July 24th, 2013

Отгремевший в эти выходные на Урале День металлурга грозит стать для представителей отрасли последни

Падение на 62% это только начало. Настоящие распродажи у металлургов еще впереди

Отгремевший в эти выходные на Урале День металлурга грозит стать для представителей отрасли последним

23.07.2013 00:37

Удивительно, но в этом году президент России не провел никаких крупных мероприятий в честь дня металлурга. Забыл или знает, что с этой отраслью пока лучше не связываться?

Удивительно, но в этом году президент России не провел никаких крупных мероприятий в честь дня металлурга. Забыл или знает, что с этой отраслью пока лучше не связываться?

Об этом больше не кричат вслух, но и власть, и бизнес знают — Средний, Южный Урал, Зауралье живут за счет металлургии. Оттого странно, что свой профессиональный праздник крупнейшие холдинги отметили без должного пафоса и размаха. Почему? Стесняются? Или правы аналитики, рисующие отрасли мрачные перспективы. Правда ли, что половина уральских метзаводов в начале года перешли в разряд убыточных. А рентабельность остальных не дотягивает даже до процентных ставок по банковским депозитам? Не желая портить друзьям праздник, «URA.Ru» раскрывает карты сегодня, когда все салюты отгремели, и можно честно сказать...

Американский нож в спину уральской металлургии

Первые признаки надвигающегося краха дали о себе знать еще в начале 2013 года, когда долго сопротивлявшиеся негативному давлению цены на металлы дружно покатились вниз. С тех пор на две трети подешевела стальная заготовка, от рыночной стоимости которой напрямую зависит «самочувствие» НТМК (предприятие «Евраза»), ОАО «Металлургический завод им. А.К.Серова» (УГМК), «ВИЗ-Стали» (НЛМК), Магнитки и некоторых других производств.

Безрадостные вести раз за разом приходили с алюминиево-медного «фронта», на котором бьются за прибыль заводы «Русала», УГМК и РМК. Цена их продукции упала на 14-16%.В меньшей степени досталось цинку (— 11,7%) и титану (— 9%). Не столь «вечным» металлом оказалось даже золото, котировки которого обрушились на 20,3%.

Основными поводами для пессимизма со стороны покупателей стали «мягкая посадка» китайской экономики и долговые проблемы стран ЕС. В частности, из-за обвального сокращения числа заказов весной было приостановлено производство на чешском предприятии «Евраза» — Evraz Vitkovice Steel. Сократили объем экспорта и уральские подразделения метхолдингов. Вслед за внешним начал проседать внутренний рынок. Заместитель гендиректора ИФК «Уником Партнер» по правовым вопросам Дмитрий Земеров считает, что китайский «синдром», в частности, болезненно отразится на российском ТЭКе, являющемся одним из основных потребителей металлопродукции.

Слабые надежды на улучшение ситуации разбивает вдребезги правительство США, уже дававшее понять о скором сворачивании QE3. Третий раунд количественного смягчения выполнил свою задачу, «разогрел» американскую экономику, и теперь настало время для отключения печатных станков. «Цены на сырье удержались на относительно высоком уровне за счет пресловутой QE3 и аналогичной европейской инициативы. Инвесторы пока продолжают „рассовывать“ „горячие“ деньги в разные активы. Но долго это не продлится. В сентябре этого или в начале 2014 года, по всей видимости, начнется поэтапное сворачивание американской программы выкупа активов. Тогда инвесторы начнут отзывать деньги с рискованных и развивающихся рынков. Прежде всего, продавать медь, алюминий, другие металлы и акции предприятий из стран БРИКС», — предупреждает начальник управления по работе на финансовых рынках Уральского межрегионального банка Константин Селянин.

Но даже в столь непростых обстоятельствах ряд экспертов продолжает верить в лучшее. «Акции металлургов сильно недооценены, и на фоне улучшения конъюнктуры ожидается рост. На мой взгляд, наиболее интересными бумагами являются акции ММК и „Северстали“», — говорит аналитик независимого агентства «Инвесткафе» Андрей Шенк.

Спасайся, кто может! Флагманы отрасли сели на долговую мель

Предприятия отрасли продолжают «душить» и внутренние проблемы. Одна из них — рост себестоимости производства. Бюджеты металлургических гигантов опустошают обязательные социальные платежи. Тянут предприятия ко дну и чрезмерные аппетиты энергетиков и транспортных монополистов, о необходимости урезания которых все чаще говорит Олег Дерипаска.

