет. По возрасту учеников двенадцатый класс соответствует первому курсу наших вузов. Кстати, в американской школе учеников называют student, а не schoolboy или schoolgirl, как нас учили на уроках английского, поэтому я буду использовать слово «студент» вместо привычного нам «школьник».

Но это далеко не все. Ещё сильнее отличается учебная программа в смысле организации и последовательности изучаемых предметов. В России все основные предметы изучаются каждый год. Математика изучается все десять лет: с первого класса по десятый (теперь уже одиннадцатый), физика — пять лет подряд, химия — четыре года, биология — вообще шесть лет. Программа построена так, что один и тот же материал в какой-то степени повторяется из года в год. В старших классах те же самые концептуальные понятия преподносятся уже на более высоком уровне, чем годом ранее.

В Америке все не так. Программа здесь построена по блочному типу. Возьмем естествознание. С четвертого по восьмой класс этот предмет называется Science. По содержанию он очень похож на наше природоведение, хотя и содержит элементы химии и биологии. Здесь пока все как у нас. Но вот после восьмого класса Science уже распадается на независимые предметы: биологию, химию и физику. Причем эти предметы не идут непрерывно по нескольку лет, а преподаются блоками по одному за год.

В девятом классе изучается так называемый Integrated Physical and Chemical Science. Данный курс включает в себя начала физики и химии, и объединение их в один предмет кажется даже логичным. Школьники учат его целый год: первое полугодие — физику, второе — химию. Причем на это выделяется не два урока в неделю, но 45 минут каждый, а каждый второй школьный день пара по 90 минут. То есть получается как бы один урок по 45 минут каждый день.

В десятом классе в Америке изучают только биологию. Опять-таки целый год. В дальнейшем к ней уже не возвращаются. В одиннадцатом изучается химия. Дальнейший курс физики не обязателен. Его выбирают не все, и как правило, в двенадцатом классе. Вместо физики можно взять второй уровень химии, биологии, анатомию либо астрономию.

Такая же блочная система по всем остальным предметам. Например, алгебра делится на два курса: Algebra-1 и Algebra-2. Каждый из курсов опять-таки изучается по году. Алгебра-1 — это материал, соответствующий шестому и седьмому классам российской школы. Большинство из американцев проходит этот курс в девятом или десятом классах. Причем, если они не берут её в девятом, то этот год у них проходит вообще без математики. Алгебра-2 соответствует восьмому классу российской школы, изучается в десятом или одиннадцатом классах. Но американские дети могут от этого курса и отказаться, если другие предметы в сумме уже дают необходимое количество баллов для получения аттестата. Дальнейшая математика, включая тригонометрию, не является обязательным предметом. Этот курс, который у них называется Precalculos, материал девятого класса российской школы, берут не более 10 процентов американских учеников. Поэтому он у них входит в университетскую программу. Интегральное и дифференциальное исчисление в школьном курсе выбирают лишь единицы.

Каждый ученик имеет индивидуальный учебный план, в состав которого входит определенный перечень обязательных общеобразовательных предметов (core subjects) тех же, что и в России, плюс перечень выборочных предметов (electives), таких как разные виды спорта, музыка (любой инструмент на выбор), рисование, скульптура, хореография, театр и тому подобное. То есть все то, на что российские дети ходят в дополнительные школы после основной общеобразовательной, здесь включено в программу обычной школы. Можно даже брать уроки тенниса или езды на скейте.

Но ученик не может совсем отказаться от необязательных предметов. Он может выбрать что-либо по душе, но не выбирать ничего нельзя. В аттестате зарезервировано определенное количество мест для отметок по таким предметам. Причем эти выборочные предметы вносят такой же вклад в общий балл, как и обязательные. Ученики не могут отказаться от выборочных предметов ещё и потому, что время прихода в школу и ухода из школы строго фиксировано. Например, в High School учебный день начинается в 8:30 и заканчивается в 15:45. Он включает в себя четыре урока по 90 минут каждый. Расписание ученика составлено так, что каждый день у него два-три обязательных предмета и один-два — на выбор.

Нам и не снилось

При такой системе на каждом отдельном предмете состав детей в классе совершенно разный. Теоретически, если ученику что-то не нравится — учитель или сам предмет, в начале года он может поменять своего педагога на другого, ведущего этот же предмет, или иногда даже сам предмет, так как даже среди обязательных предметов есть простор для маневрирования. На практике же просто по техническим причинам не всем и не всегда удается это осуществить.

Системой предусмотрено все, чтобы любой ребенок получил оптимальное для себя образование и при этом ни разу не был обижен или каким-то иным образом пострадал от субъективного к нему отношения со стороны учителя. Права детей действительно не ограничены, и они знают об этом.

В этом, я считаю, огромный и очевидный плюс американской системы образования по сравнению с российской. Вспомните, сколько детей в наших школах страдают из-за предвзятости учителей. Сколько бездарных педагогов проходит через жизнь каждого ученика за одиннадцать классов? Я уже не говорю о целенаправленном третировании тех учеников, чьи родители не могут или не хотят делать материальные взносы школе и учителю лично, что так широко распространено в сегодняшней российской школе. Американские ученики и их родители в полной мере ограждены от произвола учителя и школьной администрации. А чего стоит возможность бесплатного обучения, не выходя из школы, музыке и искусству? А бесплатные занятия спортом?

Ещё один плюс американской школы — это то, сколько внимания уделяется детям с ограниченными физическими или интеллектуальными возможностями. В Америке такие ученики не изолированы от их здоровых сверстников. При желании родителей они могут обучаться в одном с ними классе. В каждой школе есть специальный департамент, занимающийся именно такими учениками. Им помогает прикрепленный к ним специалист. Даже слепые ученики могут обучаться в обычной школе. Средства, время и силы, идущие на обучение и поддержку таких учеников, огромны и в разы превышают те, которые выделяются на обучение беспроблемных детей. В результате эту систему можно упрекнуть в чем угодно, но только не в отсутствии гуманности.

Поговорим ещё о плюсах. Первое, что сразу бросается в глаза, — это размеры и материальное оснащение школы. По сравнению с нашими школы в США — просто гигантские как по размеру зданий, так и по количеству учеников. В Middle School, как правило, несколько сот учеников, в High School — несколько тысяч. Количество учителей в моей школе приближается к двумстам. Материальное оснащение поражает воображение. Каждая High School, помимо просторных классов, лабораторий, многочисленных музыкальных и художественных мастерских, имеет, например, актовый зал на тысячу мест. В каждой школе три-четыре спортивных зала, бассейн. А размеру и качеству травяного покрытия футбольного ноля позавидуют наши городские стадионы. Многие школы имеют ещё и отдельный театр.

Все делопроизводство, включая ведение классного журнала, компьютеризировано. Служебная переписка, распоряжения и инструкции руководства коллективу осуществляются исключительно по электронной почте. Все это работает настолько четко, что система нигде не дает сбоя.

Здесь распоряжения руководства не обсуждаются, а выполняются четко и в срок. В первые дни для меня это было очень непривычно после нашего российского разгильдяйства. У каждого учителя и административного персонала есть четкие служебные инструкции, согласно которым они должны действовать. Любое отклонение от этих инструкций недопустимо. Это одна из основных составляющих ментальности американцев — следование инструкциям. Причем это возведено в категорию морали, а не просто хорошее или плохое исполнение служебных обязанностей. Следование инструкциям — хорошо. Нарушение инструкций — плохо. Никого не интересует конечная цель. Результат следования или неследования инструкции не имеет значения. Если ты нарушишь инструкцию и добьешься положительного результата, этого никто не заметит. Но вот если ты просчитаешься, и результат нарушения инструкции будет отрицательный, тебя накажут очень сурово, вплоть до увольнения. Совершенно неуместны попытки разобраться в ситуации, проявить человечность, попробовать решить что-либо с позиций добра и зла. Человеческий фактор исключен полностью. Причем эти правила распространяются не только на учителей, но и на учеников.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://artyushenkooleg.livejournal.com/230213.html

Классная Америка. ЧАСТЬ -3.

Глава 4

Первые дни и первые впечатления

Шаг в неизвестность, или вооружен любовью

Думаю, будет правильно в этом месте книги вернуться к хронологии и рассказать о наших самых первых впечатлениях от американской школы. Нужно ли говорить, что в глубине души каждый из нас побаивался первого дня в школе. Шутка ли, шагнуть в класс к американским ученикам! Поэтому мы как могли пытались подготовить себя к этому событию. Наш дистрикт тоже готовил нас к работе: мы посетили около шести различных семинаров на темы, которые администрация дистрикта посчитала нужным объяснить рекрутированным из-за границы учителям. К сожалению, мы услышали на этих семинарах лишь общие слова об американской педагогике и немного информации о самом дистрикте. Не прозвучало ни одного слова о том, что конкретно делать в учебном классе. Если же кто то, задавая вопрос, пытался свернуть на практические рельсы, то как правило получал совершенно непонятный расплывчатый ответ.

В дополнение к семинарам нам раздали для изучения книги по педагогике — что-то вроде учебного пособия о том, каким должен быть настоящий американский учитель. Мысль о том, что надо неустанно дарить любовь ученикам, проходила красной нитью через каждую страницу издания. Возможно, кто-то из читателей уже слышал, что в американской школе учеников нельзя ругать, стыдить и тем более наказывать. Учитель должен воздействовать на ученика только позитивно, поощряя за успехи. Кроме того, мы знали, что правила поведения в американской школе очень демократичны. Дети могут разговаривать в классе, ходить во время урока, сидеть в свободной позе и т. д.

Правда, меня интересовал вопрос, насколько относительна эта свобода, что по их меркам приемлемо, а что нет, где граница между либерализмом и явным нарушением дисциплины? Как конкретно нужно поступать, если ученик откровенно плохо себя ведет? Как и в каких случаях нужно делать замечания, и главное, какие слова для этого использовать? Какие действия следует предпринять, если слова не действуют? Одним словом, меня интересовали конкретные практические вопросы, ответ на которые мне никак не удавалось найти. Я задавал эти вопросы администрации школы, коллегам-американцам, инструкторам на семинарах, но безответно. Создавалось впечатление, что такой проблемы просто не существует. Официальные лица твердили исключительно про любовь к детям и про совершенствование педагога, чтобы он мог дать ещё большую любовь. Вооруженные этими знаниями, мы и шагнули в класс…

Состояние, которое все мы испытали в первые дни работы в школе, нельзя охарактеризовать иначе, как шок и стресс. Возможно, в этом месте кто-то из читателей злорадно улыбнется и скажет: «А что же вы ожидали?» И будет прав. Конечно, мы, пускаясь в эту авантюру, были готовы ко всему, в том числе к языковым проблемам, различию менталитетов и правил поведения. Но никто из нас не был готов к тому, с чем мы реально столкнулись.

Хорошо помню свое состояние в первый день начала занятий. В тот день я прибыл в школу за час до начала урока. Стою в классе у доски и пишу на ней мелом число, тему урока. И в этот самый миг вдруг очень остро ощущаю какое-то состояние угнетенности. Я понимаю, что совершил большую ошибку, пустившись в эту авантюру, что вот он настал, момент истины! Шутки кончились, закончились приятные вводные семинарчики, ещё несколько минут, и наступит суровая реальность… К счастью, это состояние продолжалось недолго, я быстро взял себя в руки и сконцентрировался на предстоящем моменте.

Итак, звенит звонок, и в класс начинают заходить американские ученики… Боже, какое поразительное разнообразие цвета кожи, разреза глаз, строения тела, одежды! Пирсинг на всех открытых взору частях тела, причем у представителей обоих полов. Прически… я видел некоторые из них в кино, но не думал, что они существуют в действительности.

Я максимально собран, но чувствую, что где-то глубоко во мне уже начинает зарождаться паника. Несколько учеников подходят и что-то спрашивают, а я с ужасом осознаю, что не понимаю ничего из того, что они мне говорят. В ответ либо что-то бубню себе под нос, либо делаю вид, что ничего не слышал. Ученики отходят, удивленные неадекватным поведением учителя. Звенит звонок, возвещающий о начале урока, и, обрадованный тем, что не нужно больше слушать их вопросов, наконец начинаю говорить я. Поскольку готовился к первому уроку и практически заучил свои первые предложения наизусть, то говорю складно, не сбиваясь. Уже начинаю гордиться собой, как замечаю странное выражение глаз моих учеников. Минуты через три с ужасом осознаю, что и мои ученики не понимают практически ничего из того, что говорю им я…

Но это не самое страшное, так как это самый первый день. Ученики ещё только присматриваются к преподавателю, как бы оценивая его, и пока не позволяют себе лишнего. Ягодки начнутся несколькими днями позже…

Ощущения, пережитые мною в последующие дни, были поистине незабываемы. Сейчас я уже не помню конкретных эпизодов из первых недель и месяцев моего учительствования в Америке. В памяти осталась лишь общая картина: в классе полнейший бардак. Удержать дисциплину на должном уровне не удается никакими усилиями. Каждую минуту кажется, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля. Никакие мои слова не действуют, известные мне меры наказания и иного воздействия тоже.

Такое ощущение, что этим ученикам нет никакого смысла пытаться хоть что-то объяснять… Ясно, что эти молодые люди приходят в школу для чего угодно, но только не учиться. Кажется, что они вообще не знают, что такое учеба в нашем понимании этого слова. За редким исключением они не способны даже просто усидеть за партами. Наивысшим проявлением мыслительного процесса и кооперации с учителем, в их понимании, является выкрикивание с места ответов на вопрос учителя. Молодец тот, кто случайно угадал ответ.

Частенько я как бы смотрю на себя со стороны и задаю себе вопрос — а что я здесь, собственно, делаю? Помню, что по силе эмоционального и психологического стресса эти дни были настолько тяжелы, что сейчас я ставлю их на один уровень с самыми трудными и неприятными периодами моей жизни.

Не зная броду, не суйся в воду

Лишь позже я начал понимать, в чем заключались проблемы. Часть их была связана с отсутствием реальных знаний об американской школе, а также с национальными, культурными и языковыми различиями между американскими и российскими учениками.

Самая очевидная проблема, конечно же, языковая. Как я уже упоминал, в первые дни ровным счетом ничего не понимал из того, что говорят ученики. Их язык очень сильно отличается от официального английского, на котором разговаривают учителя-американцы. И если я разбирал то, что говорили мои коллеги на различных вводных тренингах и собраниях в школе, то детей не понимал совершенно. Во-первых, их речь — это сплошной сленг. Вспомните, все ли вам понятно из того, что говорят наши подростки? Во-вторых, многие мои студенты говорят с особенным произношением. Любой черный, если захочет, может сказать «по-английски» так, что даже белый американец его не поймет. В принципе, они могут говорить и на вполне нормальном английском. Но тот язык, на котором общаются друг с другом, совершенно особенный. В основу положены английские слова, но их произношение лишь очень отдаленно напоминает английскую речь. Передача смысла и эмоций осуществляется в большей степени интонациями, тембром голоса и частотой звука. Словарный же набор большой роли не играет. Вот на таком своем языке они постоянно стремятся заговорить и с учителем.

Так вот, как, вы думаете, должен чувствовать себя учитель, к которому обращаются ученики, а он не понимает вопроса? Очень часто они просто спрашивают разрешения что-нибудь сделать: сходить в туалет, поточить карандаш, взять какой-нибудь предмет, пересесть к другому ученику и т. д. В первые дни смысл вопросов мне был непонятен, и передо мной стояла дилемма — разрешить или нет. Разрешать все нельзя. Запретить все — тоже. Помню, что в самом начале, пока я не научился распознавать смысл вопроса, разрешал и запрещал через раз.

Ещё я мучился из-за того, что не мог должным образом пожурить за плохое поведение. Вначале ученики никак не реагировали на мои замечания, и я не мог понять — почему. Оказалось, что для общения со студентами существует специальный язык: конкретные слова и фразы, используемые исключительно в классе. Их невозможно найти ни в каких словарях и учебниках английского языка, тем не менее именно эти и только эти фразеологические выражения используются учителями. Но что самое главное, эти фразы очень четко улавливаются и понимаются учениками. Они привыкли их слышать с самого первого класса. Та же мысль, сказанная другими словами, не оказывает на них никакого действия. Причем важны даже не столько сами слова, сколько интонация, с которой данная фраза сказана. Чтобы было понятнее, о чем идет речь, представьте себе, что вместо привычного «Сидеть!» вы говорите собаке: «Шарик, я тебя очень прошу, будь умницей и не сходи со своего места». Не стоит рассчитывать, что Шарик вас послушает.

Когда я стал использовать услышанные мною от других учителей привычные для учеников фразы, их реакция на мои замечания разительно изменилась.

Но основные мои проблемы были связаны отнюдь не с языком. Худо-бедно дети начинали меня понимать, и я сам понимал их с каждым днем все лучше и лучше. Основная трудность была в том, что мы не знали, как управлять этими детьми. Нам никто не рассказал и не показал этого, несмотря на все наши настойчивые просьбы. Все мои русские коллеги испытывали одинаковый шок и стресс, включая тех, кто прекрасно знал английский. Наш российский педагогический опыт абсолютно не срабатывал в американских условиях. Более того, я заметил, что чем богаче был российский опыт, тем труднее приходилось моим коллегам. Так, например, Лариса Евгеньевна — заслуженный педагог с двадцатилетним стажем, ревела чуть ли не каждый день.

Наша беда была в том, что мы не имели никакого представления о том, что такое американская школа. Я и мои коллеги пробовали действовать, опираясь на российский опыт, на наши понятия о том, что хорошо и что плохо. Мы пытались применить к ученикам известные нам российские способы воздействия, которые, как выяснялось, совершенно не срабатывали. Помню, я пару раз в качестве наказания заставил своих студентов встать и стоять, как это делается в России. Ученик при этом послушно вставал и удивленно смотрел на меня. Одновременно на происходящее с интересом взирал весь класс, пытаясь догадаться, что такое учитель задумал. Все дело в том, что такая мера наказания не применяется в американской школе. Поэтому дети даже и не понимали, что это я их таким образом наказываю. И так было практически со всем, что я предпринимал.

Сложность была и в том, что каждый мой класс состоял из черных и мексиканцев: примерно половина на половину. Белых учеников было трое на все мои шесть классов!

К тому же пять из шести моих классов были девятые (возраст нашего восьмого). Думаю, российские учителя меня поймут. Стиль поведения черных детей этого возраста — вообще предмет для отдельной книги. Они очень активны физически и так подвижны, что просто не способны ни минуты сидеть спокойно. Чтобы как-то подвигаться, они тянут руку, просят, например, разрешения поточить карандаш (американские студенты почти не пишут ручками, предпочитая им обычные карандаши). Поэтому в каждом классе есть стационарные точилки, к которым они могут подойти и поточить свой карандаш. Так вот, ученик идет к точилке, точит карандаш секунд тридцать, пока не сточит половину, и на обратном пути, проходя между партами, успевает сотворить неимоверное количество движений: толкнуть сидящего, отобрать листок бумаги, подкинуть листок бумаги, стащить карандаш и т. д. Причем делает он это настолько быстро и искусно, что даже дух захватывает. После этого его хватает минут на пять, и он снова начинает ерзать.

И таких учеников в классе чуть ли не треть. Они постоянно вскакивают, прохаживаются по классу, что-то выкрикивают. Даже сидя за партой, находятся в постоянном движении. Ни о каком чтении учебника не может быть и речи. Они гораздо комфортнее ощущали бы себя в другом месте, но правительство решило, что дети должны сидеть за партами. В результате в школе комфортно они себя ощущают только в спортзале и на перемене, а на остальных уроках просто страдают.

Упор лежа принять

Позже я заметил, что даже американским учителям-первогодкам было очень тяжело. Я видел, в каком подавленном и опустошенном состоянии они выходили из школы после уроков. Опытные же коллеги подбадривали нас и говорили, что трудно первые полгода, потом будет полегче.

Постепенно, присматриваясь к своим американским коллегам со стажем, мы стали замечать, что свободой и любовью в их классах в общем-то особо не пахнет. Напротив, слышны командирским тоном отдаваемые приказания и налицо безропотное исполнение со стороны учеников.

А тренеры школьных команд по футболу и баскетболу обладают над своими подопечными просто неограниченной властью. Стиль их общения со своими подопечными больше напоминает армейский. За любую провинность они просто кладут их в упор лежа либо строят и, бывает, приводят особо отъявленных в чувство ударом кулака в грудь. Причем я видел, как белый тренер таким образом воспитывал черного студента — случай для Америки уникальный.