Но настоящим бичом отрасли стала долговая нагрузка. Общие размеры задолженности некоторых компаний (включая земные, налоговые и прочие обязательства) уже сегодня превышают их собственный капитал. При падении последнего ниже определенного уровня банки вправе потребовать досрочного возврата многомиллиардных кредитов. Пока предприятия держатся на плаву за счет сохранения физических объемов сбыта, однако долго поддерживать их металлурги будут не в состоянии.

Крепче всего кредитная «удавка» затянулась на шее «Евраза», чей долг на начало 2013 года составлял более 188 миллиардов рублей (по курсу доллара на начало 2013 года). Однако насколько эта цифра изменилась в январе-мае, неизвестно. Следующий финансовый отчет компания обнародует только по итогам текущего полугодия.

С наибольшей скоростью наращивает объем своих долгов ОАО «Уральская горно-металлургическая компания». В течение I квартала 2013 года он увеличился сразу на 39,8%. При этом в «гору» шли и размер полученных холдингом займов, и его кредиторская задолженность. Большая часть дополнительных средств была, по оценкам аналитиков, израсходована на пополнение ресурсной базы УГМК и техническое перевооружение ее предприятий: Среднеуральского медеплавильного завода и «Святогора». «Обоснован ли такой пир во время чумы — большой вопрос. Цена на медь остается под давлением, рынок затоварен этим металлом. Вложения в модернизацию в текущей ситуации могут сыграть против компании», — предупреждает представитель федерального банка.

Тяжелые времена не «излечили» от оптимизма и ОАО «Корпорация ВСМПО-АВИСМА», решившее потратить порядка 6 миллиардов рублей на капремонт печи в плавильном цехе, строительство установки тонкой очистки газов и завершение перевооружения аргонной станции. Эти планы обернулись для компании увеличением общей долговой нагрузки на 22,9% — до 41,8 миллиарда рублей. В том числе, 30 миллионов долларов корпорация заняла в этом году на пополнение оборотных средств у уральского филиала Росбанка.

В «красной» зоне оказался и ОАО «Челябинский цинковый завод», чьи долговые обязательства выросли на 17,9%. Впрочем, практически все повышение обусловили увеличение объема кредиторки и отложенных налоговых выплат. Предприятие пока не обращалось за помощью к банкам, оставив тем самым себе пространство для маневра.

Относительно невысокий рост долгов продемонстрировала Объединенная компания «Русал» (+1,3%). Но это достижение вряд ли можно назвать успехом. Уже висящее на шее алюминиевого холдинга бремя в размере более 334 миллиардов рублей (по курсу доллара на 31 марта 2013 года), тянет ее на дно, мешая дальнейшему развитию.

Андрей Шенк отмечает, что риск потери компанией платежеспособности снижают денежные потоки, поступающие в виде дивидендов от доли в «Норильском никеле». А Константин Селянин вспоминает, что в прошлом году у Дерипаски была реальная возможность погасить задолженность, продав этот пакет. Сделка была согласована практически всеми сторонами. Однако в последний момент олигарх по непонятной причине пошел на попятную.

Несмотря на царящую на рынках «бурю», два металлургических холдинга умудрились частично расквитаться с висящими на их «шеях» долгами. В частности, облегчило финансовую ношу ОАО «Трубная металлургическая компания» (-1,1%). Часть долгосрочных обязательств она перевела в разряд долгосрочных, что свидетельствует об активной реструктуризации имеющихся у ТМК кредитов.

Безусловным лидером по снижению долговой нагрузки стало ОАО «Магнитогорский металлургический комбинат», уменьшившее общий объем своих обязательств на 3,2%. Компания активно рефинансирует задолженность по займам, переводя ее из долгосрочной в краткосрочную, гасит кредиторку. Дмитрий Земеров отмечает, что руководители ведут переговоры с банками, оформляя документы на получение еще порядка 500 миллионов долларов на финансовое оздоровление группы предприятий.

Фондовые «горки». Краха избежал лишь один завод. И то по ошибке

Ценовые и долговые проблемы подкосили доверие инвесторов к ценным бумагам металлургических заводов. Держатели акций не упускали любого повода, чтобы отправить их в «красную зону». В результате, по оценке Дмитрия Земерова, рыночная капитализация публичных компаний упала до уровня трехгодичных минимумов. Недавняя девальвация рубля для них оказалась что мертвому «припарки». Эта мера может стать хоть сколь-либо эффективной только в случае стабилизации цен на металлы. А последнего сегодня гарантировать не может никто.