Что интересно, студенты покорно сносят такие методы воспитания. Авторитет тренера безграничен. Для них он царь и бог. Помню, как один из тренеров даже предложил мне свою помощь в усмирении буйных: «Вы только назовите мне имена тех, кто мешает вам вести урок». Что интересно, по существующим правилам студент лишается права участвовать в командных играх, если не успевает хоть по одному из обязательных предметов. Поэтому члены спортивных команд стараются вести себя хорошо и учиться хотя бы на троечку, чтобы не вылететь из команды и не подвести таким образом коллектив. К сожалению, далеко не все студенты принадлежат к той или иной спортивной команде…

Постепенно, глядя на коллег-американцев, мы тоже стали закручивать гайки, но время было упущено. У детей уже сформировался стереотип, что у этих странных русских можно себе позволить все.

Через какое-то время мы поняли и главную причину наших проблем с дисциплиной. Оказывается, нас распределили в одну из самых неблагополучных школ дистрикта с очень высоким процентом трудных детей. Она расположена в районе, где проживает низший слой общества. По сути дела, многие из моих учеников были загнаны в школу против их воли силой американского закона. Они бы с удовольствием не посещали школу совсем, но в США, как и в России, по закону ребенок до определенного возраста не может находиться дома или на улице. Он должен быть в школе. Администрация школы и дистрикта всеми силами старается не отчислять ученика из школы даже за серьезные нарушения. Есть статистика — большая часть отчисленных из школы афроамериканцев впоследствии в кратчайшие сроки оказывается в тюрьме. Для того чтобы держать таких под контролем, в каждой школе есть штат полицейских.

Надо сказать, что сидеть без дела им не приходится. Редкий день в школе обходится без драки. Иногда их бывает по две-три на день. Многие инциденты остаются незамеченными учителями и полицией. Причем драки здесь отличаются от драк в российской школе. У драк в наших школах есть какая-либо основа. Обычно двое выясняют отношения в туалете или за школой на улице. Иногда трое-четверо избивают одного. Все это делается втихую.

Здесь же драка — это элемент культуры, своеобразное состязание, несмотря на всю свою серьезность. Если двое дерутся, то вокруг моментально собирается толпа, которая в полном экстазе начинает скандировать: Fight! Fight! Причем в толпе и юноши, и девушки. Последним это даже больше нравится. Частенько они и сами не прочь выяснить отношения друг с другом. Драка продолжается до тех пор, пока вызванная кем-то из учителей полиция не скручивает дерущихся и не уводит их в наручниках. А свидетели, которым посчастливилось увидеть драку от начала до конца, потом ещё в течение десяти-пятнадцати минут после начала урока возбужденно рассказывают менее удачливым товарищам детали произошедшего.

Мой коллега Саша Миронычев выдвинул идею, что основная задача учителя в школе — не учить предмету, а держать детей в классе под присмотром, чтобы они были чем-то заняты и за это время никто никого не покалечил. Конечно, это несколько утрировано, но близко к правде. В классах есть много детишек, которые могут хорошо учиться. Но процент неблагополучных или просто неспособных учиться настолько велик, что нормального учебного процесса, как того требует программа, не получается.

В начале учебного года я по совету коллег-американцев попросил своих учеников написать на листочке о том, как они видят себе мой предмет и что помнят по этому предмету из предыдущего школьного года. Две очень примерные девочки написали следующее: «Мы не помним ничего. Наша учительница была nice, но она постоянно отвлекалась от урока, чтобы усмирять хулиганов и сопровождать их к директору. Поэтому мы практически не занимались». Это ощущения нормального ребенка от обычного класса обычной школы.

Отскочит ли голова, если долго биться об стену?

Для завершения картины моих первых впечатлений небольшой пример, свидетельствующий об уровне образовательного процесса в девятом классе Westbury High School.

Для начала представьте себя на месте учителя. Вы две предыдущие недели усиленно трудились, пытаясь втолкнуть в головы своих учеников хоть что-нибудь. Затратили на это колоссальную энергию, такую, как никогда ранее. Выложились полностью. Причем большинство детей в классе под вашим неусыпным вниманием занималось делом. Когда вы обращались с вопросом к классу, то даже слышали вполне разумные ответы. Нечасто, но слышали. И целом класс работал. Вам удалось заставить студентов переписать из учебника в тетрадки дважды, а то и трижды самые главные определения. Они совершенно верно находили в учебнике ответы на поставленные вами вопросы. Вы проходили с ними тему действия и противодействия из раздела механики (помните такую?), и они понятливо кивали головами, когда вы приводили примеры из жизни на эту тему. И вот теперь предстоит контрольная работа, и вы ожидаете сравнительно высоких результатов. Результатов своего нелегкого, но благородного труда.

Теперь представьте свое состояние, когда при проверке контрольных выясняете, что хорошего результата нет. Что вообще нет никакого результата.

Что 10 процентов, как всегда, работу просто не делали и сдали чистые листки или вообще ничего не сдали. Ещё 30 процентов написали что-то на листках, но искать в написанном какой-либо смысл бесполезно, 30 процентов на вопрос «Действием каких сил объяснить тот факт, что мяч, брошенный об стенку, ударившись, летит обратно?» отвечают: «Потому что отскакивает». 20 процентов пишут почти правильные ответы, правда, при этом перепутав направления сил действия и противодействия, и лишь 10 процентов дают верный ответ. Вы рвете на себе волосы. Как же так? Как же вы могли?!

Теперь скажите, какова будет ваша реакция на эти результаты контрольной? Правильно! «Поставить всем двойки к чертовой матери!» И вы эти двойки ставите, и на душе становится немного легче… Вводите эти двойки в компьютер и видите, что текущие оценки учеников резко меняются. Теперь семьдесят процентов личного состава заваливают цикл. А оценки за цикл выводить через три дня…

Как вы думаете, что скажет директор школы, если увидит такие оценки?

Он скажет, что вы не справляетесь со своими обязанностями. Посмотрите, у других учителей какая успеваемость! 20 процентов — отличники, 40 процентов — хорошисты, 30 процентов — удовлетворительно. И только 10 процентов неуспевающих. Вот как!

Вы начинаете чесать свою репу… Боже мой, что делать? Что делать?!

Безвыходных ситуаций не бывает. Сейчас найдем выход. Ура, нашел! Завтра же даю им новую контрольную полегче. И вопрос задам попроще — «Что произойдет с мячиком, если его бросить об стену?» Большинство ответит правильно — мячик отскочит от стенки, и я поставлю им пятерки. Показатели будут лучше, и отметки резко исправятся.

Хорошо? Да, но есть одно «но»… Эту контрольную ещё нужно проводить, потом её нужно проверять, выставлять оценки… Долго, лишняя работа опять-таки. Не лучше ли пересмотреть оценки за прошлую контрольную? И что это я на них взъелся? В целом они неплохие ребята. И написали в общем-то правильно. Ну сам подумай. Почему мяч летит обратно? Потому что отскакивает! А что тут, собственно, неправильного? А полетел бы он обратно, если бы не отскочил? Нет! То-то и оно то! Молодцы дети, получите свои четверочки.

Так, теперь вы… написали бессмыслицу… А может, это и не бессмыслица вовсе? Может, там скрытый смысл имеется? Ведь работали же детки в классе, писали что-то у себя в тетрадках, просто так не сидели. Получите свои троечки.

А ты всего три слова написал: I don’t understand? Ну что же ты? А такой умный мальчик. Вон как по барабану бьешь в школьном оркестре! И в баскетбол славно играешь! А ты и вовсе два слова написал: Fuck school? Ух ты непоседа какой… А ну получите свои троечки с минусом. Так, сколько теперь у меня неуспевающих? Пятнадцать процентов? Ну, это нормально. Можно спать спокойно.

Весело вам, уважаемый читатель? Знаю, весело! А теперь станет ещё веселей, если узнаете, что в этой истории нет ни грамма вымысла. Это повседневная реальность.

Нужны ли дополнительные детали для описания моего стрессового состояния на протяжении нескольких первых месяцев? Уже на третий день я почувствовал, что просто умираю, и решил, что на эту работу больше не пойду. Пакую чемоданы и уезжаю обратно.

Так я говорил себе если не каждый день, то по крайней мере каждый второй. Но чуть остыв и придя в себя, на следующее утро снова отправлялся на работу. Тогда я не мог себе позволить уволиться из-за финансовых соображений. Я вложил в приезд в Америку достаточно большие для меня деньги и не мог себе позволить просто так их профукать. Должен был если уж не заработать, то хотя бы вернуть вложенное. Каждый день говорил себе — продержаться ещё хотя бы одну недельку, до следующей зарплаты. Вернуть хотя бы часть, а там посмотрим…

Так я выстоял первое полугодие. А во втором — действительно стало легче. И я решил попробовать продержаться ещё полгода, чтобы уже действительно что-то заработать.

В конце учебного года мне чудом удалось перевестись в другую школу дистрикта — Lamar High School, в одну из трех лучших школ Хьюстона. Там совсем другие дети, и вообще это совсем другая школа. Но это уже другая история, и об этом в следующей главе.



ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://artyushenkooleg.livejournal.com/230472.html

Классная Америка. ЧАСТЬ -4.





Глава 5

Дети с другой планеты

Единство в разнообразии

Самое первое, что можно и нужно сказать об американских школьниках, — это то, что они совершенно не похожи на детей российских. Для нашего человека они как люди с другой планеты. К тому же не похожи друг на друга прежде всего в силу различной этнической принадлежности. Помимо трех вышеупомянутых этнических групп, очень много представителей стран Юго-Восточной Азии. Одним словом, полный интернационал.

Вне зависимости от цвета кожи среди учеников встречаются как тугодумы и неучи, так и дети с выдающимися способностями. Например, я до сих пор помню одну из своих самых сильных студенток темного цвета кожи, которая впоследствии была принята в Гарвардский университет. Но, к сожалению, в целом среди черного населения высок процент экономически неблагополучных семей, где родители не обращают должного внимания на образование своих детей. В итоге существует прямая зависимость (о которой не принято говорить вслух) между этническим составом учеников и благополучностью школы. Думаю, что читатель уже догадался, что чем больше цветного населения, тем хуже показатели школы. Например, в Lamar High School 40% белых учеников и 24% черных, а вот в Westbury High School белых только 9%, зато черных 49%!

Главное же отличие между белыми и черными студентами в том, что первые более усидчивы, а вторые более подвижны и активны. Им нужно больше двигаться, петь и плясать, что у них получается поистине бесподобно.

В таких школах, где процент черных в классе достаточно высок, а авторитет и опыт учителя оставляет желать лучшего, на уроке может твориться все что угодно. Так, у моего коллеги Саши Миронычева, отличающегося интеллигентностью и тихим нравом, в Westbury High School черные ученики могут во время урока вдруг запеть или начать танцевать, и если их не одернуть, то от своих ритмов они впадут в такое состояние, что после их уже ничем не остановишь. Понятно, что более спокойным ученикам в такой обстановке не очень комфортно.

У меня в классе атмосфера значительно строже, с дисциплиной полный порядок. Но стоит лишь чуть отпустить вожжи, как начинается тихий разговор, который становится все громче и громче и, если этого не пресечь, переходит в нечленораздельное многоголосье с визгами и подвываниями.

Следующее отличие, которое сразу бросается в глаза, — это физическая зрелость учеников. Во-первых, они учатся в школе на год больше, чем российские дети, оканчивая школу не в 16 — 17 лет, а в 17 — 18. А во-вторых, под южным солнцем гораздо раньше созревают, особенно черные, которые уже к 14 — 15 годам достигают полной физической зрелости. Внешне они в этом возрасте уже ничем не отличаются от взрослых. А сидящих в моем классе 17-18-летних учеников назвать детьми язык просто не поворачивается. Внешне они выглядят как студенты российских вузов.

Наверное, из-за употребления напичканной пищевыми добавками и гормонами пищи все американские дети (и белые в том числе) очень рослые, крупные, с широкой костью. Очень высок процент студентов с излишним весом, особенно среди мексиканцев и черных. Это делает их фигуру похожей на фигуру взрослого человека. Не преувеличу, если скажу, что среди студенток каждая вторая афроамериканка и две из трех латиноамериканок страдают ожирением.

Ну да бог с ней, с внешностью, пора переходить к сути. На первый взгляд может показаться, что между всеми этими представителями наций и народностей вообще нет и не может быть ничего общего. Но приглядевшись, понимаешь, что на самом деле общего у них гораздо больше, чем различий. И это общее — не только возраст. Этим общим является система взглядов и жизненных ценностей, то есть все то, что определяется воспитанием и окружающей средой. Это общее как раз и отличает их от детей российских.

Прежде всего — американские ученики невредные. У них совершенно отсутствует озлобленность, присущая российским детям. В подавляющей своей массе они добры и приветливы как с учителями, так и друг с другом. Ни в одной из моих учениц я не заметил стервозности, присущей многим российским девочкам. За редким исключением не видел я и взгляда волчонка, так характерного для некоторых российских мальчиков. Американские студенты начинают сексуальную жизнь в сравнительно юном возрасте; тем не менее ни у одной из своих учениц я ни разу не заметил вульгарного взгляда, характерного для многих юных россиянок. Я уже не говорю о каких-либо пошлых шуточках, улыбочках, намеках со стороны студенток. Пошутить на эту тему можно, но без пошлости и вульгарности.

Американским ученикам не присуща российская жестокость. Они не обижают друг друга. Невозможно даже представить себе такие обязательные атрибуты нашей школы, как различные группировки внутри класса и вражда между ними или коллективная травля какого-то одного ученика. Полностью отсутствует задирание девочек мальчиками. Ни разу не заметил издевательства над слабыми и мягкотелыми учениками со стороны более сильных и наглых.

В хороших классах студенты подчеркнуто вежливы с учителем. Но даже в самых плохих они видят в учителе скорее друга, чем врага. Помню, я был приятно удивлен, когда в конце учебного года некоторые ученики подарили мне сувенирные яблоки — символ признательности учителю. Кстати, ценные подарки со стороны учеников и их родителей в американской школе не практикуются. Я уже не говорю о поборах на ремонт школы и пр. Учитель пользуется среди студентов уважением, если он хоть что-нибудь собой представляет. Впрочем, американские дети так же, как и наши, способны вывести учителя из себя, но делают это не из вредности, а просто из-за своего разгильдяйства. Кнопки на стуле у учителя совершенно исключены.

Другой отличительный момент — американские ученики не закомплексованы и ничем не стеснены. В классе они могут сидеть на стуле, скрестив ноги по-турецки или закинув ногу на парту. Причем это не поза, не вызов учителю — это в порядке вещей, даже самые примерные ученики так частенько делают. Если им сказать, что вам это не нравится, они больше не будут этого делать в вашем классе.

Американские студенты не испытывают никаких комплексов по поводу своего вида. Выше уже шла речь о том, что излишним весом страдают очень многие, но это их не сильно заботит. Тот, кто у нас обречен быть посмешищем, здесь очень часто является душой общества.

Все дети очень просто и часто небрежно одеты. Шорты и футболка у юношей и та же самая футболка и юбочка у девушек. Причем и юбка, и футболка могут быть старенькими, застиранными и чаще всего неглажеными. Наши старшеклассницы никогда не позволят себе прийти в школу в таком виде. Комбинация элементов одежды просто поражает наше российское воображение. О юношах я промолчу, но вот то, что носят девушки, просто режет глаз. Как вам, например, понравится сочетание юбки с кедами? Помните, был такой вид обуви в Советском Союзе? Здесь они очень популярны. А самым любимым видом обуви у белых девочек являются сланцы, да-да, те самые, с резиновой подошвой и лямочкой между пальцами, что мы надеваем на пляж или в баню. Примечательно, что они их носят круглогодично — и в летнюю жару, и зимой, когда температура воздуха опускается чуть ли не до ноля градусов. В холодную погоду под юбку девочки могут надеть спортивные штанишки, очень напоминающие наши совковские мужские хлопчатобумажные трико с отвисшими пузырями на коленках.

Нельзя сказать, что девушки не хотят выглядеть красивыми, просто здесь свое понимание красоты. Кстати, взрослые белые дамочки меньше всех озабочены своим внешним видом. Они могут приехать в магазин непричесанными, в мятых футболке и шортах, больше напоминающих трусы. В том же виде они прогуливаются с детьми возле своего дома или на детских площадках. Правда, на работу одеваются соответствующе. Больше всех следят за своим видом черные женщины: они всегда накрашены, волосы уложены и заначены.

Но то взрослые, а в школе все предельно просто. Поэтому среди учеников совершенно исключено различие по качеству и стоимости одежды. Они не обращают большого внимания на то, на каком автомобиле ездят они сами или их родители. Соответственно нет дифференциации и по количеству денег либо социальному статусу родителей. Вернее, она есть, но никак не выпячивается в общении друг с другом.

Что такое хорошо и что такое плохо

Следующий момент очень важный и серьезный. Я хочу остановиться на нем подробнее. У американских студентов, за редким исключением, абсолютно отсутствует идея оппозиции учителю, школе, администрации, что так характерно для российской системы в целом и российских детей в частности. Быть хулиганом и иметь плохие оценки в американской школе не считается круто. Также не круто пить, курить и ругаться матом. А иметь примерное поведение для мальчика не считается зазорным. Наоборот, быть прилежным учеником и иметь хорошие оценки в школе у них престижно (cool), а двоечники считаются не лидерами, а неудачниками (looser). Также престижно заниматься какой-нибудь общественной работой, быть на виду. Все это является результатом целенаправленного воспитания или идеологии в области образования.

Вспомните, как воспитываются наши дети. Вспомните, как часто в наших фильмах главный герой противостоит системе и лицам, по своему служебному положению эту систему олицетворяющим. Вспомните, как часто наш юный герой должен принять решение, идущее вразрез с системой. И он делает это на основе своих представлений о добре и зле, на основе своих жизненных ценностей. Он дает свою оценку всему происходящему. Он имеет свое собственное мнение…

Все это совершенно противопоказано детям американским. За них уже все продумали и решили. Их личные ценности должны быть адекватными с ценностями системы. И одна из главных ценностей (выше уже шла речь об этом) — это следование инструкциям. Чтобы быть хорошим членом общества, совсем не обязательно делать что-то хорошее. Достаточно не делать ничего плохого, то есть не нарушать инструкции. Принести оружие в школу плохо не потому, что это плохо, а потому, что это нарушение вполне конкретной инструкции — пункт такой то, абзац такой-то. И это с детства в них усиленно воспитывается. К 16 — 17 годам они уже вполне сформировавшийся продукт системы.

Один маленький пример. У меня в классе во время урока громко разговаривает черная девочка. Честно говоря, это уже и не девочка вовсе. Ей 18 лет, и она должна бы быть в двенадцатом классе. Но, видимо, в прошлом году запалила несколько предметов и поэтому оставлена на второй год, теперь числится в одиннадцатом. Это говорит о том, что проблемы у нее не только с химией. В девочке 180 сантиметров роста и не меньше 100 килограммов веса, а то и все 120. Так вот, я делаю ей одно замечание, другое. Ноль внимания. После того как замечания не дают результата, я, следуя инструкциям, вывожу её из класса для приватной беседы в коридор, и там случайно наталкиваюсь на проходящего мимо завуча.

Завуч, видя, что начинающий учитель в нестандартной ситуации, интересуется в чем дело, я все вкратце объясняю. В ответ девочка начинает утверждать, что не делала ничего дурного. Мол, все разговаривают, и она совершенно не понимает, почему я привязался именно к ней. Это у них наиболее частая отмазка — «все разговаривали». Но я это уже проходил и потому вполне педагогично замечаю: «Бритни, мы сейчас говорим не обо всех, а конкретно о тебе. Ты должна отвечать за свои поступки». Она знает, что таковы правила: коллективное не снимает персональной ответственности. Девочка в легком замешательстве. «Я помогала Тиффани, так как она попросила меня объяснить ей непонятную задачу», — изобретает она на ходу после недолгой паузы. Тут уже я в замешательстве. Я ещё не знаю, как это крыть. Но хорошо знает завуч. «А ты спросила у учителя разрешения помочь твоей подруге?» — спрашивает она её. Девочка опускает глазки и говорит виноватым голосом: «Нет». Она вспоминает, что есть такая инструкция — спросить разрешения у учителя. Она эту инструкцию нарушила. «В следующий раз, если захочешь кому-то помочь, — педагогично продолжает завуч, — спроси разрешения у учителя, и тогда тебя никто ни в чем не обвинит».