Избежать всеобщей паники неожиданно удалось лишь ОАО «Челябинский цинковый завод», чья капитализация по индексу ММВБ выросла с 1 января по 16 июля на 30,6%. Эксперты не считают это фондовое чудо в полной мере заслугой менеджмента компании. В свободном обращении находится небольшое число акций ЧЦЗ, что предопределяет их значительные спекулятивные колебания. «Они торгуются в небольшом объеме и не всегда ведут себя логично. Значимых корпоративных событий на данном предприятии не происходило», — поясняет Константин Селянин.

Неплохо смотрится на фоне всеобщего обвала ОАО «Корпорация ВСМПО-АВИСМА», капитализация которой снизилась за шесть месяцев лишь на 9,7%. Но игроки советуют осторожно относиться и к этой цифре. Как пояснил «URA.Ru» аналитик одного из крупнейших федеральных банков, после недавнего выкупа менеджментом компании части акций, о прямой зависимости стоимости ценных бумаг от состояния предприятия говорить не приходится. «С этого момента мы перестали внимательно отслеживать события вокруг ВСМПО», — признался он.

Однако другие инвесторы не потеряли интереса к верхнесалдинскому предприятию. Они внимательно прислушиваются к разговорам о скором вхождении в состав владельцев предприятия представителей «Боинга». Ожидается, что международная корпорация выкупит у «Ростехнологий» блокирующий пакет ценных бумаг ВСМПО, привнеся в корпоративный менеджмент верхнесалдинской компании современные стандарты.

Замыкает тройку структур, чьи акции наименее пострадали от рыночных катаклизмов, ОАО «Трубная металлургическая компания» (-12,1%). Покупатели по достоинству оценили недавнее заключение ТМК крупных контрактов с Газпромом и крупными нефтедобывающими холдингами. «Это были более-менее ясные и честные торги, в ходе которых братьев Роттенбергов и прочих близких к власти посредников попросили не беспокоиться», — отмечает Константин Селянин.

Трубники также усилили свои позиции за счет активной экспансии в США. «ТМК переориентировались на американский рынок, где для обустройства сланцевых месторождений необходимы особо удароустойчивые трубы, выдерживающие взрывные работы», — поясняет Дмитрий Земеров. Успехи ТМК уже отразились на статусе ее ценных бумаг. Недавно они вошли в индекс ТОП-50 ММВБ-РТС, вытеснив из него акции ОГК-2.

Открывает тройку компаний с наиболее подешевевшими акциями Polymetal International plc., ведущая разработки золота на севере Свердловской области. Относительно недавно она «прописалась» в Лондоне, где ее ценные бумаги не были оценены по достоинству — за полугодие их котировки рухнули на 53%. Однако фондовые игроки продолжат верить в вечный металл. По данным Дмитрия Земерова, золотодобытчики планируют разместить часть депозитарных расписок на Московской бирже. Если ЦБ РФ включит их в ломбардный список, то пенсионные фонды смогут использовать данный инструмент для вложения имеющихся у них в распоряжении активов.

До аналогичной отметки (-53,5%) нырнули вниз акции ОАО «Мечел». Столь стремительное падение компания в последний раз испытывала после обещания Владимира Путина вызвать ее владельцу «доктора». «Главная причина падения — высокий уровень долгов, отсутствие операционной прибыли и низкие ожидания прибыльности в ближайшей перспективе», — говорит представитель одного из федеральных банков.

Андрей Шенк уточняет, что процентные платежи по кредитам стали «съедать» до 80% EBITDA (объем прибыли до вычета расходов по уплате налогов, процентов и начисленной амортизации) компании, «что можно оценить как низкий уровень платежеспособности».

Впрочем, топ-менеджмент метхолдинга не сидит сложа руки. Владельцы «Мечела» предпринимают усилия по реструктуризации задолженности, в том числе, через выкуп американских депозитарных расписок. При этом, считает Дмитрий Земеров, они могут воспользоваться низкой рыночной стоимостью ценных бумаг и увеличить свою долю в уставном капитале.

Безусловным лидером падения на фондовом рынке стал «Евраз», потерявший за шесть с небольшим месяцев 62,9% своей капитализации. «Котировки акций „Евраза“ падают со дня начала их торговли на Гонконгской бирже. Инвесторов настораживают туманные перспективы по обслуживанию долга компании, сопоставимого с объемом ее капитализации», — говорит Дмитрий Земеров.

По мнению Андрея Шенка, снижению стоимости акций Евраза и Полиметалла поспособствовало исключение их из FTSE 100 (ведущий индекс Британской фондовой биржи), в результате чего из акций компаний вышли «индексные фонды». А представитель федерального банка добавляет, что инвесторы чаще всего руководствуются меркантильными соображениями и отдают предпочтение акциям компаний, по которым выплачиваются дивиденды. В последние годы «Евраз» не в состоянии позволить себе такие траты.

Финансовый «мазохизм». Хранить деньги в банке выгодней, чем вкладывать их в металлургию

Классический менеджмент всегда считал мерилом эффективности работы предприятий их рентабельность, определяемую как отношение чистой прибыли к размеру собственного капитала. Это показатель демонстрирует, какую отдачу получают собственники от каждого инвестированного в производство рубля. Если он долгое время оказывается меньше ставки по банковским депозитам, то умение, опыт и благоразумность владельцев ставится под большой вопрос. Сложно понять, по какой причине олигархи работают в себе в убыток, имея множество других вариантов для преумножения активов.

Победителем в этой номинации стало ОАО «Корпорация ВСМПО-АВИСМА», принесшее своим владельцам по итогам I квартала 4,66% прибыли. Дмитрий Земеров объясняет, что оставаться на плаву производителю титановой и алюминиевой продукции помогает монопольное положение на рынке и ориентация на крупных клиентов. В том числе, в его портфеле ряд долгосрочных договоров со всемирно известными авиастроительными «монстрами» Boeing и Airbus.

Однако и этому столпу уральской металлургии не стоит почивать на лаврах. Ему на пятки наступают конкуренты из Китая. Пока их титановая губка и штамповки не отличаются качеством, но в ближайшей перспективе промышленники из Поднебесной в состоянии совершить качественный скачок, оттеснив лидеров отрасли в число догоняющих.

Высокий уровень долговых обязательств (более 87 миллиардов рублей) и резкое падение стоимости акций (на 35,5%) не помешал ОАО «Челябинский трубопрокатный завод» стать серебряным призером по рентабельности, составившей по итогам I квартала 2,86%.

Замыкает тройку лидеров ОАО «Челябинский цинковый завод», сумевший перешагнуть нулевую отметку рентабельности и остановиться на отметке 0,96%.

Дивизион аутсайдеров открывает ОАО «Мечел», чья рентабельность ушла в «красную» зону на 2,8%. Дмитрий Земеров отмечает, что владельцы компании прекрасно осознают причины убыточности их активов и занимаются их оптимизацией. В том числе, по номинальной цене были проданы принадлежавшие компании предприятия в Румынии. Вскоре она избавится от заводов в Болгарии. Собственники Мечела активно использует для рефинансирования долга еврооблигации.

Далеко неблестяще обстоят дела и у ОАО «Русская медная компания», показавшей в I квартале отрицательную рентабельность (-4,4%). Впрочем, другого от нее в условиях падения цены на медь, рентабельности и «схлопывания» рынков (прежде всего, китайского) аналитики и не ждали. В отличие от своей «сестры-близняшки» — УГМК, холдинг имеет гораздо меньше возможностей для противостояния объективным экономическим трудностям.

Последнее место ожидаемо занял «Евраз», чья рентабельность по результатам 2012 года оставила — 6,5%. По мнению представителя крупного федерального банка, под удар компанию поставила особенность построения холдинга, которая в других экономических реалиях являлась ее рыночных преимуществом. «Евраз» самостоятельно производит сырье для своих структурных подразделений, себестоимость которого продолжает повышаться. В то же время ТМК и некоторые другие игроки металлургического рынка закупают постоянно дешевеющие лом и слябы на «стороне», экономя собственные оборотные средства.

Последняя надежда — на чиновников

По сложившейся уже на мировом рынке традиции в случае резкого ухудшения ситуации на рынке помогать олигархам придется государству.

Одной из «палочек-выручалочек», по мнению Дмитрия Земерова, может стать реанимация госпрограммы утилизации автомобилей. Она позволит удержать на достойном уровне производство отечественных машин, что в свою очередь гарантирует заказы металлургам.

«Сегодня гораздо больше надежд на отзывчивость со стороны власти, чем в 2008 году. Впрочем, и здесь есть вопросы. Недавно Дмитрий Медведев сделал очередные заявления о необходимости поддержки сектора. Наш премьер РФ часто бывает таким „лапушкой“, такие правильные вещи говорит. Но при этом его выступления по большей части пустые, не предлагающие конкретных механизмов. Если помощь будет такой же избирательной, как и в 2008-2009 годах, то далеко не все смогут выжить», — говорит Константин Селянин.

Прим. Квартальный отчет УГМК может не в полной мере отражать ее истинное финансовое состояние из-за особенности структуры холдинга.