Я смотрю на все это и с трудом сдерживаю смех. Девочка-тетя виновато стоит перед нами, потупив глазки. Её поймали на нарушении инструкции. Громко разговаривать плохо не потому, что это мешает учителю, остальным ученикам, а потому, что существует такая инструкция. И тут я вспоминаю, что действительно многие дети постоянно спрашивают у меня, можно ли им помочь друг другу.

О правилах

Тут уместно будет перейти к различиям между учениками двух разных школ — хорошей и плохой.

Итак, школа худшая или, назовем её так, среднестатистическая, которых в нашем дистрикте 90 процентов. Учеников в ней можно условно разделить на четыре категории.

Первая (от 10 до 20 процентов) — дети, настроенные на учебу. Они хотят что-то понять, чему-то научиться и очень заинтересованы в хорошей оценке. Подчеркнуто вежливы с учителем и друг с другом.

К следующей категории я бы отнес детей, которые могли бы нормально учиться и, как правило, нормально учится при наличии в классе соответствующей атмосферы. Но они заинтересованы не столько в знаниях, сколько в хорошей оценке, так как в противном случае их ждут неприятности дома. Таких процентов 30.

Примерно столько же тех, кто настроен не учиться, а просто провести время в классе. По большому счету им наплевать на оценку, которую они получат. Заставить их что-либо делать в классе крайне сложно. Как правило, их родителям совершенно безразличны успехи детей в школе. Это третья категория.

Оставшиеся 20 процентов — это просто патологический случай.

Из двух последних групп половина учеников не способна чему-либо научиться в принципе. Причем я сейчас не говорю о тех, у кого официально медиками зафиксированы какие-либо проблемы (learning disabilities). Таковых не более 5%. Причем я с удивлением обнаруживаю, что подчас среди этих студентов есть умненькие детишки. Сейчас я говорю о тех, кто официально считается совершенно нормальным человеком безо всяких отклонений. Так вот, у этих самых нормальных студентов совершенно отсутствуют всякие навыки к обучению, к усвоению материала. Мозг не приучен выполнять даже простейшие мыслительные операции. В ходе недавней подготовки к государственному тесту ученики десятого класса должны были ответить на вопрос: «Если деревянный брусок распилить пополам, чему будет равна плотность каждой половинки?» Только 20 процентов ответили, что плотность останется та же, 60 процентов — что плотность каждой половинки будет в два раза меньше начальной, ещё 20 процентов — что плотность будет в два раза больше…

Об исключениях из правил

Поговорим теперь об учениках хороших. Но прежде всего несколько слов о самой школе. Мне удалось перейти в нее совершенно случайно в самом конце моего первого года работы в Америке. В предпоследний учебный день я зашел на сайт нашего дистрикта и с удивлением обнаружил, что требуется учитель химии в Lamar High School — в одну из лучших, если не сказать самую лучшую High School города. И я решил попробовать. Работать в прежней школе уже не было ни сил, ни желания. Послал свое резюме, и в тот же самый день меня пригласили на собеседование. А на следующий день я уже был зачислен в штат новой школы. Директору для принятия решения, в принципе, хватило того факта, что я кандидат наук по химии.

Оказалось, дело в том, что в этой школе есть программа так называемого международного бакалавриата (International Baccalaureate). Мы её называем просто IB-программой. В дальнейшем для краткости буду её называть программой МБ. Штаб-квартира этой организации находится в Швейцарии. В ней действительно участвуют школы со всего мира, есть даже несколько из России. Причем все они платят за свое членство в организации. Существует стандартная учебная программа (достаточно сложная) со стандартными выпускными экзаменами. Диплом этой организации признается большинством университетов мира, и потому для абитуриентов он служит хорошим подспорьем при поступлении. Кроме того, при хорошей оценке на экзамене некоторые курсы, пройденные в школе, засчитываются как университетские, поскольку действительно таковыми и являются. Самые продвинутые школьные курсы в этой программе, вроде преподаваемой) мной Chemistry-З, эквивалентны или даже сложнее программы первых курсов университетов.

Разумеется, в программу МБ принимают не всех. Критерии отбора очень жесткие. Понятно, что отношение к учебе у этих студентов совершенно иное. Да и голова у них, как я заметил, работает. Чувствуется неплохая подготовка. Некоторые даже очень способны. С ними просто приятно работать. Я с радостью за них и даже с некоторой ревностью отмечаю, что многие более сообразительны, нежели был я сам в их возрасте.

Был у меня такой интересный случай. Веду урок в своем самом продвинутом дипломном классе, том самом, где преподается университетский уровень химии. В этом классе у меня всего двенадцать учеников. Я не подготовился заранее к уроку и веду его, что называется, с колес. Задал задачку из учебника, они решают, и одновременно решаю её сам. Решил, заглянул в ответы в конце учебника — ответ не сходится. Пересчитал ещё раз-то же самое. Ну, думаю, американцы, даже ответы не могут привести правильные. Обращаюсь к классу: «Кто решил задачу?»

Половина поднимает руку. Спрашиваю: «Сошлось с ответом?» Отвечают, что сошлось… Я в замешательстве. Чтобы потянуть время и сориентироваться, вызываю одною из них к доске, и тот решает задачу… Оказалось, что в данном случае нужно использовать другую формулу. С тех пор я стал относиться к своим студентам с ещё большим уважением.

Эта категория студентов отличается высокой мотивацией к обучению. Они четко знают, что им нужно от школы, и понимают, что их будущее во многом зависит от того, как они учатся. Очень высока состязательность в обучении. Они сражаются за каждый отдельный балл, им очень важно получить оценку лучше, чем одноклассники. Этот балл впоследствии будет им необходим при поступлении в университет. Дело в том, что лучшие 10 процентов выпускников каждой школы получают от государства так называемый scholarship — средства для бесплатного обучения в университете. Не последнее значение имеют и приобретенные знания. Эти студенты знают цену образованию и постоянно выражают мне свою признательность за то, что я их действительно учу.

В заключение разговора об этой категории студентов ещё раз отмечу, что они все хорошо воспитаны, очень вежливы и обходительны с учителем. С ними приятно даже просто общаться на отвлеченные темы, что я порой и делаю. За счет таких студентов поддерживается высокий уровень школы по сравнению с другими школами Хьюстона.

Кстати, по результатам общенациональных экзаменов наша школа находится не только выше среднего уровня по дистрикту и штату, но и выше среднего общенационального уровня. А по числу выпускников, получивших дипломы, мы в первой десятке в США и среди первых тридцати в мире среди школ, участвующих в этой программе.

Однако было бы неправильно судить о всей школе по студентам, занимающимся, но этой программе. Программа МБ — это вещь в себе, как бы школа внутри школы. Если же повнимательнее посмотреть на студентов в обычных классах, то они мало чем отличаются от студентов вышеописанной Westbury High School.

Уровень их подготовки и мыслительные способности на том же уровне. Разве что с дисциплиной дела обстоят несколько лучше. Многие из них хотят получить если уж не знания, то по крайней мере хорошую оценку. Неблагополучные ученики просто растворяются в преобладающей массе успевающих студентов. Да и общая уже сформировавшаяся школьная среда вынуждает их держать себя в рамках приличия.

Следует оговориться, что в дальнейшем в тексте я буду писать не столько о своих лучших студентах, сколько об основной, преимущественно неблагополучной в смысле знаний, массе учеников нашей школы и дистрикта. Книга о правилах, а не исключениях из правил.

Глава 6

На страже конституции

Подход к образованию является одной из главных отличительных национальных черт американцев. Одновременно это их национальная гордость, призванная демонстрировать преимущества старейшего демократического государства. Поэтому как вся система образования в целом, так и школа как её отдельный институт во многом обусловлены демократическими принципами и идеями, конечно, в американском понимании этого слова. А проще говоря, американской системой жизненных ценностей или, если ещё точнее, официальной системой жизненных ценностей.

Отправной идеологической точкой американского образования является постулат о равных возможностях, являющийся наряду с постулатом о неприкосновенности частной собственности одним из столпов американской Конституции. Будучи приложенным к институту образования, этот постулат декларирует, что все дети в стране имеют равные возможности на получение образования независимо от уровня доходов, социального положения, национальности и пр. По сути дела это попытка претворить (или сделать видимость претворения) в жизнь сугубо коммунистического принципа в капиталистической стране.

Второй постулат не прописан в Конституции, зато им пестрит педагогическая литература: «Несмотря на различные природные способности (английский аналог русского понятия „умственные способности“ в американской педагогике отсутствует. — Авт.), каждый ученик может учиться». Другая версия этого утверждения: «Все имеют одинаковые способности, просто они выражены по-разному».

Совершенно логично, что если все дети в стране имеют одинаковые шансы на образование и одинаковые способности, то они должны иметь и одинаковые знания как результат реализации этих шансов. На практике люди понимают, что шансы совсем не равные, а способности и подавно. Между тем продекларированные принципы требуют постоянного подтверждения своего претворения в жизнь. Как это можно сделать? Очень просто: заменив два уже приведенных постулата третьим — «Каждый ученик способен учиться и каждый ученик в американской школе может и должен достичь успеха (success)».

Американцы очень любят это слово success, делая акцент на том, что успех в школе — это начало успеха в большой жизни. Здесь происходит завуалированная подмена понятий: право на качественное образование подменяется правом на success. Якобы это одно и то же. Мол, какая разница, у кого какие возможности и способности, если в итоге у всех одинаковый success?

А что является мерилом этого успеха в школе? Конечно же отметка!

Ответственность за выполнение этого принципа возлагается на школу, то есть на директора и учителей. В том, что ученик не успевает, виноваты не он сам и даже не его семья, а учитель и школа, так как априори считается, что сила американского государства настолько велика, что может из любого ученика сделать преуспевающего члена общества.

Этим утверждением о равенстве возможностей и способностей американская педагогика сама себя загоняет в тупик. Ведь что из него следует? А то, что высокий процент неуспевающих детей свидетельствует о недоработке государства, а точнее, тех чиновников, которые поставлены государством на столь ответственный пост — следить за выполнением этого принципа. Такого в демократическом государстве быть не должно. Только представьте себе, как далеко здесь можно зайти… Ведь сразу может возникнуть вопрос: а какие дети наиболее успевающие и какие — наименее? Возникнут попытки анализа и классификации. Представляете, что из этого может вырасти?! А вдруг выяснится зависимость между социальным положением родителей и успеваемостью их детей? Тогда вообще беда! Тогда под сомнение попадает главный постулат о равенстве возможностей. А это уже бьет по самим устоям старейшей демократии в мире!

Нужно ли говорить, что американская педагогика, будучи обремененной этими идеологическими установками, сильно отличается от нашей. Её суть невозможно понять, если пытаться это делать с позиций российского менталитета, нашей системы жизненных ценностей да и просто с точки зрения здравого смысла. Если попытаться объяснить её суть нашему человеку, то единственной реакцией будут слова: «Что за бред?»

Приведу небольшой пример. Знаете, что должен сделать настоящий педагог, если у него в классе безобразничает ученик? Никогда не догадаетесь! Настоящий педагог в данной ситуации должен спросить себя: «А что же я делаю неправильно, что заставляет ученика так себя вести в моем классе?»

И действительно, в американской школе в центр вселенной поставлен его величество ученик, а все остальное вращается вокруг него (student-centered instruction). Для нас это кажется диковатым, тем не менее сами американцы в эту систему свято верят и считают её единственно верной. Правда, не все американцы. Скажем так: на этом настаивают педагоги-теоретики и чиновники от образования. Рядовые же учителя, особенно их старшее поколение, весьма критически высказываются об этой системе. Они ещё помнят то время, когда в школах не было сегодняшнего абсурда.

Ещё одно существенное отличие американского и российского образования.

В России акцент делается на преподавании теории и фактического материала. Мы предлагаем ученикам теорему и способ её доказательства. Для умственной деятельности даем задачи и примеры. Американцы считают более важным привить навыки решения сугубо практических задач — real life problems. Считается, что если студент умеет решать поставленные задачи, то фактический материал всегда можно найти в литературе.

Это, конечно, не лишено смысла. Общеизвестно, что российское образование слишком теоретизировано и что неплохо бы приблизить его к конкретике. Но американцы не понимают (или делают вид, что не понимают): если фактических знаний полный ноль, то алгоритмы решения задач просто не к чему приложить.

В российской школе на уроках естествознания мы сначала в достаточно большом объеме даем эмпирический материал, который впоследствии обобщается в правила, теории и законы. Таким образом, наше образование выстроено в полном соответствии с историческим развитием науки. Американцы же, наоборот, сразу вываливают глобальную теорию или закон при минимальном количестве рассмотренных в подтверждение примеров. Фактический материал — такой, например, как конкретные свойства конкретных веществ, не изучается вообще. Видимо, считается, что этим не стоит забивать студентам голову. Вместо этого предлагается учить основополагающим законам, по которым вещества реагируют друг с другом.

По сути дела они запрягают телегу впереди лошади, или, точнее, вообще без лошади. Без конкретных примеров общие законы не могут быть поняты и усвоены. Занимаясь этим каждый день и имея возможность сравнивать, я очень хорошо вижу и понимаю это.

Недавно президент Буш издал вердикт, называющийся No child left behind, что значит «Ни одного неуспевающего ребенка». Название говорит само за себя, и, но сути это дальнейшее развитие рассмотренного выше постулата о равных возможностях. Идея для Америки не нова, но в этот раз президентский почин получил дальнейшее развитие, непосредственно коснувшееся всех учителей-иностранцев.

В соответствии с этим указом в школах Америки не должно остаться ни одного несертифицированного учителя. Для нас, работающих на основании временного разрешения нашего дистрикта, это означало, что мы должны получить полноценный американский сертификат. Главным же условием его получения служила сдача экзамена, но американской педагогике. Причем те, кто не имел российского педагогического образования, принудительно направлялись на курсы за «скромную» плату в 3500 долларов.

К моей великой радости, университетское образование было приравнено к педагогическому. Таким образом, мне нужно было только сдать экзамен. Я как мог оттягивал это знаменательное событие, надеясь на то, что уволюсь раньше, чем меня окончательно припрут к стенке. Но в конце концов мне пришлось пройти через это, последним из всей нашей команды.

Кому то, включая вашего покорного слугу, удалось сдать этот экзамен с первого раза. Кто-то сдал со второго. А кому-то экзамен не дался и с третьего захода. Например, наш общий коллега Сергей Бобровник сдал его только с девятой ходки. Самое смешное, что именно у него и было настоящее, ещё советское, педагогическое образование. Мой коллега по первой школе Саша Миронычев уже сделал четыре попытки и до сих пор не сдал экзамен, несмотря на то что отдал за обучение 4000 долларов и полгода ходил на эти курсы.

Что интересно, трудности возникли в основном у тех, кто имел российское педагогическое образование. Я же воспользовался советом моих американских коллег, которые проинструктировали меня следующим образом: «Помни, что это только теория, которую ты на самом деле никогда не воплотишь в жизнь в своем классе. Не отвечай на вопрос так, как на самом деле нужно делать в предложенной ситуации».

Таким образом, американская педагогика в большей степени все же остается теорией, тем не менее влияние этой теории на реальную школу более чем заметно.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://artyushenkooleg.livejournal.com/230889.html

Классная Америка. ЧАСТЬ -5.

Глава 7

Методология удовольствия

Сплошной фан

Что же мы имеем на практике? Основной подход к образованию в Америке заключается в том, что процесс обучения должен быть удовольствием. Американские ученики ходят в школу, чтобы получать удовольствие. То have fun — как они сами это называют. Образовательный процесс должен быть увлекательным, интересным и ненапряженным. Противное считается насилием над ребенком.

Понятно, что усиленный мыслительный процесс не может быть «фаном». Это американским ученикам противопоказано. Если же в процессе обучения мыслительного процесса нельзя избежать совсем, то он должен быть сведен до минимума, а за ним обязательно должно следовать поощрение в виде высокой оценки за решенную задачу. Очень популярны и более простые и понятные способы поощрения учеников, например, в виде конфетки за правильный ответ с места. В противном случае для американского школьника пропадает смысл обучения, так как знания сами по себе не являются ценностью. Учебный процесс без вознаграждения за труд перестает быть «фаном».

Сидеть подолгу над одной задачей не в их правилах. Во-первых, это требует напряжения. Во-вторых, тот факт, что ученик сидит долго над задачей и не может её решить, свидетельствует либо о плохой работе учителя, либо о низких умственных способностях ученика. А вот это уже непорядок. Такого в демократической стране быть не должно.

Думаю, что одна из главных целей упрощения образовательного процесса и низведения его до примитивного игрового уровня состоит в том, чтобы завуалировать разницу в уровне подготовки и умственных способностях студентов. На самом деле эта разница огромная, с пропасть. Поэтому учитель вынужден давать такое задание, с которым заведомо справятся все. Очень часто это либо игра, либо какая-нибудь поделка на уровне урока труда в четвертом классе. В результате все остаются довольны, а ученики даже не успевают осознать, каким примитивом занимаются. Они пребывают в полной уверенности, что раз они в школе, то учатся. Студенты не понимают, что реальных знаний по изучаемому предмету не получают…

Образовательная обслуга

Обозначим ещё одно существенное различие двух образовательных систем: российской и американской. В центре российской системы образования стоит учитель. Авторитет Учителя и уважение к Учителю — основные слагаемые российской школы и культуры в целом. Несмотря на то что в последнее время ситуация с этим меняется не в лучшую сторону, в целом уважение к учителю у нас — часть менталитета нации. Сама этимология российского слова «учитель» отличается от английского teacher. Слово «учитель» может одновременно быть использовано для обозначения духовного наставника. Teacher — это скорее инструктор, который просто нанят для оказания образовательных услуг.

Пожалуй, ни в одной другой стране мира это не выражено так ярко, как здесь, где абсолютно все поставлено на основу товарно-денежных отношений.

На мой взгляд, именно этот момент и является одной из основных причин низкого уровня школьного образования в стране. Чему может научить учитель, у которого нет авторитета? Учитель без авторитета — это не учитель, а именно инструктор. Настоящего учителя слушают с замиранием сердца и беспрекословно исполняют все его указания. Инструктора же можно слушать, а можно и не слушать. За все уплачено. Услуги инструктора можно принять, а можно отказаться и принять услуги другого. Клиент всегда нрав. Что интересно, сами американцы этого не понимают. Они продолжают выдумывать, что же ещё можно сделать, чтобы ученику жилось ещё лучше, чтобы ученик прилагал ещё меньше сил, получал ещё больше «фана», а знания его улучшались.

Для достижения этих целей чиновники и теоретики от образования разрабатывают все новые и новые методики преподавания, а реальные знания учеников, по свидетельству американских же учителей, все хуже и хуже. Ещё в 2005 году Национальная Академия наук США пришла к выводу, что научное и технологическое лидерство Соединенных Штатов находится под угрозой. Академия, в частности, обратила внимание на то, что американские учителя математики хуже образованы по сравнению со своими коллегами в индустриально развитых странах мира. Математические знания американских школьников заметно уступают аналогичным знаниям их сверстников из 11 стран.

Чтобы исправить ситуацию, требуются срочные меры. Учителей периодически сгоняют на посвященные новым методикам семинары, где лекторы с минимальным педагогическим опытом, а то и вовсе без оного пытаются убедить учителей со стажем, что все, что они делали до этого, — полная ерунда и большая ошибка. Хуже всего то, что после этих семинаров администрация школы с большей или меньшей настойчивостью заставляет использовать эти методики на уроке. Не прижившись, эти бестолковые методики отмирают, им на смену приходят другие.

Самое смешное: никто и не думает спросить практикующих учителей — а что они думают о той или иной методике? Пусть не всех, пусть хотя бы самых лучших и заслуженных. Ничего подобного! Просто сверху спускается директива, а директор школы должен проконтролировать её выполнение. У учителя авторитета никакого — он просто наемный инструктор. Не нравится — не работай, на твое место найдут другого, более покладистого.