Константин Джултаев © «URA.Ru» http://ura.ru/content/svrd/23-07-2013/articles/1036259989.html

Путинг в тупинге Очередное "срывающее покровы" интервью Павловского.

Путинг в тупинге

Очередное "срывающее покровы" интервью Павловского. Хотел сначала выделить важное, но тут надо в каждую строчку вчитываться.


Очередное "срывающее покровы" интервью Павловского. Хотел сначала выделить важное, но тут надо в каждую строчку вчитываться.

Павловский: Это Медведев уволил Суркова в 2011 году..

Глава Фонда эффективной политики, экс-советник президента Глеб Павловский в интервью объяснил, как сказалась подозрительность Владимира Путина на политической системе страны, когда Медведев нанес президенту травму, почему все-таки ушел Владислав Сурков.

– Глеб Олегович, давайте систематизируем то, что сложилось к маю 2013 года. Прошел год после возвращения Путина в Кремль. Уже и Алексей Кудрин говорит, что силовики побеждают. Администрация президента пытается делать одной из своих внутренних повесток оголтелый патриотизм. Я не хочу произносить слово «антиутопия», но как-то на это становится похоже. Или нет все-таки?

– Последнее время футурология приобрела драматический характер. Никто не смеет описать происходящее более или менее логично, и единственный способ не прогадать – это повышать ставки. Описывать происходящее как ужас-ужас и готику, как все делают, иногда и я тоже, чтоб отвязались. По правде говоря, мы не понимаем происходящего, заменяя понятность идейностью – у кого какая. Взломана система индикаторов. Даже тех, что работал еще недавно, до инаугурации 2012 года.

– Например, что сейчас делает Путин?

– Неясно. А вдруг то, что он делает, не имеет большого значения? Что если Путин превратился в лепное украшение на фасаде режима? Система туманна, хотя толком ничего спрятать не умеет. Кроме договоренностей Медведева с Путиным 2011 года. Это все тот же режим или нет? Похоже, речь идет о новом режиме, еще не сложившемся, но другом. На телеэкране те же люди, но сильно помятые, измочаленные тем, сколько раз им пришлось поменять позиции. Были либералы, стали социал-консерваторы, а теперь кто они там – ультрахристиане, левореакционеры? (Смеется.) Бывший левый Кагарлицкий требует отобрать у Горбачева не орден Ленина, а орден Российской империи, на которую никто из них не имеет прав. Все потеряли себя, симулируя консенсус, которого нет. Еще пять лет назад проблема была противоположной – консенсус был всеобщим, кроме ста человек, – а изобразить его правдоподобно некому было. Путинское большинство не имело спикеров. Народ молчал и закупался в кредит. Сегодня те, кто имитировал тогда голос путинского большинства, имитируют новый консенсус, которого нет. Индикаторы противоречивы, сбиты, а в экономике, что справедливо заметил Кудрин, их готовы сбить также, начав печатать рубли. Америке можно, а нам нельзя? Вот еще парадокс – система заявила себя антиамериканской, но любую свою глупость объясняет тем, что «в Штатах так тоже делают».

– А зачем? Это фобии Владимира Путина или политтехнологический прием?

– Сначала фобии. Президент начинает, а продолжают общество и политический класс. Путин делает первый шаг, потом тормозит, как было с Сердюковым, с «законом Димы Яковлева» или с правительством, наконец. А второй шаг ему непонятен.<...>

При этом есть важное изменение в центре системы. У Путина больше нет команды, в которой он был лидером, первым среди равных. Люди отчасти те же, а он среди них только хозяин. Он как будто купил всех этих профессионалов, часто сильных, но капитана им купить забыл. Нет курса, который функционеры могли бы толково выполнять (эти указы майские невыполнимы в буквальном смысле слова), и функционер додумывает что-то. Но член команды додумывает свободно, креативно, а функционер старается угадать тайный ход мыслей хозяина. Не пустить Дворковича в дом, например. Стиль политики боярских лет.

– Под индикаторами вы что имеете в виду?

Показатели того, что происходит со страной в реальном мире, – экономические, медийные, кадровые. Здесь важны и результаты выборов, и обороты, и смена кадровых обойм, медиакартина событий... Сегодня все это симулируется. Вроде панели приборов, управляемой парнями из соседей пивной – включая лампочки и выключая, в зависимости от количества выпитого. Никто при этом не имеет информации о предмете управления.

– Как ее вообще получить? Путину, в частности, как получить информацию о состоянии системы?