Странно, но конечный результат работы учителя в виде реальных знаний учеников никого не интересует. Самая главная задача учителя — четко и беспрекословно выполнять инструкции.

Что касается администрации школы и дистрикта, то качество их работы в основном оценивается по двум наиболее важным на сегодняшний день показателям: результатам государственных экзаменов и проценту студентов, отчисленных из школы либо добровольно бросивших школу. На государственных экзаменах более подробно я остановлюсь позже, а к чему приводит стремление искусственно удержать в стенах школы человека, который этого не желает, думаю, объяснять не нужно.

В результате такой политики администрация школы давит на учителей, с помощью административных хитростей запрещая им, по сути, выводить за год двойки. То есть двойки напрямую могут быть и не запрещены, но, поставив двойку, учитель сталкивается с такими проблемами, что в следующий раз уже не захочет этого делать. Такое, например, широко практикуется в последние годы к школе, где я работаю. Хотя чаще всего, по свидетельствам учителей из других школ, администрация особо не церемонится и просто запрещает учителям ставить двойни, несмотря на то что это прямое нарушение действующего законодательства.

Частенько уже с двойкой за экзамен ученик все же переводится в следующий класс с одной лишь целью — предотвратить его отчисление из школы. Поэтому в каждом моем одиннадцатом классе половина учеников, которым нужно преподавать алгебру и химию, не умеют складывать и вычитать отрицательные числа…

В первый год моего учительствования в нашем дистрикте проходила кампания под названием First Things First. Игра слов, означающая «делай первостепенные вещи в первую очередь». Согласно этой реформе все американские школы должны быть поделены на несколько маленьких учебных комьюнити — что-то вроде школы внутри школы. Идея в том, чтобы ученики не рассредоточивались по огромной школе по разным учителям, а па протяжении всех четырех лет обучения в High School были под присмотром одних и тех же преподавателей. То есть предполагалось создание чего то, больше напоминающего российскую школу. Тогда учитель будет лучше знать учеников и их родителей, и через этот контакт якобы улучшится обстановка в классе и, как следствие, успеваемость. Все хорошо, но лес рубят — щепки летят.

Предполагалось, что дети будут сидеть в одном классе весь день, а учителя станут приходить к ним давать свой урок. Каково? Учитель, и без того по сути бесправный, становится в ещё более унизительное положение обслуги ученика. К тому же один и тот же учитель естествознания будет преподавать все три предмета: биологию, химию и физику. Можно ли знать все эти три предмета одинаково хорошо, так, чтобы преподавать их действительно на должном уровне? Об этом реформаторы просто не задумываются. Да и зачем? Цель реформы не в том, чтобы повысить реальные знания учащихся. А в чем? Да в том, чтобы каждый ученик в школе имел успех. А это совсем не одно и то же.

Двоечник, получи свои 69 баллов

Такой взгляд на образование находит свое отражение и в принятой в стране системе оценок знаний. Их система не пятибалльная, как у нас, а стобалльная и выражена в процентах. Давайте сравним эти две системы, для чего вспомним, какие оценки ставили нам в детстве наши учителя. Допустим, контрольная работа, в ней десять примеров. Сделал правильно все десять — пятерка. Девять — пять с минусом. Шесть-восемь — получи свою четверку. Три-пять — троечка. Ну, а дальше уже двойка. Конечно, это все зависит от учителя. Но бесспорно одно: если ты сделал хотя бы половину задания, то можно смело рассчитывать на положительную оценку. Посмотрим, как у них.

Теоретически в случае с десятью примерами каждый пример должен давать десять процентов. В итоге будет сто. На первый взгляд, это замечательно сведен до минимума субъективизм учителя и ученик получает именно то, что заслужил. Все хорошо, но есть одно «но». В стране с самым передовым образованием по логике должно быть и самое высокое качество образования, что непременно должно находить свое отражение в высоких результатах. Так вот, планка действительно очень высока. Неудовлетворительной считается любая оценка ниже 70 процентов. А оценки в пределах 70–80 процентов удовлетворительны, но не престижны. Таким образом, российский ученик, сделавший правильно шесть из десяти примеров, получит четверку, а американский за ту же работу — неуд. «Вот это сильно! — воскликнете вы. — Вот это система так система!» Не торопитесь. Как вы думаете, много ли учеников в классе могут правильно решить семь из десяти примеров? А девять из десяти? Немного…

Где же выход? Он очевиден. Вернее, их даже два.

Путь первый — упростить программу! Причем максимально. Например, по математике за первые шесть классов в США проходят то, что российские дети — за первые три. И если даже в программе есть что-то сверх того, то это отдельный материал, не требующий использования ранее полученных знаний и построения причинно-следственных связей.

Путь второй ещё проще — просто ставить заведомо незаслуженную оценку. Что и происходит в действительности. Например, у большинства учителей в нашей школе низшая оценка не ноль, а 50. Это значит, что если даже все десять примеров решены неправильно, оценка будет 50. Очень многие учителя ставят 70 или даже 75 (по-нашему, троечка с минусом) просто за то, что ученик сдает работу, неважно, что там написано. Однако это пример субъективный и все здесь зависит от учителя. А вот пример совершенно официальный.

Во всех школах нашего дистрикта классный журнал ведется в компьютере. Из компьютера учителя оценки попадают на школьный сервер, а оттуда — на главный сервер дистрикта. Все это обслуживает специально созданная программа. Так вот эта программа совершенно официально не позволяет вывести оценку за четверть ниже, чем 50 баллов. Учащийся может просто прогулять, а оценку получит не ниже, чем 50.

Что интересно, в реальной жизни в Америке такие вещи не проходят. Например, если ты сдаешь какой-либо квалификационный экзамен, например на водительское удостоверение, и наберешь 69 процентов, то экзамен не сдан. В школе же такая фальшь узаконена.

Будучи обусловлен критерием «фановости» и всеобщего успеха, учебный процесс максимально упрощен. Наиболее четко это прослеживается на примере таких «нефановых» предметов, как математика, физика или химия. Я собираюсь остановиться именно на этих предметах ещё и потому, что никто из наших российских учителей по понятным причинам не ведет гуманитарные предметы, поэтому я не могу объективно судить о глубине и качестве образования в этих областях. Можно лишь попробовать провести аналогии. Что касается точных наук, это упрощение сразу же заметно при первом взгляде на школьную программу. Например, по математике их программа отстает от российской примерно на три года. Физика отсутствует как таковая. По химии преподается примитив.

Но печальнее всего то, что ученики не в состоянии усвоить даже этот примитивный материал. Вернее, они его усваивают до ближайшей контрольной работы. На следующем уроке уже ничего не помнят. Я молчу о том, что остается в их головах через месяц или два. А это говорит о том, что проблема не столько с программой, сколько с методикой обучения.

Поразительно, но этой сфере в американском образовании не придается совсем никакого значения. В России в педагогических вузах есть предмет «Методика преподавания химии» (физики, математики и т. д.), который учит будущих учителей, в какой последовательности преподавать основные концептуальные категории.

В США об этом и не слышали. Этот вопрос отдан на откуп учителю. Можно сказать, что здесь, по сути, нет даже четкой образовательной программы. Вот такая интересная ситуация — педагогика есть, а методики преподавания нет. Вернее, методика есть, я остановлюсь на ней ниже. Но это общая методика преподавания, а не преподавания конкретного предмета. Этот факт свидетельствует лишь о том, что реальные знания предмета учеником никого не интересуют. Важен лишь success, а не знания. Скоро вы поймете, что эти две категории совсем не одно и то же.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://artyushenkooleg.livejournal.com/230932.html

Классная Америка. ЧАСТЬ -6.

Глава 8

Методика преподавания, или поиграем в математику

Эту главу читатель, не занятый в сфере образования, может смело пропустить. Она будет больше интересна учителям и отчасти родителям, задумывающимся об образовании их чад. Если вы все же наберетесь терпения и прочитаете её до конца, то будете иметь более-менее полное представление о том, чем американцы занимаются в школе.

Моя собственная дочь по прибытии в Америку пошла в седьмой класс в Johnston Middle School. Это одна из лучших школ. А по математике она была определена в так называемый Advanced Placement (сокращенно АР) класс. Считается, что АР классы для одаренных и увлеченных детей, где предмет преподается по более углубленной программе, нежели в обычном классе. Я очень внимательно следил за её учебной программой. Так вот, то, чем они занимались на уроке математики, было таким примитивом, что я даже не стану утомлять читателя подробностями. Это примерно уровень третьего-четвертого класса российской школы. И это в сильном классе. А что же там делается в обычных?

Более-менее нормальная математика начинается в восьмом классе. Я не оговорился — не алгебра и геометрия, а именно математика, так как никакой алгеброй там ещё не пахнет. Одна из моих российских коллег — Катерина — как раз ведет математику в восьмом классе в Fondren Middle School. По её словам я могу достаточно объективно судить о том, что там делается.

Год начинается с изучения отрицательных чисел, и решаются примеры на уровне:

5 + (–8) = ?

Причем сидят ученики на этом очень долго, так как их воображение отказывается воспринимать отрицательные числа. Как говорит сама Катя, у них нет чувства чисел. Наиболее сложное для них — вычесть отрицательное число:

5 – (–3) = ?

Или сложить два отрицательных:

–5 + (–3) = ?

Решая последний пример, они получают либо 2, либо –2, но только не –8.

После этого начинается изучение дробей и действий с дробями. Наиболее сложным заданием по этой теме является пример типа нижеследующего:

Справляются с этим заданием не более 30 процентов учащихся.

Следующий этап — уравнения. Самые простейшие, типа

25х = 100

Что интересно, они решают такие уравнения не так, как в России. Я сам неоднократно наблюдал это. Мы, чтобы найти х, делим 100 на 25, что кажется нам вполне логичным. Ведь х в 25 раз меньше, чем 100. Американцы делают это гораздо круче. Чтобы найти х, они делят обе части уравнения на 25. В результате слева остается х, а справа 4.

Круто, правда? Это может показаться очень грамотным с математической точки зрения, но совершенно не способствует пониманию учениками сути производимых действий. Они не успевают осознать, что х в 25 раз меньше 100, механически выполняя показанные учителем операции.

Следующий этап — проценты. Около месяца восьмиклассники учатся рассчитывать, сколько процентов составляет, например, 15 от 60. Причем опять-таки делают это чисто механически. Они не делят 15 на 60, чтобы осознать, что 15 составляет одну четверть от 60. Большинство из них и поделить-то это не могут без калькулятора. Просто механически выполняют операции по данному учителем шаблону.

Будучи практически ориентированными, на математике они учатся строить разные графики. Нет, не функции, которые даются не ранее девятого класса. Просто учатся откладывать точки с экспериментальными данными на оси координат. Наиболее сложным является построение так называемого Circle Graph — круга, где процентное содержание составляющих компонент представлено в виде сегментов. Для выполнения этого задания им нужно рассчитать, сколько градусов будет каждый сегмент, путем умножения процентной доли на 360 градусов. Несмотря на очевидную простоту, далеко не все восьмиклассники справляются с этим заданием.

Вся вышеперечисленная программа рассчитана на полгода. Апофеозом этого курса является решение следующего уравнения:

5 (х + 3) – 7 = 3х + 12

Но это, по словам Кати, уже является для них высшим пилотажем, и справляются с этим заданием не более 10 процентов её учеников.

По словам другого нашего общего коллеги — Камиля Сафина, преподающего математику в Fonville Middle School, ни один из его учеников даже при наличии в руках калькулятора не способен ответить на вопрос — сколько яблок можно купить на восемь долларов, если стоимость одного яблока 1 доллар 53 цента. Если бы одно яблоко стоило два доллара, то есть цифры делились без остатка, то ученики знали бы ответ. А вот реальный вопрос с реальными цифрами вводит их в полнейший ступор.

Закончив таким образом обучение в Middle School, ученики переходят в High School, где ещё раз выясняется, что математики они не знают.

Могу поклясться чем угодно, что более половины моих учеников в девятом классе Westbury High School не могли выполнить простейшее действие типа

47 + (–68) = ?

Что касается математики, то программа High School не сильно отличается от программы Middle School. Теоретически самым верхом в обязательной программе по математике являются логарифмы и решение квадратных уравнений. На практике же большинство школ и учителей либо полностью отказываются от логарифмов, либо просто формально объясняют, что это такое.

Когда я в конце учебного года спросил своих учеников одиннадцатого класса, чему равен десятичный логарифм ста, то лишь двое из восьмидесяти опрошенных дали правильный ответ. Это при том, что вопросу предшествовало краткое объяснение, что такое логарифм.

Научиться решать квадратные уравнения среди учеников обычных классов могут процентов 10—20. Как я уже упоминал ранее, таких предметов, как тригонометрия или дифференциальное исчисление, в обязательной программе не предусмотрено совсем.

Умножение вприсядку

Однако главное даже не в том, что американские ученики проходят, а в том, что они усваивают. Более половины учеников обычных классов не могут справиться даже с элементарными математическими заданиями, несмотря на то что проходили это неоднократно, начиная с класса шестого и кончая одиннадцатым. А это уже говорит о том, что дело здесь не только и не столько в программе, сколько в методике и методологии обучения.

Основной целью обучения на уровне начальной и средней школы не является выработка каких-либо навыков и умения мыслить. Задача — дать общее представление о материале, суть которого сразу же; после; написания контрольной работы благополучно забывается. Вместо скучного логического мышления ученикам даются игровые шаблоны-схемы, с помощью которых они должны решать те или иные примеры и задачи. Никакого понимания производимых действий при этом нет. Впоследствии для решения другого типа задач им даются другие шаблоны. Эти шаблоны наслаиваются один на другой. В результате в головах обучаемых невообразимая каша, представляющая собой какую-то смесь обрывочных знаний и отдельных кусков всех этих схем-шаблонов.

Например, каждый американский ученик с начальной школы знает поговорку Please Excuse My Dear Aunt Sally. Этот шаблон подсказывает порядок выполнения математических операций. Первое слово please начинается на ту же букву, что и parentheses — «скобки». Это означает: в первую очередь нужно делать то, что в скобках. Далее следует степень, потом умножение, деление, сложение и вычитание. Зазубрил эту поговорку — и никакой тебе скучной логики. При этом они не понимают, что умножение и деление имеют ту же силу. Если они видят пример:

6 ÷ 3 × 5 = ?

то сначала умножат 3 на 5, а потом разделят 6 на 15 и получат ответ 0,4 в строгом соответствии с шаблоном-поговоркой.

Думать же логически и разбираться в задаче они не приучены. Таких любимых нами в детстве задач, как «Из пункта А в пункт Б вышел поезд», в их учебной программе нет совсем. Я очень сомневаюсь, что даже американские ученики старших классов смогут решить такие задачи. Да им этого и не нужно.

Вместо логического мышления дети в школе обучаются играм и манипуляциям. Они на сравнительно короткий срок (как правило — до конца урока, в лучшем случае — до ближайшей контрольной) обучаются простым операциям-схемам, суть которых — что куда и как перенести или передвинуть. Вот, например, как их учат переводить метры в сантиметры.

Перед учениками шкала, на которой расположены приставки единиц измерения, начиная от меньших слева, заканчивая крупными справа: милли, санти, деци, один, дека, гекто, кило

Каждой единице соответствует ячейка. Таким образом, между метром и сантиметром две ячейки. Чтобы превратить, например, 5,372 метра в сантиметры, нужно перенести запятую на две ячейки. Теперь самое главное — нужно решить, в какую сторону переносить. Инструкция такова — все время переноси в сторону, обратную движению. По нашей шкале от метров к сантиметрам мы движемся справа налево, значит, запятую нужно перенести слева направо. Получаем 537,2 см. Осознать, что в метре 100 см и соответственно значение, выраженное в см, будет в сто раз больше, для них слишком сложно. Очень немногие могут понять это и использовать на практике.

Читатель мне не поверит, но большинство учеников 11-го класса постоянно путаются, переводя граммы в килограммы и наоборот. Если они перепутали, в какую сторону перенести запятую, то вполне могут написать:

34,5 г = 34500 кг

совершенно не смутившись полученным результатом.

Так они и переносят знаки слева направо и справа налево, не понимая смысла выполняемых операций. Учителя даже и не пытаются объяснить студентам, в чем их истинный смысл. Отчасти потому, что многие учителя в свое время сами обучались по подобным методикам.

Для лучшего усвоения материала учителей принуждают использовать «передовые методы обучения». Суть одного из них, на презентации которого мне пришлось побывать, заключается в том, что, совершая вышеописанное действие, ученики одновременно совершают физические движения. Они хлопают в ладоши, прыгают, трясут вытянутыми вверх руками и в одном случае (при делении), приседая, опускают вниз левую руку, а в другом — правую. Очень хорошо делать это все под музыку. Здорово? Здорово! Если бы не одно обстоятельство. Все это происходит не в детском саду и даже не в начальной школе. Такие методики навязываются на всевозможных тренингах учителям средней школы.

Рабочие тетради и работа в группах

Расскажу ещё об одном «гениальном» изобретении американской педагогической мысли. Кстати, эта заразная вещь в последние годы стала активно проникать в школы российские — родители, будьте начеку! Американские учителя, особенно гуманитарных и естественных наук, очень любят использовать так называемый worksheet, что в дословном переводе означает «рабочий листок». В России это называют рабочими тетрадями. Эти рабочие листки прилагаются как дидактический материал к любому изданию учебника. Для учителя они хороши тем, что не болит голова, какие составить вопросы и задачи — все уже продумано за него.

Рабочий листок разработан для каждого отдельного параграфа учебника и содержит от десяти до двадцати пунктов по теме каждого урока. Каждый пункт есть какое-либо утверждение, но в этих утверждениях пропущены отдельные ключевые слова или целые фразы. Ученики должны вписать пропущенные слова и фразы. Иногда дается утверждение и нужно ответить, верно утверждение или ложно.

По замыслу ученик, видимо, должен прочитать материал по учебнику, понять его, запомнить, а потом заполнить пробелы в рабочем листке. Американские студенты очень любят такую работу, особенно когда им разрешается выполнять эту работу в составе небольших групп. Я, будучи начинающим американским учителем, тоже иногда прибегал к этой форме обучения. Дал задание, и они его делают чуть ли не весь урюк.

Как-то моя дочь, учась в седьмом классе Johnston Middle School, принесла домой такой worksheet в качестве домашнего задания по, истории. Для выполнения этого задания ей предстояло прочесть в учебнике параграф объемом одиннадцать страниц. Это был только третий месяц её пребывания в Америке, английского языка до приезда в страну она не знала и на тот момент только-только начинала что-то понимать.

Задание было для нее невыполнимое, текст учебника оказался сложным даже для меня. Тем не менее я предложил ей поработать для начала самостоятельно, педагогично рассудив, что детей нужно приучать самостоятельно преодолевать трудности. Каково же было мое удивление, когда через часик она протянула мне практически полностью заполненный worksheet! Причем более половины задания было сделано правильно. Я задал ей пару наводящих вопросов, из чего мне стало понятно, что она по-прежнему почти ничего не понимает из текста. Тем не менее задание выполнено — листок заполнен!

В чем же дело? А в том, что предложения в рабочем листке идентичны с предложениями в тексте учебника. Необходимо только найти соответствующее предложение в учебнике и отыскать в нем пропущенное слово…

Нужно ли говорить, уважаемый читатель, что и американские ученики поступают совершенно так же, как это сделала моя дочь. За очень редким исключением они не понимают того, что написано в учебнике. (Вам кажется это утверждение абсолютно голословным? Тогда вот, пожалуйста, данные Национального центра образовательной статистики Америки. Согласно им 70% выпускников американских школ не понимают письменный текст средней сложности, другими словами — не понимают того, что читают. — Авт.)

Подавляющее большинство учеников не могут подобрать правильного слова, если предложение в рабочем листке сформулировано несколько иначе, чем в тексте. Причем в этом случае совершенно не важно, что вопрос очень простой и для ответа не нужно даже знать предмета, что это всего лишь здравый смысл. Многие из них не смогут написать, что вода — это жидкость, а кислород — газ, если не найдут идентичного предложения в тексте учебника. Но авторы учебника — люди понимающие, и потому тексты в рабочем листке и учебнике сходятся на 90 процентов.