– Читать то, что ему носят в красных папочках? Ну, носят, ну, он читает, и потом мы слышим о миллиардах или триллионах – я не помню – потраченных Западом на НКО и разведку в России. Одни парики чего стоят... Ясно, кто-то принес снятую с потолка цифру, умножив на миллион. Вот пример того, что значит – нет индикаторов. Складывается шаткая, временная сцена, где власть может делать все, что хочет. Может дернуться в ту или другую сторону, и все за этим следят, а отдельно оплаченные люди аплодируют. Запускают реформу избирательной системы, которую никто не просит, потом начинают ее ограничивать и фильтровать. Повышая уровень ручного вмешательства в выборы. Странная политика, которая нагромождает сложность в системе, одновременно оскорбляя часть тех, кого зовет ей помочь. Приглашая к активности гомофобов и клерикалов. Лампочки подмигивают, на них отзывается некоторое число подонков общества, которые годятся только майки рвать.

– А зачем это делается?

– Вопрос «зачем?» не задают. Посыл – «я могу это сделать, почему бы не сделать?» Это потеря властью политической идентичности. Система проклинает радикалов, но сама стала главным радикалом в стране. При этом от нее отодвигаются люди, которые ее строили. Вот два последних, самых сильных ее строителя, Кудрин и Сурков. Вообще, управляемую демократию можно назвать политикой Кудрина – Суркова. Это же они в четыре руки построили систему «управляемой демократии».

– Потому что один отвечал за экономику двухтысячных, другой – за политику?

– Ну да, но экономика же не существовала отдельно. Внутренняя политика была благодушна, поскольку врагов можно было покупать. Покупать региональные элиты, покупать враждебных губернаторов, покупать социальные группы... Зачем тогда с ними бороться? Когда все идет как по маслу, можно покупать целые классы, превращая всех, вплоть до предпринимателей, в фактических бюджетников.

– А сейчас за счет чего работает система, благодаря страху, или хватает инерции?

– Внизу инерция, вверху – травмы и страх. Чем-то они там наедине повредили друг другу, Медведев с Путиным на рыбалке 2011 года. Действия Путина труднообъяснимы, если не допустить гипотезы, что он правда верит – в России действуют вредоносные чужаки, какие-то Чужие. Они перевоплощаются, перетекают из личин в личины и как-то связаны с злокозненным Медведевым... Хотя при взгляде на Медведева ясно, что раз он не справился со своим аппаратом, какие там политические интриги.

– Получается, что сегодняшняя политическая система основывается на фобиях Владимира Путина?

– Сначала были фобии. А потом, понимаете, как с реактором на Чернобыльской АЭС: довольно нажать не тот рубильник, и все покатилось само. По законам физики. Путин, конечно, отчасти конспиролог. После того, когда он явно нехотя согласился на Медведева в роли премьера, на симметричный вроде бы change – тандем номер два, он чрезмерно огорчился. А Медведев чрезмерно воодушевился и стал предпринимать комичные акции: собирал людей в «Красном Октябре», деятелей культуры и инноваций, говорил им, что вы лучшие люди нашего города, говорил даже: «Берите власть!» А через три недели была Болотная. Связи нет, но поди ж докажи! Есть понятие «ложные друзья переводчика», но есть и ложные друзья аналитика. Думаю, Путин пал жертвой мнимой последовательности.

– Он сам сопоставил или ему помогли?

– Президент нигде не бывает «сам». Президент – это отчасти коллективное понятие, он всегда окружен людьми. Но главный здесь все равно он сам. Легко было ему заподозрить мрачный заговор. Иначе я не могу объяснить дальнейших действий и упорство, с которым преследуют даже второстепенных актеров медведевской сцены. Потеряв политическое доверие к премьеру, второму лицу в государстве, ты не в силах уже допустить никакой автономии его правительства. А не допуская работу правительства, ты парализуешь свою же исполнительную власть. И мы это видим в реальности.

Тогда он придумывает странные обходные системы. Попробовал через ОНФ – не работает. Через Госдуму, видимо, перейдя на телефонное управление ею. И в прошлом году Дума превратилась в вип-ньюсмейкера страны, но работа все равно не пошла. Заметны попытки выстроить управление властями напрямую через администрацию президента. Все это страшно запутывает систему.<...>

Следственный комитет не случайно превращается в политическую полицию. Потому что политикой не занимается Кремль, и ею не дают заниматься никому из тех, кто должен это делать. Раз так, Следственный комитет определяет, что у нас политическое, что нет. Вот они сидят там и читают брошюрки, выпускаемые НКО в Каргополе и Иркутске. С задачей найти там «политику». Идет порча законодательства и законоприменения одновременно. А в центре продолжается демонтаж прежнего центра управления демократией, с разведением новых генетически модифицированных пород. Когда власть не управляет политикой, это в России значит, что она управляет страхом. Но уменьшилась зависимость власти от партии власти.