Это ещё не все. Для пущей эффективности студенты могут заполнять эти рабочие листки не индивидуально, а в составе небольшой рабочей группы из трех-четырех человек. Американцы очень гордятся такой системой обучения (group work) и считают, что она гораздо эффективнее традиционной, где каждый выполняет свое задание в одиночку. Считается, что в группе обучаемые помогают друг другу усваивать материал. Они делятся мыслями, идеями, что-то друг другу подсказывают и пр. Согласен, в самой идее что-то есть. В определенных условиях такая методика может дать результат. Например, если мотивация обучаемых очень высока, то по такой системе можно предложить решать сложные многоступенчатые задачи. Также система хороша в выполнении лабораторных работ.

В условиях же обычной американской школы это совершенно не работает. Я заметил, что даже в моем самом продвинутом классе, где мотивация учащихся неимоверно высока, реально в работе участвуют один или двое членов группы — те, что быстрее соображают. Остальные просто не могут угнаться за ходом мыслей лидеров. В лучшем случае они успевают понять, как лидеры решили задачу. Но понять — ещё не значит научиться. Как известно, решенное другим человеком недолго задерживается в памяти.

В обычных же классах происходит следующее. Если ученики настроены работать, а учитель стоит над ними, то лидер выполняет задачу, а остальные просто бездумно списывают с него. В худшем же случае они болтают на посторонние темы, попутно что-то там пописывая на своих листочках. Читать написанное, как правило, нет никакого смысла.

Эта форма работы хороша тем, что в результате все справляются с заданием. Неважно, что один делал, а трое списывали, все четверо получают одинаковую хорошую оценку. Вот она, успеваемость, вот они, показатели! Вот оно, торжество американской системы образования, где every student can learn, every one can be successful!!!

Устный счет на калькуляторе

Ученики 11 и 12 классов, успешно закончившие курсы Algebra-1 и Algebra-2, не могут разделить десять в шестой степени на десять во второй. Причем они послушно зазубрили правило (чувствуется, что это вдалбливалось достаточно долго и упорно): «умножаем — складывай степени, делим — вычитай». Но вот произвести эти действия правильно могут единицы. Как вы думаете, что они делают, чтобы произвести эти вычисления? Догадались? Достают калькуляторы. Нет, они не набирают шесть нулей после единицы. Это продвинутые дети, и у них продвинутые калькуляторы, где есть кнопочка для работы с экспонентами! Они используют эту кнопочку и… все как один получают неправильный результат…

Оценить же полученный результат они не в состоянии. Могут, к примеру, поделить десять в третьей степени на десять во второй (то бишь тысячу на сто) и предъявить ответ: десять в пятой. То, что полученное число больше первоначального, их нисколько не смущает. К тому же многие из них просто не понимают, что десять в пятой степени — это сто тысяч, да и просто не в состоянии осознать величину этого числа. Многие не понимают, что тысяча — это десять сотен. И если большинство все же слышали, что миллион — это тысяча тысяч, то представить миллион как сто раз по десять тысяч способны лишь единицы.

Устный счет не развит совершенно. Любой набор цифр повергает их в шок.

Как-то в начале своей работы в американской школе на уроке химии в одиннадцатом классе показываю классу решение задачи на доске. После того как собственно химическая часть решения задачи закончилась путем постановки в формулу всех необходимых значений, получилась большая дробь: два числа в числителе, три в знаменателе, несколько экспонент.

Я предлагаю им самостоятельно завершить вычисления, справедливо полагая, что это уже дело техники, и ученики 11-го класса справятся с этим легко. Наивный! Бедные студенты растерянно смотрят на эту дробь, не зная, какую цифру первой ввести в калькулятор, и главное — как это сделать, ведь обычные цифры чередуются с экспонентами. Я им предлагаю решить это без калькулятора. По классу проходит смешок. Они думают, что учитель так нестандартно шутит.

Тогда я приступаю к решению и начинаю с сокращения чисел. Числа простые, специально подобранные для облегчения счета. Студенты понимают каждое мое отдельное действие и кивают головами. Более того, начинают подсказывать, что сократить на следующем этапе. Через какое-то время мы вместе с ними получаем ответ, и по классу прокатывается гул восторга. Они обалдело улыбаются и смотрят на меня как на факира. Дэвид Копперфилд отдыхает! Очевидно, за все одиннадцать лет учебы в школе ещё ни один учитель не показал им пример устного счета.

Это все происходит в моей образцово-показательной школе, где успевающие ученики. Они очень хотят понять, как это делается. Это прекрасные милые молодые люди с приятными лицами, и я искренне хочу научить их чему-нибудь. Поэтому начинаю им объяснять математику, хоть это и не моя работа. Прошу отложить в сторону калькуляторы и пытаюсь задействовать их логику — не работает. Бьюсь над этим минут десять, заходя к проблеме со всех сторон, — не доходит!

Тогда начинаю объяснять то же самое по американской схеме — большая половина класса тут же улавливает суть, и весь остаток урока нормально решает задачи. Но на следующий урок повторить то же самое могут уже лишь единицы. И это понятно — схема не может сидеть в голове долгое время.

Полный ноль

За несколько лет преподавания химии я заметил один интересный и очень показательный факт. Абсолютное большинство американских студентов совершенно не понимает категорию «плотность». Студенты одиннадцатого класса не могут написать простейшей формулы:

плотность =

масса

объем

Они не в состоянии понять самой идеи плотности вещества как массы на единицу объема. Вместо понимания им предлагается зрительно запомнить картинку в виде круга, поделенного на три части.

M

D

V

В верхней части находится масса, а в двух нижних плотность и объем. Запомнить это, разумеется, невозможно, поэтому они постоянно путаются.

Даже если дать им вышеприведенную формулу, то они не способны на этом основании выразить массу или объем через две другие переменные. Это свидетельствует о полном отсутствии логического мышления. В принципе уже только за одно это можно смело ставить неуд всей американской системе образования.


ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://artyushenkooleg.livejournal.com/231281.html

Классная Америка. ЧАСТЬ -7.

Основная проблема американских студентов заключается в отсутствии базы — минимума знаний и навыков, необходимых для усвоения более сложного материала. Все точные науки, как известно, уже на школьном уровне используют математические модели и соответствующий математический аппарат для описания физических или химических явлений. Не зная элементарной математики, невозможно усвоить ни более сложную математику, ни физику, ни химию.

Свою негативную роль в преподавании и усвоении материала играет блочная система организации преподавания предметов. Тот факт, что каждый предмет студенты изучают лишь один год и впоследствии к нему не возвращаются, конечно же, не способствует пониманию и усвоению преподаваемого материала.

Например, к 11-му классу студенты совершенно ничего не помнят из той химии, что изучали в курсе Integrated Physical and Chemical Science. Вроде бы по количеству часов они прошли курс, адекватный одному году обучения химии и одному году физики в российской школе, даже немного более. В российской школе по окончании годичного курса обучения химии большинство учеников имеют основные понятия о химических веществах, формулах и даже могут написать их. Самый последний двоечник помнит по крайней мере формулы воды, серной и соляной кислоты, знает, что такое атом и молекула и т. д.

Американские студенты, когда приходят ко мне на предмет «Химия» в одиннадцатом классе, не знают из той химии, что они учили два года назад, абсолютно ничего. Причем я не говорю о каких-либо деталях предмета. Они не имеют представления об элементарном. Например, в чем разница между атомом и молекулой, что такое элемент, вещество. О химических формулах не стоит даже и говорить. Поэтому приходится всему этому учить их заново.

Сборник сказок по химии

Но вернемся к химии и физике. Или, точнее, к их началам. Хочу остановиться на учебнике по этому предмету. Учебник выглядит потрясающе. Его хочется взять в руки и прочитать или хотя бы просмотреть. Однако после просмотра понимаешь, что, кроме мелованной бумаги и красочных картинок, у него нет больше никаких достоинств. Материал учебника представлен очень описательно. На весь учебник не больше десяти формул для расчетов и двадцати задач для решения по этим формулам.

Тем не менее большинство учителей при подаче материала стараются избежать даже этих десяти формул. Учебник написан таким языком и сопровожден такими картинками, чтобы его чтение было «фаном» и не требовало бы каких-либо раздумий. Такой учебник был бы, наверное, хорош для детей года на два-три помладше. Объем предложенной в учебнике информации достаточно большой, но материал дается очень поверхностно, как в плохом научно-популярном журнале. Это просто констатация интересных фактов. Причем фактов, никак не связанных между собой. Материалы предыдущих глав очень мало используются в последующих. Даже если какой-то студент пожелает выучить предмет, то сделать это по такому учебнику будет очень проблематично.

Что интересно, учебник химии представляет собой явную противоположность. Напомню, что химия по блочной системе предлагается к изучению после вышеупомянутых «основ химии и физики». Так вот, американская программа по химии, помимо разделов, включенных в курс российской средней школы, содержит ещё темы, которые в России изучают в университете. В то же время многого из нашего школьного курса химии просто нет в американской программе. Если посмотреть внимательнее, то становится понятно, что, собственно, исключена сама химия как таковая — как наука о превращении одних веществ в другие. Так, вся неорганическая химия (весь девятый класс российской программы) изложена в одной главе «Химические реакции», на изучение которой предусмотрено всего две недели! «Органическая химия» вообще отсутствует в программе. В то же самое время курс содержит множество достаточно трудных и диковинных разделов, которые мне, кандидату химических наук, пришлось вспоминать, а то и заново учить по американскому школьному учебнику. Например, приводится уравнение Шредингера.

Одним словом, многие разделы учебника химии доступны только для вундеркиндов. Причем таких, которые прекрасно помнят материал предыдущего курса. Но как мы уже хорошо знаем, абсолютное большинство американских учеников не являются таковыми.

Как, вы думаете, должен поступить учитель химии, когда перед ним сидят отнюдь не вундеркинды, а самые обычные американские дети? Как преподать им весь предполагаемый программой материал? Догадались? Правильно, никто из учителей и не пытается дать детям всю положенную программу. Я был поражен тем фактом, что большинство учителей дают не более 25 процентов от предусмотренного программой материала. Да и те 25 процентов на очень примитивном уровне, доступном для учеников, да ещё и в силу своего понимания предмета. Причем такая ситуация не только с химией, но и с физикой и математикой.

Знаний все меньше, оценки все выше

А как же контроль над полученными учениками знаниями? — спросите вы. Должен же кто-то его осуществлять?! Наверное, должен, но не осуществляет. Администрацию школы интересуют лишь оценки. И чтобы все были довольны — и ученики, и их родители. То же самое, по большому счету, интересует и администрацию дистрикта. Я был просто потрясен, когда понял, что работу учителя в этом плане никто не проверяет. Отсутствует не то чтобы контроль — нет даже какой-либо попытки поинтересоваться: а что учителя там преподают у себя в классах? Государственная программа вроде бы существует, но по сути каждый учитель волен делать то что хочет. Наверное, это связано с тем, что если требовать от учителя преподавания программного материала, то логично проверять и усвоение этого материала учениками. Если на это пойти, то успеваемость по основным предметам будет не выше 10 процентов.

Единственной формой контроля знаний учеников является сдача государственного экзамена, причем не в конце учебного года, а почему-то в апреле.

Причем до 2001 года эти экзамены проводились только по математике, английскому языку и гуманитарным предметам. По таким предметам, как химия, физика, и биология, эти тесты не предусматривались вообще. Единственным критерием знаний учеников по этим предметам служила учительская оценка. По математике тест проводился, но задание представляло собой такой примитив, что с контрольной для девятого класса легко справится любой двоечник-семиклассник российской школы. Удивительно, что при этом около 30 процентов учащихся дистрикта умудрялись завалить этот тест.

Мне достаточно трудно оценить сложность тестов по английскому языку. Во всяком случае, ваш покорный слуга на первом году работы в школе со своим отнюдь не блестящим английским легко справился с большинством из предлагаемых вопросов теста для 9-го класса.

В 2002 году в области государственного контроля произошли некоторые изменения. Прежде всего изменили название теста с TAAS на TAKS и одновременно несколько усложнили вопросы, но до сих пор они достаточно просты по сравнению с российской программой. Чтобы убедиться в этом, можно просто взглянуть на предлагаемые задания и вопросы. Было бы очень утомительно приводить их в этой книге. Интересующиеся могут сами ознакомиться с содержанием тестов, заглянув в интернет по следующей ссылке или же просто набрав ключевые слова «TAKS test release» в поисковике Google.

Нужно ли говорить, что форма всех тестов — Multiple Choice, где студенты должны просто выбрать один ответ из четырех предложенных. В 2002 году ввели объединенный тест по естественным предметам и назвали его Science. В этом тесте 40 процентов вопросов по биологии, 25 процентов — по химии и 25 — по физике. Ещё 10 процентов составляют вопросы на общее развитие, умение читать таблицы, графики и пр. Теперь следите за моей мыслью внимательно.

Начала химии и физики они проходят в девятом классе, биологию в десятом, химию в одиннадцатом и экзамен сдают тоже в одиннадцатом! Гениально, не правда ли? Как много материала студенты будут помнить по прошествии года или двух? Почему бы не протестировать знание предмета по окончании курса в конце учебного года? —спросите вы. Ответа на этот вопрос не существует. Во всяком случае, американские учителя его не знают. Хорошо лишь то, что такое явное несоответствие тестируемых вопросов с пройденным материалом компенсируется легкостью вопросов.

Меня больше всего удивило именно это несоответствие содержания вопросов государственного экзамена государственной же учебной программе. Следующим впечатляющим моментом было то, что все вопросы очень общие и не требуют особых знаний предмета. Они вроде бы по предмету, но в то же время и не по предмету. Большинство представляют собой, как это называют сами американцы, common sense, что значит «здравый смысл». Вопросы составлены так, что любой более-менее развитый ученик может легко ответить на 70 процентов из них.

Сами посудите, нужны ли какие-либо особые знания химии, физики или биологии, чтобы ответить на вопрос «Что станет с рыбой, если в воде сократится содержание кислорода?» Или как вам следующий вопрос: Вода зимой в водоеме не промерзает до дна, потому что лед, образуемый на поверхности, обладает свойствами:

а) интерференционнымиб) теплоизолирующимив) электропроводнымиг) магнитоотталкивающими?

Интересно, какой ответ может выбрать любой человек, если он не абсолютный кретин? Огромное количество подобных вопросов вы сами увидите на вышеприведенном сайте. Все, что вам нужно для получения этого удовольствия, — знание английского.

Теперь давайте поговорим о самом интересном. Как вы думаете, в департаменте образования штата знают о положении вещей в школе? Вопрос риторический. Что же они там ничего не делают? — спросите вы. А что они могут сделать? И зачем? Повысить требования? Тогда не 30, а 80 процентов учеников завалят тесты. Как следствие, работу сотрудников департамента признают неудовлетворительной. Всех поувольняют, а их место займут другие, не столь умные и активные. Желающих на такое теплое место хоть отбавляй. Работка не пыльная, а зарплаты не в пример учительским. Так что кому это надо? Никому! Поэтому уровень успеваемости по дистрикту и в целом по штату из года в год стабильно повышается. Правда, я не знаю, что они будут делать, когда этот показатель приблизится к 100 процентов. Согласитесь, стопроцентная успеваемость при таком уровне образования — уже слишком.

Но это вопрос будущего, а пока система работает без сбоев, так как устраивает абсолютно всех. В этом её прочность и незыблемость.

Глава 9

О бедном учителе замолвите слово

Аппликация как сложный механизм

Теперь, когда у читателя уже сложилось общее впечатление об учениках, необходимо поговорить о фигуре в образовании центральной — об учителе.

Полагаю, читателю уже понятно, как работают американские учителя? Большинство из них предпочитают просто играть с детьми в классе, вместо того чтобы заниматься. Даешь им какое-нибудь игровое занятие, они его 90 минут делают. Куча «фана». Никаких тебе затрат энергии, никаких нервов. Пока они заняты, можно почитать книжку или по интернету полазить. А в конце урока раздаешь оценки — четверки и пятерки. Все довольны, все смеются. Ученики хорошо провели время и получили «фан», а заодно и хорошие оценки. Учитель, особо не напрягаясь, достиг высокой успеваемости. А главное, все остались довольны друг другом. Идиллия!

Как-то в моей первой школе я тоже решил провести игровое занятие. Тема была «простые механизмы». Помните такое из механики? Рычаг, наклонная плоскость, блок и т. д. За советом я обратился к своему co-teacher. По-русски — «соучитель». Это по сути второй учитель в классе. Он выделяется в некоторых случаях на подмогу основному учителю, если в классе слишком высок процент учеников с официально признанными learning disabilities или behavior problems, что значит «проблемы с усвоением материала» и «проблемы с дисциплиной». У меня таких в каждом классе было человек по пять. На мой вопрос об игровом занятии соучительница ответила, что может вообще провести несколько уроков сама. Я несказанно обрадовался такой возможности — как это раньше не приходило мне в голову? Надо сказать, что дама эта — американка с большим стажем работы в школе, кандидат педагогических наук. Итак, на следующие два дня я превратился в зрителя.

Первый день проходил в форме обычного урока. Моя коллега пыталась объяснить ученикам суть простых механизмов в меру своего понимания этого вопроса. Первое, что я уяснил, — она сама не понимала, что такое простые механизмы. Суть её объяснений сводилась к тому, что в повседневной жизни нас окружают как простые, так и сложные механизмы. И даже внутри нашего организма полно простых механизмов! (В учебнике есть картинка, где в качестве примера рычага приведен локтевой сустав человека.) Впрочем, такие слова, как «рычаг» или «лебедка», в её речи не звучали совсем.

На следующий день в классе появилась куча бумаги, старые журналы, ножницы и клей. Задание для учеников было следующее. Найти на рисунках в журнале различные примеры простых механизмов, вырезать эти картинки и наклеить на ватман, соответственно проклассифицировав их. При этом коллега дополнительно сделала обзор простых механизмов, добавив, что есть и сложные механизмы — сочетание нескольких простых. Для читателя, неискушенного в физических науках, я напомню, что классическим сложным механизмом является велосипед. Он объединяет в себе и рычаг, и блок, и лебедку, и много чего ещё. А клюшка в руках хоккеиста может служить примером рычага.

Так вот, сложные механизмы нужно было клеить в отдельную колонку. Простые — в другую. Работа закипела. Все действительно были счастливы. Дети поглощены делом, мы с ней — непринужденной беседой. В конце урока студенты сдали свои работы, и коллега их оценила.

Каков же был результат работы? Практически никто не надставил ни одного правильного примера простого механизма. Зато у всех на листах красовались фотографии автомобилей, компьютеров, телевизоров и магнитофонов из рекламных журналов с подписью, что все это сложные механизмы. Но это не помешало учительнице расставить оценки, некоторые из которых были вполне хорошие.

И что, все учителя-американцы такие? — спросите вы меня. Отвечаю — не все, но многие. Если в России учитель-профан — это скорее исключение из правил и большинство наших учителей знают предмет, который преподают, в США неквалифицированность преподавателей — явление массовое. Сошлюсь на данные, опубликованные в 2005 году исследовательским центром Education Trust. Согласно этому докладу, около 24% учителей, работающих в школах США, никогда не занимались изучением преподаваемых ими предметов…

О пользе компьютеризации

В первой моей школе в соседнем классе учительница-американка — черная женщина лет эдак 55–60 — вела информатику. Одета небрежно, взгляд совершенно ничего не выражает. Как-то в самом начале школьного года я не мог разобраться со своим классным компьютером и имел неосторожность обратиться к ней за помощью. Мне казалось, что это логично — человек преподает информатику, компьютеры в её классе на каждом столе. По последовавшим ответам я понял, что эта дама вряд ли знает, как включить компьютер в сеть. Дети на её уроках просто стоят на ушах. Как-то я спросил нескольких из её учеников, чему она учит. «Ничему», — был ответ. «Что же вы делаете в классе?» — спросил я. «А ничего не делаем», — ответили дети. И действительно, проходя мимо её класса, я частенько наблюдал, как дети развлекались самостоятельно, в то время как она сидела за своим столом и спокойно почитывала книжку. Тем не менее, видимо, это вполне устраивало администрацию школы…

Устраивать администрацию школы — важное, но не единственное требование к американскому учителю. Нужно ещё устраивать родителей. А что нужно родителям? Думаете, знания их детей? Ошибаетесь. У большинства родителей единственное требование к учителю — быть nice (приятным). Среднестатистического американского учителя такое положение дел вполне устраивает. Они с детства знают, как быть nice, — сами когда-то были учениками. А реальные знания здесь никому не нужны.

Есть ещё один момент. Очень многие родители смотрят на учителя, как клиент на сотрудника нанятой ими фирмы. Из моих налогов ты получаешь зарплату, рассуждают они, так и потрудись. Почему это у моего ребенка оценки плохие? Учи его должным образом! Ты за что деньги получаешь?!

Маленькое отступление. Любая фирма в Штатах за более-менее квалифицированный труд платит как минимум в полтора раза больше, чем зарабатывают учителя в государственных школах. Поэтому, как правило, в учителя идут те американцы, кого не берут на фирмы, кто больше ничего не может. Кого вполне устраивает непыльная и к тому же стабильная работа учителя. Причем большинство из американских учителей в разговоре обязательно упоминают, что они преподают в школе, так как им нравится работать с детьми. Конечно, есть и такие. Но их меньшинство.

Чтобы работать учителем в Америке, достаточно иметь степень бакалавра. Как они эту степень получают, для меня остается загадкой. Из беседы с некоторыми моими коллегами, имеющими степень бакалавра по химии, я понял, что они знают химию чуть-чуть побольше, чем я знал её после окончания средней школы.

Думаю, что приведенные мной примеры более чем убедительно раскрывают профессиональный уровень американских учителей. Мне возразят, что наверняка не все учителя такие, что найдутся и более достойные примеры. Согласен, найдутся. И далеко за ними ходить не буду. Загляну опять-таки в соседний со мной класс, только уже расположенный с другой стороны. Учитель там белый американец, мужчина за сорок. Ведет тот же предмет, что и я. Сразу видно, человек интеллигентный, образованный, отнюдь не глупый и просто приятный во всех отношениях. У него на уроках нет бардака, напротив — полный порядок. Как вы думаете — учебный процесс в его классе сильно отличается от учебного процесса моей коллеги с другой стороны? Давайте посмотрим.

Урок у него идет по следующему отлаженному плану. В самом начале он дает ученикам задание. Оно не сильно отличается у всех учителей школы и, как правило, заключается в том, чтобы ученики переписали определенные абзацы учебника к себе в тетрадки. Дав задание, мой коллега погружается в свой компьютер и не вылезает из него до самого конца урока, кроме как для того, чтобы дать пару раз дополнительные инструкции и прикрикнуть на нарушающих дисциплину.

В течение первого своего учебного года я раз двадцать наведывался к нему в класс во время урока по какому-либо делу и неизменно заставал его за компьютером. Причем он пользовался не школьным компьютером, хотя тот и стоял рядом, а своим личным ноутбуком, который неизменно был подключен к интернету. При моем появлении он улыбался дежурной американской улыбкой и прикрывал крышечку ноутбука так, чтобы я не мог видеть, что на экране. Из этого следовало, что там все что угодно, но только не связанное с учебным процессом. Я строил различные предположения относительно того, чем он мог заниматься, начиная от операций в онлайне на фондовой бирже, кончая банальной порнографией или играми, но это так и осталось для меня загадкой. В любом случае мужик был очень далек от дел школьных.

«Звездные войны» на уроке химии

Должен заметить — все эти мои примеры из худшей школы. Давайте посмотрим, как обстоят дела в образцовом учебном заведении.

В школе, кроме меня, ещё пять учителей химии, преподающих (вернее, преподававших до моего прихода) все возможные уровни этого предмета. По идее мы должны регулярно контактировать — обсуждать текущий материал и планы уроков на ближайшую перспективу. Директор школы требует, чтобы все учителя, ведущие один предмет, шли примерно в ногу. Поэтому в самом начале работы в этой школе я бегал за своими новыми коллегами, пытаясь призвать к обсуждению материала. Но мне никак не удавалось это сделать. Дальше общих слов дело не шло. Они упорно не хотели обсуждать это не только со мной, но и друг с другом. Где-то через месяц я наконец понял, что каждый из них просто преподает то что хочет. Так им гораздо легче.

Я не очень переживал по поводу своих обычных классов. На них всем по большому счету наплевать. Но IB-классы не давали мне покоя. Это визитная карточка школы, и потому они находятся под постоянным контролем администрации. Поэтому я беспокоился, что моя программа будет отличаться от той, что дает в своих классах мисс Гримм, ведущая тот же курс. Мисс Гримм — белая американка предпенсионного возраста. Имея огромный педагогический стаж, она слывет опытным педагогом. Будучи руководителем кафедры естественных дисциплин, держится она очень уверенно и разговаривает с коллегами достаточно надменно. Я сделал несколько попыток обсудить с ней учебную программу, но они не увенчались успехом, но причине её большой занятости. Единственное, что она сделала, — это взяла посмотреть одну из моих контрольных работ на рецензию. Свое заключение мисс Гримм сделала надменным и полным достоинства тоном, заявив, что мои задания слишком простые для IB-класса. Я это проглотил и попросил её контрольную посмотреть, каков же должен быть уровень требований. Свою контрольную она мне не показала. «Я очень сомневаюсь, — гордо заявила она мне, — что ваши студенты справятся с моей контрольной».

Я ходил за ней ещё около месяца, пока наконец не стал понимать, что коллега просто избегает разговора со мной на эту тему. Она категорически не хотела говорить мне, что конкретно преподает, какие дает задания и каковы критерии оценки знаний учеников. Потом я заметил, что она здорово отстает от утвержденной общешкольной программы. Так, например, она более двух месяцев сидела на вводной теме, которой по программе уделено менее двух недель. А чуть позже мне случайно попали в руки её прошлогодние экзаменационные билеты. То, что я увидел, просто потрясло меня. В этих билетах не было никакой химии вообще. Там были какие-то околохимические вопросы, но только не сама химия как таковая. Человек, мало-мальски знакомый с предметом, никогда бы не составил таких вопросов.

Я заволновался. С одной стороны, я должен преподавать то же, что и она. С другой — преподавать эту ересь просто невозможно. Тогда я пошел к координатору IB-программы мистеру Мейллому и заявил, что объективно не могу преподавать то же, что и мисс Гримм. А потом добавил: «Мне кажется, она не до конца понимает тот предмет, что преподает». Он рассмеялся и ответил, что я не первый, от кого он это слышит, и разрешил мне преподавать по своему усмотрению без оглядки на других учителей. А очень скоро от кого-то из американских коллег я узнал, что мисс Гримм вообще не имеет химического образования. У нее всего лишь степень бакалавра то ли, но географии, то ли ещё по чему то, столь же далекому от химии. И тут все стало на свои места.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://artyushenkooleg.livejournal.com/231524.html

Классная Америка. ЧАСТЬ -8.

Стараясь делать свою работу грамотно и честно, постепенно среди студентов я снискал авторитет как знающий свое дело учитель химии. Те из них, кто был заинтересован в предмете, старались попасть в мой класс. Остальных мисс Гримм вполне устраивала, так как, по их словам, в классе они ничего не делали, приятно проводя время. Я уже привык к такому положению вещей, как вдруг в этом году произошло интереснейшее событие, из чего стало ясно, что доля учеников, понимающих, что происходит на уроках химии, не так уж мала.

Бывшая выпускница нашей школы Alexandra Weise на страницах региональной газеты Houston Chronicle поделилась впечатлениями от уроков мисс Гримм. Автор не называет имени своего учителя, но из текста сразу становится ясно, про какого именно учителя химии данная статья. Статья называется A breakdown of teacher's worth. Просто процитирую отдельные моменты.

«…Мы надолго запомним наши уроки химии в М.В. Lamar HS. Мы обсуждали политические вопросы, оттачивали свое мастерство в пародировании завучей школы, играли в игры и наконец мирно засыпали, когда действие дневной нормы антидепрессантов заканчивалось. Невероятно, как много химии мы могли бы выучить в течение нашего 90-минутного урока, если бы учитель действительно присутствовал в классе.

Не поймите меня неверно, учитель значился в наших расписаниях, но мы очень быстро поняли, сколь неоднозначно может быть это понятие. Профессионал, получающий зарплату за преподавание химии, занималась реальным обучением не более 13 минут в течение каждого урока. Если, конечно, чтение вслух ответов на вопросы домашнего задания может быть рассмотрено как учебный процесс…

…Каждый свой день она начинала с того, что исчезала сразу после отмечания посещаемости и возвращалась в класс через полчаса с пакетиком чипсов, кока-колой и конфетами из ближайшего магазина. Вернувшись, она погружалась в свою электронную почту (и иногда даже одаривала нас последними циркулирующими в сети шутками). После этого перемещалась в коридор пообщаться с коллегой. Несомненно, они обсуждали, как внедрить последние революционные теории образования в свое преподавание. Возвращалась учительница в класс за 15 минут до завершения урока, так как это было время для ежедневного обсуждения избранных моментов кинофильма „Звездные войны“.

Я должна признать, что мои уроки химии не были сплошным разочарованием. Я была очень заинтересована тем, почему Квай-Гон Джинн должен был быть кремирован, вместо того чтобы раствориться в сиянии подобно Йоде.

Оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, почему за столько лет руководство дистрикта не осознало, что происходило и до сих пор происходит на уроках этой учительницы».

По идее после этой статьи директор школы или руководство дистрикта должны были начать служебное расследование. Дело даже не в рассказе о «Звездных войнах» и безделье на уроке — это в порядке вещей. А вот оставление класса является грубейшим нарушением трудовой дисциплины. Мы не имеем права отлучиться из класса во время урока даже в туалет, не найдя для себя на это время какую-либо замену. Студентов нельзя оставлять без присмотра.

Что же вы думаете? Администрация школы отреагировала на эту статью номинированием нашей уважаемой мисс Гримм на звание учителя года… Почему? Да потому, что она всех устраивает. Как я уже упоминал ранее, многим студентам и их родителям глубоко наплевать на знания по химии. На её уроках за приятное времяпровождение они получают хорошие отметки. Что ещё нужно? Вот эта категория и заявила, что вполне довольна уроками своего учителя.

Самое печальное то, что мисс Гримм не исключение… Складывается впечатление, что многие американские учителя не только не могут, но и просто не хотят что-либо делать в классе. И действительно, для этого нет никакой мотивации. Зарплата учителя никак не связана с результатами его труда. Ты можешь быть прекрасным учителем или же совсем ничего не делать, деньги одни и те же.

Время от времени я устраиваю среди своих студентов анкетирование. Среди прочих — вопрос о том, что им нравится и что не нравится в моем классе. Это помогает мне лучше понять их потребности, проблемы и ожидания. Американские студенты очень открыты к такому диалогу и пишут прямо все что думают. Не нравятся им совершенно разные вещи — начиная от температуры в классе и заканчивая тем, что я задаю мало домашней работы. А вот в том, что нравится, они все поразительно сходятся. Даже студентам обычных классов нравится то, что я действительно учу их своему предмету. Некоторые пишут, что я единственный учитель, который точно знает предмет, может его объяснить, и что в моем классе они чему-то научились. Признаться, я был очень удивлен, когда в первый раз обнаружил такие признания. Это говорит о том, что большинство студентов учиться все-таки хотят и с удовольствием бы учились, если бы их чему-либо учили.

Как же я был потрясен, когда выяснил, что и другой учитель, которому доверено вести углубленный, по сути дела университетский уровень химии, также имеет степень бакалавра по математике, а не по химии. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Вот тебе и хваленая IB-программа.

Кто же допускает непрофессиональных работников к преподаванию? Как читатель уже понял, в Америке для преподавания какого-либо предмета не обязательно иметь специализацию именно по этому предмету. Все что нужно — это сдать квалификационный экзамен по предмету. Мне пришлось сдать такой экзамен по химии в связи с необходимостью получения сертификата. Вкратце поясню, что он собой представляет. Прежде всего, 25 процентов вопросов предлагается не по химии, а по педагогике. Оставшиеся 75 представляют собой такой примитив, что на них легко ответят большинство моих американских учеников. Таким образом, чтобы преподавать предмет, знать его совсем не обязательно.

Впрочем, совсем не обязательно даже уметь писать и читать. Когда эта книга уже готовилась к печати, мне на глаза попалась статья, опубликованная в San Diego News, об учителе по имени Джон Коркоран, который 17 лет проработал в школе, будучи абсолютно безграмотным!

(Комментарий оцифровщика книги: оригинал статьи в San Diego News, примерный перевод Ленты.ру. Кстати, Джон Коркоран даже основал свое общественное движение —johncorcoranfoundation.com. Мужик поставил цель полностью ликвидировать неграмотность в Америке. Собирает многотысячные аудитории, надо сказать. Написал даже две книги.)

Оказывается, в начальной школе маленький Коркоран так и не сумел освоить чтение и письмо, однако учителя обращали на это мало внимания, списав его в разряд «дурачков». В старших классах Коркоран уже сам принялся изощряться, врать, пропускать уроки, чтобы скрыть от окружающих свою безграмотность. Он крал тесты, просил друзей выполнять за него задания, подделывал документы и в 1956 году получил-таки свой аттестат.

Показательна в этой истории позиция родителей, которые, когда их вызывали в школу, говорили, что у их ребенка нет никаких сложностей при чтении и письме, просто он эмоционально неуравновешен и испытывает некие психологические затруднения.

Безграмотность не помешала Коркорану продолжить свое «обучение» в Texas Western College, который он благополучно закончил в 1961 году со степенью бакалавра в области образования. Сразу после этого он устроился преподавателем в среднюю школу Oceanside School District в Калифорнии, где отработал 17 лет!

Поражающая воображение история свидетельствует об уровне требований и контроле за деятельностью учителя в Штатах. Показателен и сделанный Коркораном выбор профессии. Он справедливо рассудил, что на этой работе умение читать ему не понадобится.

Глава 10

Взрослые игры

Чтобы избежать упреков в субъективности, дополню картину обзором совершенно объективного документа.

Вообще-то я погрешил против истины, заявив, что работа учителя никак не контролируется. Контролируется, но весьма своеобразно. Внутри дистрикта есть целый департамент, который отвечает за систему профессиональной подготовки и оценки работы учителей. Называется эта структура Professional development and appraisal system, сокращенно PDAS. Задача этой системы — способствовать профессиональному росту учителей, а также оценивать их работу с выставлением отметки по итогам учебного года.

Каждый учебный год работающий учитель независимо от его стажа, опыта и заслуг обязан повысить свой уровень посредством посещения минимум сорока часов семинарских занятий. На этих занятиях лекторы-методисты энергично пытаются убедить учителей со стажем в том, что их методы и приемы безнадежно устарели. Оказывается, последние достижения науки доказали, что учить нужно по-другому, и вот сейчас методисты покажут — как именно.

Сегодняшняя американская школа наводнена огромным количеством таких «новых» педагогических методик — так называемых new learning strategies.

Меня больше всего поражает в поведении методистов тот факт, что эти деятели ловко и без тени смущения выдают старые как мир мысли за свои собственные разработки. Они ведут себя так, как будто открывают совершенно новый неизвестный миру велосипед. В итоге предлагают полностью отказаться от того, что учитель традиционно делает в классе, и начать преподавать исключительно по их методике.

По сути дела это не педагоги, а простые маркетологи, которые рекламируют свой товар так, как если бы это была зубная паста. И это вполне понятно — прибыль от разработки и продажи этих новых методик намного больше, чем от продажи зубной пасты. За всем этим стоят огромные деньги. Львиная доля бюджетных денег, отпущенных правительством на образование, идет в карман компаниям, разрабатывающим и продвигающим в государственные школы «новые» образовательные методики. Не вызывает никакого сомнения, что внедрение этих методик было предварительно пролоббировано в соответствующих структурах.

Поскольку деньги уже заплачены, учителям ничего не остается делать, как сидеть и слушать бред лекторов-методистов. Все учителя прекрасно понимают, что им впаривают фуфло, но никто из них не пытается возразить. То ли это бесполезно, то ли правила игры такие.

Ниже я ещё остановлюсь на этих семинарах, призванных «повысить» квалификацию учителей, а сейчас перейду ко второй функции департамента — оценке учителей.

Передо мной лежит официальный документ Houston ISD Appraisal Record, отражающий результат оценки моей работы учителем за год, подготовленный завучем этой школы. Это стандартный документ, совершенно одинаковый для всех учителей независимо от стажа и предмета, будь то математика, физкультура, английский или музыка. Оценка делается в основном по факту посещения урока проверяющим плюс общие впечатления от учителя, сложившиеся за год работы.

Качество работы учителя оценивается по восьми показателям, каждый из которых в свою очередь является суммой от пяти до девяти независимых критериев.

Большинство из них просто невозможно адекватно перевести на русский, так как в нашем языке напрочь отсутствуют соответствующие эквиваленты. Для российского ума это просто ничего не значащий набор слов. Поэтому там, где сложно перевести, я сохранил название на английском.

Первый показатель Students Participation оценивает работу учителя по степени вовлеченности ученика в учебный процесс. Он состоит из пяти пунктов: непосредственно вовлеченность в обучение, успешность обучения, успешность в критическом мышлении и решении задач. Самый интересный пункт здесь «успешность обучения». Как вы думаете, на основании чего может проверяющий за тридцать-сорок минут присутствия в классе сделать вывод по этому пункту? Может ли он оценить реальные знания учеников? Конечно нет! Таким образом, оценивается лишь степень понимания учениками непосредственно объясняемого материала. И делается это очень просто — чем больше учеников откликается на вопрос учителя, или, говоря по-русски, чем больше рук, тем выше успех в обучении. Какой вопрос был задан классу — абсолютно никого не волнует. Может быть и такой: сколько будет дважды два?

В российской школе на открытые уроки ходят коллеги, ведущие тот же предмет, которые оценивают в первую очередь правильность подачи материала. Здесь же, как правило, проверяющий совершенно ничего не понимает в предмете.

Следующий показатель Learner-Centered Instruction оценивает то, ставит ли учитель в центр учебного процесса ученика. Всего девять пунктов!

Третий показатель Evaluation and Feedback on Student Progress характеризует эффективность мониторинга учителем успеваемости учеников в ходе урока. Целых шесть пунктов. Чисто педагогические штучки, не лишенные, впрочем, здравого смысла.

Четвертый показатель характеризует эффективность мониторинга учителем поведения ученика в классе. Целых восемь пунктов. Скажу честно, что в конце своего второго года работы в американской школе я не вполне понимал значения некоторых из этих многочисленных пунктов. И до сих пор не понимаю, как проверяющий может оценить за 30 — 40 минут эффективность учителя по всем восьми пунктам плюс шесть пунктов показателя три.

Пятый показатель Professional Communications призван отразить, насколько эффективно и грамотно учитель общается с учениками и коллегами. Надо признать, что в Америке этот показатель действительно актуален. Во-первых, в школах достаточно много учителей-иностранцев, владеющих английским на моем уровне. Во-вторых, многие учителя-американцы, особенно чернокожие, говорят безграмотно.

Шестой показатель Professional development призван отразить работу учителя над повышением своей квалификации. Этот показатель тем лучше, чем больше вышеописанных семинаров ты посетил в течение года.

Седьмой показатель отражает эффективность работы учителя уже в рамках всей школы. Это следование правилам и требованиям школы. Оцениваются участие во всех мероприятиях и производственная дисциплина.

Восьмой показатель — эффективность мониторинга и менеджмента дисциплины учеников в масштабе всей школы. Всего 9 пунктов.

Все грамотно и красиво, полностью соответствует основным идеям американской педагогики. Труд не одного десятка диссертаций положен в основу этого документа. Но сейчас не об этом. Обратил ли внимание уважаемый читатель на содержание показателей? Заметил ли он хоть один пунктик, отражающий реальные знания предмета учеником? Нет! Как насчет реального знания предмета самим учителем? Тоже нет! Нет ничего, даже близко напоминающего это. Зато есть восемь других показателей, которые по сути отражают, насколько точно учитель следует инструкциям администрации школы, то есть насколько учитель послушен. Это и есть часть государственной политики в области образования, часть государственной идеологии.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://artyushenkooleg.livejournal.com/231875.html

Классная Америка. ЧАСТЬ -9.

Глава 11

Ой, мамочки!

Родители играют в американской школе очень большую роль — гораздо большую, чем в школе российской. Это субъект неограниченных возможностей. При грамотной жалобе родителей не то что учитель, даже директор не усидит в своем кресле. Конечно, встречаются совершенно адекватные родители, которым от педагога нужна лишь информация об их детях. Однако, мне кажется, основная часть американских родителей видят свою миссию в школе в том, чтобы защитить свое чадо от посягательств учителя.