– «Единая Россия»? Партия достаточно четко дала понять после отставки Суркова, на чьей стороне она играет.

– Партии нечего «давать понимать»: ей всегда все понятно. Как ей посадили на шею Медведева, так его и снимут, а она и позы не переменит. Партия Путина перестала восприниматься Путиным как своя, это фатально. Она перестала быть правой рукой Кремля, а другой нет, ОНФ – это обломок протеза, который еще надо подумать, чем запустить в действие. Для региональной политики это все равно, как для котировок на бирже, о которой ведется расследование. Формирование режима идет над пустотой, а образ единства действий создается за счет пропаганды. Когда все кончится, из-под сцены полезут невообразимые мутанты.

– Вот поэтому Кудрин не возвращается? Кудрин и Сурков отказались демонстрировать солидарность?

– Сурков ушел давным-давно, в декабре 2011 года. Это его пребывание в правительстве – скорее настояние Медведева. Я не знаю, зачем было ему возвращаться в аппарат. С той позиции он ничего не мог делать. Видимо, он привык быть в команде и надеялся найти ее тень в Белом доме.

– Уход его был как-то связан с подозрениями в адрес Медведева?

– В декабре 2011 была совсем другая обстановка в Москве, и уход Суркова был одним из требований демонстрантов. Медведев, возможно, считал, что для него будет популярным шагом – уволить Суркова.

– Подождите. Так это Медведев уволил Суркова, а не Путин?

– Путин стал действовать позже. Тогда Путин был ласков и говорил, что надо понять демонстрантов.

– Так это было реакцией Медведева на заявление Болотной или было все-таки постепенное замещение Суркова на Володина?

– Почему или – или? Медведев хотел сделать приятное улице, а Путин сделал приятное самому себе. Владимир Владимирович помог Дмитрию Анатольевичу легко расстаться с ключевым постом в его администрации. Владислав Сурков ушел сразу после большого марша на проспекте Сахарова, это был момент максимальной паники в верхах. Потом так называемые моральные лидеры разъехались по Таиландам, и все поняли, что протест – это несерьезно. Контроль над администрацией еще во время президентства Медведева стал для Путина важным элементом предсказуемости.

– Кстати, вот близкий Кремлю политолог Дмитрий Орлов пишет, зачитываю, что «Сурков допустил стратегический просчет, дистанцировавшись от Путина и позволяя при этом Глебу Павловскому (не только, но прежде всего ему) жестко критиковать его. Павловский, напомню, требовал от Путина дать Медведеву возможность стать "великим президентом"». Как это было на самом деле?

– Здесь все свалено в кучу. Цитата про великого президента взята из моего старого интервью, чуть ли не 2009 года. <...> Я-то вел себя традиционным образом и привык говорить вслух, считая себя лояльным членом команды. Но в сознании Путина команды уже не существовало. Думаю, для самого Путина команда перестала существовать на рубеже 2010 и 2011 годов, в ту зиму, когда в тандеме непрерывно, не называя друг друга по имени, обижали друг друга. В итоге накапливался груз недоверия, что собственно и рвануло весной 2011 года, когда появился Народный фронт, «ЕР» ушла под Белый дом, и я был уволен тогда же. Где «стратегическая ошибка Суркова»?

– В том, что Сурков якобы сказал, что хотел бы в президенты Медведева. И это было донесено до Владимира Путина.

– Это как раз с фактической стороны маловероятно. Потому что Сурков постоянно общался с Путиным. И они выясняли недоразумения лично. Медведев тоже об этом знал. Такая прозрачность была практикой тандема, а Сурков был еще и офицером связи между Кремлем и Белым домом. Они вместе, Путин и Медведев, договорились, что Сурков пойдет в Кремль в качестве помощника президента Медведева. Он же не мог, работая при президенте Медведеве, работать против него. Многое можно сказать критического о тогдашней внутренней политике и моей работе в том числе, но это не имело отношения к каким-то ставкам на Путина или Медведева.

– Когда Путин говорит правительству «у вас появляется политическая персональная публичная ответственность», что это значит для министров?

– Важно, что это значит для подчиненных министра, кто это слышат. По всей вертикали идет сигнал, что кабинет потерял административный вес, и теперь любой серьезный человек, губернатор или отраслевик, всякий раз будет звонить в Кремль и вызнавать, выполнять правительственные указания. Думаю, последняя возможность самостоятельного шага для премьера – это возможность выбрать день подачи в отставку.