Претензии могут быть самые разные: от жалобы на слишком большие домашние задания до прямого давления на учителя.

Например, частенько мне по электронной почте приходят следующие сообщения: «Мой сын такой умница, у него по всем предметам пятерки и только по вашему тройка. Я не понимаю почему». Начинаешь смотреть оценки — оказывается, что далеко не все так блестяще и тройка у него не только по моему предмету. А пятерки только три — по танцам, физкультуре и рисованию. Но это уже не важно. Главное, что «наезд» на учителя уже осуществлен, и теперь ты — хочешь не хочешь — будешь держать этого студента под контролем и по возможности делать так, чтобы этот родитель был доволен successo’м своего чада в твоем классе. Хотя бы ради того, чтобы избежать дальнейших контактов с этим родителем.

Моему бывшему коллеге Славе Надворецкому как-то пришло следующее сообщение: «Мистер Надворецкий, такого-то числа вы отметили в журнале посещаемости, что мой сын отсутствовал на вашем уроке. Между тем в этот день он был в классе. Прошу вас исправить эту отметку». Вопрос — а на основании чего родитель так уверен, что его сын в этот день был в классе? Скорее всего, со слов самого же сына. А что, если сын врет? Этот вариант даже теоретически не допускается. Априори виноват учитель.

Показательный пример из моего опыта общения с родителями. Как-то в нашей школе ввели униформу для учеников. Поскольку Хьюстон — это тропики, то униформа включает только легкую одежду. В зимний же период в холодные дни студенты вынуждены надевать куртки. Гардероб в хьюстонских школах отсутствует, и потому студенты заваливаются в куртках прямо в класс. По идее они должны оставлять верхнюю одежду в своем locker — ящике для хранения учебников и других принадлежностей. Но, во-первых, в классе тоже частенько холодно, а во-вторых, они просто ленятся раздеваться. И вот наша администрация решила такую практику прекратить. Крайними, конечно же, сделали учителей. Нам сообщили, что мы будем наказаны, если кто-либо из администрации увидит у нас в классе студента в куртке.

В этот день в одном из моих классов одетыми не по форме оказались шестеро. Я взял и накатал на каждого из них дисциплинарную телегу, как и полагается по правилам. Видимо, эти мои бумажки пролежали без движения две недели, так как только по прошествии этого срока я почувствовал резонанс. Ко мне подошел завуч, наложивший на студентов взыскание, и спросил, не помню ли я каких-либо деталей куртки, в которую был одет один из наказанных ребят. Я ответил, что нет, и поинтересовался — в чем, собственно, дело? А дело, оказывается, было, а следующем. Студент (кстати, неплохой такой черный мальчик) заявил дома, что он не был в куртке и я незаслуженно его оклеветал.

Мамаша решила разобраться в ситуации. Позвонила завучу, заверив последнего, что у него и куртки-то никакой нет и потому он быть в куртке никак не мог. Видимо, завуч ей не поверил и дисциплинарного наказания не снял, так как она захотела встретиться лично со мной. Ну что же, клиент всегда прав. Если родитель желает встретиться, мы не можем ему в этом отказать.

И вот она входит в мой класс. Полноватая черная дама лет 35. Движения медлительны и полны достоинства. Это общая черта многих черных женщин. Английская королева не смогла бы пройти более величественно. На лице темные очки, глаз не видно, хотя яркого солнца в помещении, конечно же, нет. Я, соблюдая все правила ритуала, предлагаю ей сесть и спрашиваю, чем могу быть ей полезен. Здесь она снимает с себя очки и таким менторским тоном, как будто моя судьба в её руках и она ещё не решила, что со мной делать, говорит: «Что вы можете мне сказать про моего сына?»

Уважаемый читатель, это очень сильный ход. Это вместо того, чтобы спросить меня о куртке! Ей явно нужно всего лишь одно мое неверное движение, чтобы попытаться меня растоптать. Я осторожно интересуюсь: «Вы пришли сюда, чтобы спросить у меня, что я думаю о вашем сыне?» Она отвечает утвердительно. Ну что же, думаю я, если ты хочешь со мной поиграть, то давай поиграем, и отвечаю: Your sun is a very good student. I am glad to have him in my class. («Ваш сын очень хороший ученик. Я рад возможности учить его в своем классе.»)

Она никак не ожидала от меня такого хода и несколько раз, собираясь с мыслями, повторяет: «Интересно… интересно… И это все, что вы можете мне о нем сказать?» Я кратко отвечаю: «Все». «За десять лет обучения вы первый учитель, который ничего не может мне сказать о моем сыне», — продолжает она свой наезд. «Извините, что не оправдал ваших надежд», — отвечаю я и продолжаю молчать, глядя ей прямо в глаза. Ей нужно либо уходить, либо что-то ещё спрашивать. Она встает, идет к выходу и уже перед самой дверью поворачивается ко мне и уже более человеческим тоном заявляет: «За десять лет ни один учитель ни разу не назвал моего сына лгуном!» Она ждет от меня ответа, чтобы продолжить дискуссию, но я молчу, и ей не остается ничего другого, как уйти окончательно.

Какой учитель считается хорошим в России? В первую очередь тот, который может дать прочные знания по своему предмету. О таких ходит добрая слава: «О, это сильный математик!». Хорошо, если учитель строгий — значит, в классе будет порядок. Как правило, родители стараются всеми правдами и неправдами определить своих детей к таким учителям.

У американских родителей диаметрально противоположная оценка учителя. В первую очередь учитель должен быть nice. Во вторую очередь он должен быть nice. В третью очередь опять-таки nice. Есть ли к нему ещё какие-либо требования? — спросите вы. Ответ — нет! Большинство родителей абсолютно не волнует уровень знаний, который получает их чадо. Причем это касается не только низших слоев общества. Большинство американцев среднего класса думают абсолютно так же.

Очень важно, чтобы учитель не перегружал ребенка. Если ребенок часто и долго сидит над домашним заданием, это нехорошо. На такого учителя начинают поступать жалобы. Сначала директору школы, а потом и в дистрикт. Жалобы от родителей будут также поступать, если ученик получает недостаточно высокие, на их взгляд, оценки.

Ещё один пример. В одном из моих продвинутых классов училась белая студентка с интересным именем Норе. «Норе» в переводе с английского означает «Надежда». В Америке это довольно редкое имя, по всей видимости, действительно символизирующее надежду. Сказать прямо, никакой надеждой там и не пахло, во всяком случае в моем классе. Девочка по своим знаниям и способностям довольно слабенькая, одна из худших в классе. Её мама, обеспокоенная плохими оценками дочери, вполне логично решила вмешаться в учебный процесс, пока ещё не совсем поздно, и записалась на встречу со мной.

И вот передо мной белая американка лет сорока. Стройная, симпатичная, хорошо одетая. Американская улыбка, характерная мимика и манера говорить с артикуляцией однозначно свидетельствуют о принадлежности дамы к небедной и образованной части американского общества. А умение держаться говорит не только о деньгах, но и о довольно серьезной должности.

Обычно родители начинают беседу с учителем словами о том, что они обеспокоены плохими отметками ребенка, хотят понять, в чем причина низкой успеваемости и как можно помочь делу. Как правило, учителя отвечают на это так: «Ваш сыночек (доченька) очень способный ученик. У него столько всяческих достоинств… Но хотелось бы обратить внимание на…» и называют какую-либо причину из стандартного набора.

В данном случае, поскольку девочка очень слабенькая, я говорю о недостаточной подготовке. Дама очень эмоционально восклицает: «Как это может быть — два года назад по химии она была лучшей ученицей в классе, а теперь худшая?» Тон совершенно безапелляционный. Проверить, действительно ли она была лучшей и какая у нее была оценка, я никак не могу. Мне предлагается принять это на веру. По сути это форма манипуляции учителем. А вдруг он дрогнет и начнет оправдываться? Я же к данной встрече подготовился и знаю, что у моей подопечной дела не такие уж и блестящие.

Обычно у таких студентов бывают хорошие оценки по английскому, истории, географии, танцам и физкультуре, но вот не было ещё ни одного случая, когда по химии двойка, а по математике — пять. Смотрю её текущие оценки: так и есть — по алгебре троечка. Поэтому я совершенно спокойно отвечаю, что не могу знать того, что было два года назад в другом классе, с другим учителем, но в моем классе её дела совсем не блестящие, и в подтверждение своих слов показываю оценки.

Оценки, по правде сказать, просто отвратительные. Родительница устремляет свой взор на отметки и спрашивает: «А этот ноль за контрольную — она что, не сдала свою работу?» Я отвечаю, что работу сдала, попробовала порешать все задачи, но, к великому моему сожалению, они все решены неправильно. При этих словах выражение лица родительницы начинает меняться. Ситуация нестандартная. По всему видно, она никогда не слышала от учителей ничего подобного. «И вы за это не поставили даже 70 баллов?» — спрашивает она наконец. «Нет», — отвечаю со спокойствием удава, и родительница понимает, что формально я абсолютно прав, и начинает искать со мной компромисс.

Нужно сказать, что большинство американских учителей действительно выставляют в этом случае 50 или даже 70 и лишь немногие, как и я, ставят заслуженный ноль. Делается это для того, чтобы среднее арифметическое за семестр не было очень уж низким. Причем я никогда не ставлю за задание ноль, если в нем есть хоть какая-то доля здравого смысла, и если уж поставил ноль, то это действительно ноль. И даже поставив ноль, частенько в конце семестра я меняю его на 50, чтобы поднять итоговую оценку. Данная же мамочка про 50 даже не заикается, она уверена, что низшая возможная оценка — это 70.

Я привел два типичных примера из своего личного опыта общения с родителями. Можно было бы привести больше. Справедливости ради нужно отметить, что не все родители так себя ведут. Многие действительно хотят помочь своему чаду и приходят к учителю за советом. А совет-то ведь один — нужно больше трудиться. А вот это не в их традиции. Это мы внушаем своим детям, что школа — тяжелый труд. Мы говорим: «Папа с мамой ходят на работу, потому и вы должны трудиться». Представление большинства американских родителей о школе одно — это «фан», легкое и интересное времяпровождение. Кстати, проведенный весной 2006 года опрос (его организовали агентство АР и интернет-портал AOL) показал, что восемь из десяти родителей уверены, что абсолютно все дети, которые учатся в школах по соседству, способны на должном уровне сдать экзамены по математике и английскому языку. Аналогичный ответ дали менее половины опрошенных учителей…

Глава 12

Апофеоз

Мы будем жить теперь по-новому

В этой главе я опишу реформу преподавания, затеянную вдруг директором нашей школы. Процесс её реализации весьма показателен и очень хорошо раскрывает систему отношений, сложившихся в американском образовании в частности и, думаю, в американском обществе в целом. Реформа служит своеобразным апофеозом абсурда и фальши, царящих в американском образовании. Буду вынужден подробно остановиться на некоторых деталях — это необходимо для понимания происходящего.

Итак, школа, о которой пойдет речь, является одной из лучших в дистрикте. Здесь работают учителя, знающие свое дело, пользующиеся признанием учеников. Отношение администрации школы к педагогическому коллективу также до последнего момента было хорошим. Во всяком случае нас никогда не заставляли просиживать часы на никому не нужных собраниях, не следили, в котором часу мы приходим в школу и когда уходим с работы, и уж тем более не вмешивались в учебный процесс. Делает учитель свое дело и пусть себе делает — зачем ему мешать?

Первые признаки надвигающейся грозы появились ещё полтора года назад, когда наш уважаемый директор стал настойчиво интересоваться написанием учебных планов и выступать за синхронное преподавание одного и того же материала (дело, кстати, действительно нужное). И вот в этом году небеса разверзлись.

Но сначала небольшое лирическое отступление. В Америке рабочий год учителя построен несколько иначе, нежели в России, где из трех летних месяцев учителя официально отдыхают два, а третий в большей или меньшей степени занимаются подготовкой к новому учебному году. В Америке отпуск тоже длится два месяца, а вот для подготовительных работ вместо месяца отводится лишь одна неделя. Причем смысловое наполнение этой подготовительной недели совсем иное, нежели у российских педагогов. Вместо непосредственной подготовки к учебному году в своем классе основную часть времени мы проводим на всяческих собраниях и тренингах. Обычно это приветственное слово директора с перечислением успехов, которых наш славный коллектив добился в прошлом году, представление новых учителей, обязательные по закону инструктажи по сексуальной политике, работе с детьми с ограниченными возможностями и пр.

Оттрубить эту неделю учитель должен от и до. Рабочий день — с восьми утра до четырех и ни минутой меньше. Все проводимые мероприятия расписаны по минутам. Правда, строгость этого подхода компенсируется относительной беззаботностью присутствия на всех этих мероприятиях.

В этом году вводная неделя в нашей школе началась несколько иначе. Прежде всего нам сразу объявили, что в школе грядут серьезные перемены и мы теперь будем жить и работать по-новому. По-новому будет строиться учебный процесс, и, самое главное, по-новому будут оцениваться знания учеников и выставляться оценки.

Для большинства учителей это был гром среди ясного неба. Стоит ли говорить, что администрация школы, затевая эти реформы, не сочла нужным спросить мнения педагогического коллектива о том, а что, собственно, в школе нужно бы реформировать. Понятно, есть категория учителей, у которых нет смысла что-либо спрашивать, — им бы день простоять да ночь продержаться, а там трава не расти. Но ведь есть и настоящие профессионалы с многолетним опытом, знающие и любящие свою работу, каковых в нашей школе немало. Так вот, видимо, в американском обществе отсутствует традиция обсуждения принимаемых решений с трудовым коллективом. Априори считается, что начальству видней.

Начиная презентацию своей реформы, директор мягко, но твердо предупредил коллектив: кто не со мной — тот против меня, либо вы меня поддерживаете, либо ищете себе другую работу.

Итак, суть реформы. Выше я уже писал, что в нашей школе есть классы, занимающиеся по программе Международного бакалавриата. Программа эта, будучи сугубо добровольной, называется дипломной, так как участвуют в ней ученики 11–12 классов. Под эгидой этой же организации есть соответствующая программа для Middle School, которая считается подготовкой к дипломной программе. Она рассчитана на учеников 4–10 классов. Сокращенно называется MYP (middle years program). Так вот директор нам заявил, что в целях повышения качества обучения отныне в нашей школе вводится система образования по стандартам MYP. Причем эти стандарты вводятся на обязательной основе во всех без исключения классах! Уважаемый читатель, чтобы вам было понятно: это все равно, как если бы в какой-то средненькой российской школе объявили, что отныне она будет работать по программе физико-математической спецшколы.

Тут возникают два вопроса. Первый: почему у нас в High School вводятся стандарты Middle School? Второй: как такую продвинутую программу обучения применить к нашим Митрофанушкам? Программа эта добровольная и нигде ещё не насаждалась как обязательная. Разумеется, вслух эти вопросы никто не задал. Я вообще редко публично выступаю, так как просто стесняюсь моего далеко не блестящего английского. И это меня спасает: если бы не языковые трудности, заработал на свою голову кучу неприятностей. Но самое интересное то, что никаких вопросов не задал ни один из присутствовавших 180 учителей-американцев. Видимо, это просто не в их традиции — задавать начальству неудобные вопросы. Сказало начальство: делай так, значит, это правильно — начальству видней.

Как правильно учить и оценивать

Итак, детали реформы. Для начала директор прочитал нам коротенькую лекцию по результатам якобы самых последних исследований в области функционирования коры головного мозга. Основной акцент делался на то, что человеческий мозг перестает что-либо воспринимать через двенадцать минут интенсивной деятельности. Мысль, конечно же, правильная и, что самое главное, не новая. Советская педагогика знала об этом ещё тридцать лет назад. Но вот организационные выводы, которые сделал наш директор, поистине революционны. Отныне на протяжении 90-минутной пары учителям запрещалось объяснять новый материал более 12 минут. Все остальное время ученикам следует заниматься любимым американским делом — работой в группах. (Ранее я уже подробно описал эту чисто американскую методику обучения.) По лицам сидевших со мной за столом коллег я понял, что последнее требование удивило даже их.

Однако самое революционное нововведение ожидало нас в новых правилах выставления оценок.

Дело в том, что в этой самой MYP, помимо традиционной формы изучения программного материала, предусмотрена дополнительная исследовательско-творческая работа учеников. Эта работа может иметь любую форму в зависимости от предмета. Главная идея в том, что, выполняя эту самую работу, ученики должны продемонстрировать максимум своих знаний и творческое мышление. Такой подход призван пробудить интерес к предмету, развить самостоятельность, способствовать углубленному и осмысленному обучению и пр. Конечной формой работы является отчет, например, в виде реферата. Эти работы оцениваются по вполне определенным критериям. Так, в области естествознания предусмотрены следующие:

1. One World — единство нашего мира, научные связи между странами и народами 2. Communications in science — средства общения в естествознании 3. Knowledge — знание предмета 4. Scientific inquiry — любознательность и заинтересованность 5. Processing data — умение обработать и представить экспериментальные данные 6. Attitudes in science — отношение к предмету и личностные качества ученика.

Любая исследовательско-творческая работа ученика должна оцениваться в соответствии со степенью раскрытия в работе этих шести критериев. Каждый из вышеперечисленных критериев вносит свой вклад в общую оценку.

Прекрасная по своей сути идея, достаточно распространенная и в российской школе. (Я имею в виду саму работу, а не критерии оценки.) Только в отличие от школы российской, где подобное дело является сугубо добровольным, в MYP это неотъемлемая часть учебной программы. Но опять-таки только часть, которая не отменяет традиционного обучения. По такой системе оцениваются только реферативные работы. Ежедневное рутинное внутриклассное обучение оценивается по обычным показателям.

Так вот, не моргнув глазом, директор заявил, что оценивать по этой системе мы будем не только и не столько рефераты, а абсолютно все работы, включая классные, домашние задания, самостоятельные и пр.

Напомню: у нас велик процент тех, кто к десятому классу еле-еле научился читать, а вот простые арифметические действия выполнить не в состоянии. И теперь все их работы необходимо оценивать по этим шести критериям?! Каково! Как, например, оценить технику обработки экспериментальных данных учеником, который с трудом складывает и вычитает целые числа? Как оценить знания о мире у того, кто за всю свою жизнь не прочел ни одной книги и не выезжал дальше соседнего торгового центра? Как оценить отношение к предмету у студента, которого в принципе никогда не интересовало ничего, кроме баскетбола, чипсов, пиццы и секса? Как оценить знание предмета у студента, который не способен понять, что такое плотность?

Да что я прицепился к ученикам? Главное ведь даже не в них, а в том, что система, разработанная для лабораторных и реферативных работ, в принципе непригодна для оценки обычных классных и домашних работ, какие бы умные дети в классе ни сидели. Я мысленно попытался это приложить к своему предмету. Как, например, оценить по этим критериям умение ученика писать химические формулы или химические уравнения? Как оценить понимание основных концептуальных категорий, таких, как, например, валентность? А как оценить по этим критериям умение решать уравнения или простейшие примеры?

Другой немаловажный аспект — время. Каждый из вышеперечисленных шести критериев состоит из множества подпунктов и оценивается по семибалльной шкале. Одним словом, чтобы действительно проверить и оценить по такой системе одну студенческую работу, преподавателю требуется как минимум тридцать минут! Каждый учитель в американской школе занят полный рабочий день. Три пары плюс полтора часа на все остальные дела, включая проверку работ, подготовку к уроку, контакты с родителями и пр. Каждый день через руки учителя проходит 90 учеников. Чтобы проверить по этой системе 90 работ, ежедневно необходимо 45 часов времени!!! Это несколько больше, чем сутки, но, видимо, администрацию школы это нисколько не смутило.

Для чего я все так подробно расписываю? С одной только целью — объяснить читателю, что предлагаемые мероприятия, да простит меня мой бывший директор, не что иное, как полный абсурд.

Самой интересной для меня опять-таки была реакция моих коллег-американцев. По их лицам и комментариям было видно, что все прекрасно понимают абсурдность происходящего. Тем не менее абсолютное большинство предпочло отмолчаться. От всего огромного количества присутствовавших на собрании учителей прозвучало 3 — 4 вопроса. Надо сказать, они отлично характеризуют американскую нацию:

— А не является ли введение такой программы нарушением утвержденного дистриктом учебного плана?