– Путин следит за своими рейтингами? Или, может быть, он занят более важными вещами, а этим – ну, пусть другие занимаются.

– Нет, он прекрасно осведомлен и следит. Важность их он осознавал всегда и корректировал действия, если считал положение опасным. Сейчас, полагаю, рейтинги его в целом устраивают, поскольку он их трактует буквально. А глубинные социологические исследования в Кремле теперь не проводят. Там ведь важно много соотношений, хотя бы рейтинга и антирейтингов. Растут антирейтинги, неодобрения умножаются. Любимый пример главы ФОМ Ослона, который как-то при мне он рассказывал Путину. Если в семье портятся отношения, и мужа раздражает жена, он не скажет ей: «Ты мне надоела». Он говорит: «Что за гадость ты сегодня сварила? Разве это можно есть?» Путину тогда явно не понравилась эта история.

– А на Прохорова и Кудрина в Кремле ориентируются?

– Обоих в Кремле воспринимают всерьез. Если б Путин к Кудрину не относился серьезно, не позвал бы и на «Прямую линию». Кудрин с Сурковым собирали путинскую машину, хотя не они одни. Что до Прохорова... Для Путина важны такие вещи, как ушлость, понимание ситуации и удачливость. Прохоров умело вышел в кэш перед кризисом 2008-го и стал единственным, кто не пришел к нему просить денег. Он легко опередил Миронова с Жириновским на выборах... Любимец судьбы, так сказать. Путин это ценит, но как он видит будущие расклады, не знаю.

– На встречах Владислав Сурков часто говорил, что «политика – это текст». Сейчас постоянно с «текстом» выступает пресс-секретарь Следственного комитета Владимир Маркин. То, что у нас происходит с политикой сейчас, это уже что, не текст, а действия силовиков?

– С точки зрения теории текста, все текст. Пытка тоже текст, некое сообщение, которое до тебя доносят. Вопрос в другом. Российская политика сегодня – текст страшно косноязычный. Это текст, в котором слова, буквы, знаки смешаны. Как в истории про взвод мартышек, которых усадили за клавиатуру: вдруг у них случайно выйдет «Война и мир». Добавочные искажения вносят, чтобы никто не нашел пути к центру власти и не обнаружил там очевидного, – что власть безумно слаба. Поэтому она окружила себя дремучим лесом с Маркиными, Бастрыкиными и так далее. Власть заблудилась и не очень понимает, что делать. Кудрин тоже не может принести в портфеле программу «Что делать?». Да и потом, поверить трудно после того, как так долго никому не верил...

*Когда Сурков говорил, что политика – это текст, он имел в виду ситуацию прошлого десятилетия. Когда система стабилизировалась, утрамбовалась, но осталась немой и безъязыкой. Сурков старался научить разговаривать путинское большинство. Эта попытка оказалась полностью неудачной. Вот где полный провал! И там, где Слава говорит: «Политика – это текст», – я вынужден сказать: «Слава, но текст-то х**вый!» Не вышло текста.*

Я помню, проводили тогда в ФЭПе, в «Александр-Хаусе», это... обучение элиты движения «Наши» и «Молодой России». ( Смеется.) После этих занятий Сурков падал в кресло и мрачно курил: «Что, что это такое?! Что мы с ними делаем?» Сегодня видно, что мы сделали. Мы видим натасканных на мини-лексикон агрессивных карьеристов, считающих себя причастными к власти, поскольку всегда близки к ее бюджетам. Но не имеющим никакого содержания или позиции, кроме контратаки, причем – атаки слабых, под прикрытием власти и милиции.

Так же не задалась и «суверенная демократия». Прекрасный пропагандный лозунг эпохи идеологического нажима Буша-младшего, с его доктриной принуждения к демократии 2005–2008 годов. Но сегодня лозунг мертв.

Часть провала Медведева – в слабой версии внутренней политики, которую мы тогда разрабатывали. Мы опирались на путинский консенсус, который все продлевали и продлевали. Считалось, пройдя через повторные выборы Медведева при Путине-гувернере, политическая система сможет перейти к самоуправлению. Теперь я думаю, это было утопией. Нельзя стратегически мыслить, одновременно тревожась: «А что там сегодня этот Юргенс сказал? Что он себе позволяет?!» В таком состоянии голова вечно занята глупостями. В итоге занятая глупостями голова стала интеллектом власти, которую мы выращивали, как кочан, на кремлевской грядке все 12 лет.

http://worldcrisis.ru/crisis/1119562/replic_p