— А не является ли такой способ оценивания знаний учеников нарушением закона штата об образовании?

— А как нам сделать то-то и то-то и одновременно не нарушить ваше предыдущее требование?

Все вопросы носили именно такой характер. В Америке что-либо верно или неверно, хорошо или нехорошо только в контексте того, нарушает ли это действующий закон или инструкцию. Разумеется, наш директор на этом поле был сильнее вопрошающих. Он сумел дать достойный и исчерпывающий ответ на все заданные вопросы. Наконец одна из женщин начала спрашивать по существу, из чего следовал вывод о несостоятельности всей реформы. Директор не позволил ей договорить и вежливо, но твердо отрезал: «Вы разрушаете мою систему», — дав понять, что разговор на эту тему закончен.

Как это водится в американской школе, директор сопровождал презентацию своей реформы призывами к чувствам и совести слушателей в лучших традициях нашего коммунистического прошлого. Как не подлежащую сомнению аксиому он выдвинул слоган Every student can learn (Каждый студент способен учиться.) Это значит, что все зависит исключительно от учителя и настоящий учитель должен сделать все возможное, чтобы каждый студент выучился.

Несогласных с этим девизом он попросил поднять руки. Никто, разумеется, этого не сделал — все хорошо запомнили, что таковым лучше искать другую работу.

Девиз, надо сказать, очень лукавый. Думаю, что вся идеология американского образования заключается в этом гениально емком выражении. Кто будет с этим спорить? Совершенно очевидно, что любого человека можно хоть чему-нибудь научить. И совершенно очевидно, что для любого американского подростка лучше сидеть в классе и учить хоть что-нибудь, чем мотаться по улицам.

Но вся хитрость заключается в том, что этот слоган не конкретизирует, чему именно способен научиться каждый ученик. По умолчанию предполагается, что тому же, чему могут научиться и все остальные ученики, то есть материалу, предусмотренному программой. А вот это утверждение как раз и неверно. Более половины наших учеников в обычном классе в принципе не способны усвоить программу старших классов, так как у них напрочь отсутствуют какие-либо предыдущие знания. Однако такая конкретизация никому не нужна. Поразившая всю американскую систему образования фальшь не предполагает такой конкретизации,


ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://artyushenkooleg.livejournal.com/231955.html

Классная Америка. ЧАСТЬ -10.

Далее самое интересное — нас познакомили с новой системой оценки. В МБ-программе предусмотрена семибалльная система оценки. Соответственно и оценивать студенческие работы учителя теперь должны по такой системе. Тем не менее законы штата предусматривают стобалльную систему. Поэтому, выставив семибалльную оценку, мы должны её перевести в стобалльную. Самым интересным сюрпризом оказалось то, что оценка 1 семибалльной системы теперь соответствует отметке 70 по стобалльной. Другими словами, 70 теперь минимально допустимая отметка. Ниже только 0. Ноль выставляется, если работа не сделана и не сдана. Промежуточных оценок между 0 и 70 как бы нет. Тогда мы ещё не знали, что очень скоро у нас отберут и это последнее право — поставить ноль.

Следующий момент, очень подробно освещенный на вводной неделе, касался государственных экзаменов. Дело в том, что недавно было ужесточено законодательство штата в области образования и теперь единственной причиной беспокойства директорского состава в области ученических знаний стали результаты школы по так называемому TAKS-тесту. При неудовлетворительных результатах экзаменов на протяжении трех последовательных лет школу попросту расформировывают со всеми организационными выводами по отношению к директору. По сути это является концом его карьеры. Администраторов проинформировали, что в ближайшие годы требования этих тестов будут ужесточаться.

Причем теперь общий положительный результат школы уже недостаточен. Отныне в соответствии с президентским указом No child left behind внимание будет сосредоточено на результатах отдельных социальных групп студентов, которые по-русски назывались бы группами риска. Именно среди них вероятность низкой оценки на экзамене как раз велика. Так вот, по новым правилам, если хотя бы одна из этих групп заваливает тест, работа директора считается неудовлетворительной независимо от общего результата школы.

Очевидно, наш директор, проанализировав данные, пришел к выводу, что если все будет проистекать как сегодня, через два-три года у школы возникнут серьезные проблемы…

Кто же спорит, результаты тестов, несомненно, важны для школы. Но самое интересное было в том, как ловко директор увязал свою реформу с этими самыми тестами. Получалось так, что, поддерживая его реформу, ты улучшаешь показатели тестов.

В Техасе студент, не сдавший этот самый тест, не получает аттестат о среднем образовании. А это, по утверждению чиновников от образования, равносильно чуть ли не краху всей его будущей жизни. В последние годы они твердят, что без аттестата нет достойного будущего. Конечно, отчасти это справедливо. Но как это преподнес наш директор! «От вас зависит, — заявил он нам, — будущее этих студентов. Не ломайте их будущую жизнь, дайте им закончить школу, сделайте все возможное, чтобы каждый студент смог сдать тест». При этом нам была продемонстрирована коллективная фотография улыбающихся учеников школы, сопровожденная фразой: «Выберите студента, которому бы вы хотели сломать будущую жизнь»…

Итак, учебный год начался. Как и ожидалось, студенты быстро смекнули, что учиться стало легче, а оценка теперь будет намного выше. Одновременно ухудшилось их поведение в классе. А зачем стараться, зная, что удовлетворительная оценка обеспечена? Учителя были полностью растеряны. Мы не знали, выполнять или не выполнять все требования директора и если выполнять, то как. С оценками был вообще полнейший завал.

А маразм тем временем крепчал. Буквально на третьей неделе ко мне в класс с проверкой пожаловал завуч, что меня очень удивило. Меня никто не проверял даже в мой первый год работы в этой школе, хотя по положению должны были это сделать. Видимо, через учеников было известно, что в классе все нормально, и потому администрация школы не тратила на меня время. В последующие же годы ни о какой проверке не могло быть и речи, так как к тому времени я уже снискал репутацию лучшего учителя химии.

И тут вдруг пожалуйста! Что можно проверять у меня на уроке? Впоследствии оказалось, что проверяют тотально всех на предмет двух вопросов, на которые мы не обратили должного внимания. Отныне мы не имели права объяснять новый материал дольше двенадцати минут и были обязаны организовать групповую работу студентов. За нежелание следовать этой глупейшей инструкции следовали дисциплинарные меры. Таким образом, те немногие учителя, которые действительно делали свое дело по-честному и чему-то учили студентов, попадали в черный список. Проверяющий завуч однозначно хотел видеть в классе студентов, занятых групповой работой. Никакие учительские доводы в расчет не принимались. Директор знал лучше, как нам учить студентов.

Победа абсурда в одной отдельно взятой школе

Проверки стали проводиться регулярно. Нужно ли говорить, насколько унизительно я себя чувствовал от мысли, что люди, абсолютно ничего не смыслящие в преподавании моего предмета, дают мне указания, как его преподавать. Почему бы им не проконтролировать, как мои студенты усвоили пройденный материал, следую ли я утвержденной программе и все такое? Нет, я уже описывал, что сама суть работы учителя в американской школе никого не интересует. Здесь куда важнее форма, и видимо, в этот раз директор взялся за эту самую форму очень серьезно.

Каково же было мое удивление, когда я узнал, что такой же маразм творится и в других школах дистрикта! Например, в вышеупомянутой Fonville Middle School директор лично ходит по классам и фиксирует происходящее на видеокамеру. Все, что его интересует, это факт наличия написанных на доске темы урока и проверочного вопроса. Если учитель к его появлению не успел написать тему, то зарабатывает огромный жирный минус. Опять мы видим, что важен не результат, а форма. Похоже, это тенденция всеобщая, и наш директор здесь не одинок.

Ну да вернемся к нашей школе. Вскоре директор лично обратился к студентам по школьному телевидению. Среди всего прочего он попросил учеников докладывать ему лично, если кто-либо из учителей выходит за рамки двенадцатиминутного лимита. Коллектив просто кипел. В кулуарах все бурно обсуждали действия директора, но открыто никто не высказывался.

Одновременно подошло время выставления отметок. Выставлять их по старой системе учителя боялись, а как это делать по новой — не знали. Да и как сделать то, что в принципе невозможно сделать? Постепенно общими усилиями нашли выход. Оценки стали просто имитироваться. Вернее, оценки были более-менее реальными (насколько это возможно при шкале 70 — 100), а вот вышеописанные критерии были совершенно надуманными. Например, написали ученики самостоятельную работу по международной системе СИ, учитель взял и загнал эту оценку сразу в два критерия: «Обработка данных» и «Один мир». Следующая работа — другая пара критериев и т. д.

Все вроде бы нормально, да вот только ученики стали получать незаслуженно высокие оценки и перестали учиться совсем. Единственным спасением оставалась оценка 0, которую пока никто не отменял. Но здесь сориентировалась администрация, и этот кран нам перекрыли. Теперь, чтобы поставить 0, нужно было пройти через многочисленные процедуры. Я их перечислю, так как, это хоть и длинно, но ярко показывает всю абсурдность ситуации. Итак, вот эти меры. Применяются последовательно, если не помогает предыдущая, переходим к следующей:

1. Позвонить родителям и сообщить, что их ребенок не занимается.

2. Оставить студента после школы у себя в классе, где он будет делать работу, которую не выполнил во время урока. Разумеется, никто эти внеаудиторные часы учителю оплачивать не собирается.

3. Вызвать ученика на проработку на мини-педсовет в составе пяти-шести учителей. Чтобы вызвать на этот педсовет, нужно сначала согласовать это с заместителем директора, то есть получить его разрешение. Мини-педсовет должен принять решение (!!!), что учитель имеет-таки право поставить 0.

4. Отправить студента к завучу для наложения взыскания.

Так как студентов, нуждающихся в таких специальных мерах, у каждого учителя не единицы, а десятки, то, разумеется, заниматься такими глупостями преподаватель просто физически не может. В результате в течение недели после введения этих правил отметка 0 в школе исчезла как таковая. Думаю, что это и была конечная цель нововведения. Теперь учителя, не глядя, просто ставили 70.

Ваши парты не прибиты к полу, или «я тоже не хочу терять свою работу»

Все происходящее напоминало мне театр абсурда или игру «супротив здравого смысла». Страсти накалялись, учителя роптали все громче. Директор, должно быть, чувствовал сопротивление коллектива. Это не могло его не раздражать, и вот в один прекрасный день он разразился целыми тремя директивами, отправленными коллективу по электронной почте. Вот лишь одна цитата: «Ваши парты не прибиты к полу — сдвиньте их для групповой работы»… Далее шли угрозы на случай неисполнения. Тон директив был очень резкий для привыкшего к сдержанности и обходительности американского общества. Мои коллеги расценили это как личное оскорбление. Некоторые женщины после прочтения ходили в полуистеричном состоянии со слезами на глазах и уже открыто высказывали в адрес директора все что они о нем думают. Ситуация была критическая.

Я периодически возвращался к своим первым впечатлениям от нашего директора. Он всегда был мне очень симпатичен. Интеллигентный, обходительный, обстоятельный. Никогда не приставал с дурацкими требованиями. И вдруг такое! Что же могло произойти? Неужели это все из-за TAKS-тестов? Тогда он должен стараться улучшить учебный процесс. Неужели он не понимает, что предложенные меры ведут к обратному? А может, действительно не понимает? Может быть, нужно ему об этом сказать?

Через несколько дней после гневных директорских инструкций произошло событие, взбудоражившее и без того неспокойный коллектив. Каждый учитель получил по почте копию письма, адресованного директору. По сути крик души о наболевшем. Отправитель — аноним, но по содержанию ясно, что это кто-то из учителей. Вот отдельные выдержки.

«Уважаемый доктор Максвейн!

Вы запугивали нас в течение шести дней, и на седьмой день — в последний день перед началом занятий — учителя были растеряны, запуганы и разочарованы.

Идет седьмая неделя вашей реформы, а учителя до сих нор в ней ничего не понимают.

Внедряемая вами программа сложна и требует времени и сил. Она разработана для небольших школ с одаренными и целеустремленными учениками, где у преподавателей достаточно времени для подготовки к урокам. Попытка применить эту систему к нашей огромной и разнородной школе — это путь к краху. В нашей школе мы наблюдаем совершеннейшую апатию к учебе со стороны студентов, безразличие родителей и практически полное отсутствие времени у учителя на подготовку к урокам.

Внедрение вашей реформы является нарушением следующих статей действующего законодательства:

— переполненные учениками классы есть нарушение противопожарной безопасности;

— система оценок в MYP резко контрастирует с государственной системой оценок. Совершенно очевидно, что такая сложная система оценки знаний является нарушением законодательства;

— использование огромного количества бумаги при внедрении вашей реформы нарушает акт, требующий сокращения бюрократической бумажной работы.

Доктор Максвейн, не могли бы вы продемонстрировать жизнеспособность вашей системы и вашу приверженность ей путем непосредственного преподавания одного из обязательных предметов в нескольких классах? Тем самым вы бы продемонстрировали растерянному и изнемогающему коллективу, что все вами требуемое действительно возможно.

Будьте добры ответить на следующие вопросы:

— Почему в нашей школе такая высокая текучесть кадров? Как вы думаете, сколько учителей покинут школу в конце этого года? — Сколько денег вы уже ухлопали на свою реформу? Откуда эти деньги приходят? Как бы они могли быть использованы с пользой для дела? — Понимаете ли вы, насколько это было унизительно для учителя — услышать по телевидению вашу установку студентам — доносить на учителя, не уложившегося в двенадцать минут времени объяснения материала? Ваша речь посеяла неуважение к учителю со стороны студентов и глубокое презрение к вам со стороны коллектива».

Мои коллеги визжали от восторга, перечитывая фрагменты письма вслух. Все надеялись, что теперь маразма будет поменьше. А я думал о другом. А почему это письмо анонимно? Почему автор, по всему видно, опытный и уважаемый учитель, не хочет или боится выступить открыто?

Этот вопрос я задал одному из своих коллег. Он белый американец, лет пятидесяти, одинокий, очень порядочный и набожный. Ещё он попросту, как они говорят, хороший парень. Я спросил: «Джон, объясни мне, почему все молчат, глядя на этот театр абсурда? Почему все боятся открыто сказать директору, что он не прав?» «А ты сам почему молчишь?» — ответил он вопросом на вопрос. «Я молчу только из-за своего визового статуса иностранца, — продолжил я. — Если меня вдруг уволят, то я теряю все — через десять дней меня просто вышлют из страны. Да к тому же я здесь все равно не свой, а в чужой монастырь со своим уставом не ходят». «Ты знаешь, Айрат, — ответил он мне, — я понимаю, что в этом случае ты теряешь гораздо больше, чем любой из нас. Но я тоже не хочу терять свою работу, свою зарплату, свою страховку и прочее».

К слову сказать, работа и зарплата у учителя в Америке такие, что терять в общем-то особенно нечего. Но… с одной стороны, учитель — это ещё не самая худшая профессия. А с другой — сами подумайте, куда пойдет человек за пятьдесят, большую часть жизни проработавший в школе? Только в другую школу. Что ещё он умеет делать? А какую характеристику даст ему директор? И куда его возьмут с такой характеристикой? Мне кажется, в Америке это самое страшное — получить клеймо человека нелояльного, человека, имеющего собственное суждение и, что ещё хуже, имеющего нехорошую привычку это суждение высказывать. В этом одно из главных отличий менталитета американского и российского, или, точнее, советского.

Но вернемся в нашу школу. Как, думаете, отреагировал директор на вышеизложенное письмо? А так, как и должен был поступить опытный администратор — он его не заметил. Однако хватку ослабил. Перестали поступать новые директивы и угрозы, прекратились проверки в классе, народ стал потихоньку успокаиваться. К новой системе выставления отметок все попривыкли, превратив её в полную формальность. Уже никто совершенно не задумывался над сутью оцениваемого критерия, не пытался отыскать что-либо, хоть отдаленно похожее на оцениваемый критерий в программных материалах и студенческих работах. Все просто «лепили» в компьютер обычные оценки и называли их соответствующими критериями.

Между тем примерно через месяц после первого появилось второе анонимное письмо. Видимо, отсутствие видимых последствий не устроило автора, и он решил написать второе, послав копию, как это следовало из текста, во все вышестоящие инстанции и СМИ. Среди прочего в этом письме была изложена интересная версия объяснения поступков директора.

«…В течение двух лет доктор Максвейн платил учителям деньги из неустановленных источников за разработку планов учебных уроков МТА. В настоящее время он продолжает разработку этих учебных планов бесплатно, принуждая учителей делать это на собраниях рабочих групп, куда учителя принудительно сгоняются по окончании рабочего дня раз в неделю.

В Lamar HS все уверены, что доктор Максвейн готовится к своему будущему в роли консультанта в образовании. (В Америке очень много небольших частных фирм, занимающихся консалтингом в образовании. Это разработка различных новых методик, которых уже столько, что хватит на десять Америк на сто лет вперед. Это выступления с лекциями перед учителями, которые очень щедро оплачиваются. Это и проведение различных исследований в виде анкетирования и пр. — Авт.) Движущей силой всей этой заварухи является его желание впоследствии продавать свои разработки небольшим учебным дистриктам. Все в школе знают, что доктор Максвейн уже сейчас делает попытки продвинуть свой продукт, правда, пока без особого успеха, так как в МТА очень много серьезных недостатков».

Интересная мысль, хотя я себе объяснял это по-другому. Я думал, что человек просто засиделся в директорах. Годы идут, а наверх его по какой-то причине не продвигают. Вот он и решил отличиться, совершив прорыв в образовании на основании отдельно взятой вверенной ему школы. Ведь даже для того, чтобы продать продукт, он должен уже быть где-то обкатан и показать хорошие результаты.

А за результатами дело не встанет. Думаю, что, но итогам этого учебного года успеваемость в нашей школе подскочет до неприлично высокого уровня. Никто ведь не знает, что такой итог достигнут простым запретом ставить плохие оценки, а попросту говоря — созданием совершенно иной шкалы оценок, где минимально возможная оценка 70. Увидев такой впечатляющий результат, руководители дистриктов и директора школ должны просто расхватать эту методику. Хотя с финансами все обстоит не так просто.

Педагогическая иерархия

Постепенно я прихожу к пониманию того, что в американском образовании качество предлагаемого продукта значит очень немного. Куда важнее личность продавца, а точнее, его отношения с покупателем. Руководитель дистрикта или директор школы — чиновники, а не владельцы бизнеса, и им не нужно экономить. Думаю, российский читатель уже понял мою мысль. Ничего нового здесь нет, мы все это уже тоже хорошо знаем. Дело в том, уважаемый читатель, что в американском образовании крутятся баснословные деньги. Затраты на образование составляют 7 процентов бюджета страны, или — в абсолютном выражении — 56 миллиардов долларов в 2006 году! И это только бюджетные ассигнования. Значительный вклад вносят негосударственные фонды и частные пожертвования. Частные пожертвования одной только нашей школе составляют почти 2 миллиона долларов! Все эти деньги нужно освоить. Я подозреваю, что лишь незначительная часть этих колоссальных средств идет на зарплату учителям и на школьные принадлежности. Большая часть расходуется на иные нужды.

Огромные средства идут на оплату консультантов от образования. У каждой школы есть фонд, который она может потратить исключительно на это. Эти деньги нельзя снять ни на зарплату, ни на школьные принадлежности. Есть фонд на представительские расходы.

Ещё большие деньги уходят на развитие педагогической науки. Диссертации в этой области пекутся как блины. Тысячи статей выходят ежемесячно в десятках центральных и сотнях локальных педагогических изданий. Кто их авторы?

Узок круг этих счастливчиков. Посторонним вход в эту систему запрещен. Если завтра вы вдруг решите предложить рынку свою методику преподавания, пусть даже невероятно замечательную, её у вас никто не купит. Она никому не нужна даже бесплатно. Если вы напишете статью, выбивающуюся из общей струи, её никто даже не опубликует.

Американская система образования — это клуб для своих со строгой иерархией. Начинать нужно завучем. Потом неплохо защитить диссертацию. Работая над диссертацией, вы уже присягаете в верности американской педагогике. Это все равно что закончить Высшую школу марксизма-ленинизма. Несколько лет работаете завучем и по мере открытия вакансий пытаетесь занять должность директора. Хотя на этом уровне уже, как и в России