АРТЮШЕНКО ОЛЕГ (artyushenkooleg) wrote,
АРТЮШЕНКО ОЛЕГ
artyushenkooleg

Categories:

ТРЕТЬЯ БАРБАРОССА. Часть - 5.

Приложение 3: Руслан Саидов и Чечня

Одной из самых трудных задач для нас было понять место и роль агента ГРУ Руслана Саидовича С-ева («Руслана Саидова») в истории Чечни за последние 15 – 17 лет. Нас ставил в тупик его быстрый переход от сепаратистов к кадыровцам, который, видимо, включал помощь в ликвидации Садулаева и Басаева. С другой стороны, три года назад он сильно скомпрометировал Ахмеда Кадырова перед саудовцами подставив Абу аль-Валида под удар батальона «Восток». И все это открыто, на глазах у Турки, Эрмарта и Брейтвейта! Были и другие странности. Напрашивался вывод, что в тупик нас ставил неправильный угол зрения. Нужна была новая парадигма понимания – максимально простая («бритва Оккама») и устраняющая наибольшее число противоречий. К такой парадигме мы пришли, когда, подумав над новейшей политической историей Чечни, решили отказаться от легенды о «пророссийских» и «антироссийских» чеченцах и предположили существование секретного плана между ними. И сразу все увиделось намного яснее.

Как и другие основатели Фарвеста, к началу 90-х гг. Саидов входил в личную агентуру генерала ГРУ Юрия Гусева, принимавшего активное участие в разгроме СССР и социалистического содружества. Полагаем, что Гусев направил Саидова к Дудаеву вскоре после переезда последнего из Эстонии в Чечню. Официально, Саидов мог был внедрен в окружение Дудаева руководством ГРУ для оперативной работы или как офицер связи. Неофициально же, он был агентом влияния Гусева и должен был направлять Дудаева в соответствии с планами Гусева и его сообщников в руководстве страны по развязыванию гражданской войны вдоль южного периметра СССР. В обоих качествах, на протяжении 90-х годов Саидов оставался теневой фигурой во Внешней разведке ЧРИ, созданной Нухаевым в начале декады. Через него осуществлялась конспиративная связь между сепаратистским руководством Чечни и спецслужбами США, Англии, Турции, Саудовской Аравии, Пакистана, а также ГРУ. Это была роль, которая позволяла Саидову оставаться в стороне от междоусобной борьбы между Масхадовым и полевыми командирами, салафитами (ваххабитами) и традиционными суфиями вроде муфтия Кадырова.

Здесь нужно пояснить политический расклад в Чечне 90х гг. Там было два враждебных лагеря. Один – Дудаев, Масхадов, Атгериев, Ахмат Кадыров, Саидов – представлял идеологический вектор Гусева и турецкого Генштаба. Это ориентация на создание светского государства кемалистского типа на основе Большой Чечни, которая включала бы Ингушетию, район Моздока, ногайские районы Ставрополья, Хасавюрт и часть Дагестана севернее Терека для выхода к Каспию. Остальной Дагестан был бы частью протекторатов Чеченской мини-империи на Северном Кавказе. Дудаев, Масхадов, Кадыров придавали большое значение религиозному фактору, но видели исламизацию как возвращение к традиционной для Чечни формы ислама адаптированного к древним национальным обычаям (адаты).

Другой вектор – это арабы (Хаттаб). К ним примкнули Яндарбиев, Удугов, Багаутдин, Садулаев и Басаев (хотя и не сразу). Они предпочитали ислам салафитского толка, джихад и шариат на всем восточном Кавказе. Одно время мечтали даже дойти до Москвы. Их цель – халифат под управлением арабов. Чеченцы бы в нем растворились.

К началу 1999 года руководство Чечни пришло к выводу о неизбежности новой войны с Россией. В марте Масхадов подписывает приказ о создании МГБ ЧРИ и назначает его главой бригадного генерала Турпалали Атгериева, одного из своих наиболее доверенных людей. В приказе перечислялись структурные подразделения Министерства. Но не все. Саидов (по предварительной договоренности с Нухаевым, который в это время жил в Турции) убедил Масхадова и Атгериева воссоздать в новом МГБ глубоко засекреченное автономное Бюро в Стамбуле, своего рода мини-разведку с базой в Турции под крылом военных. Предполагалось, что это подразделение будет активизировано в том случае, если Россия победит в надвигающейся войне, и чеченцам придется перейти к тактике инфильтрации в новые органы власти и временной реинтеграции в РФ. Тогда им понадобится собственная разведслужба с каналом связи с Западом и коррумпированными элементами в российских спецслужбах и центрах политической власти. 5

Это была тактика «зикризма», так иногда называется учение Ахмета Кунты-Хаджи Нишиева (г.р. около 1830). В 1848 – 9, Кунта совершил хадж, во время которого стал членом древнего суфийского тариката (братства) Кадирия (11 век). Кадирийцы отвергали учение накшбандийского тариката Шамиля, осуждали насилие, войну и взамен джихада проповедовали внутреннее самоочищение и духовное совершенствование. Проповедь Кунты привлекла к нему вайнахские массы, уставшие от войны Шамиля против России, угрожавшей выживанию чеченцев как народа. В 1999, в предверии новой войны с Россией, возникала сходная историческая ситуация. Ахмед Кадыров был прямым потомком Ильяса – Хаджи, ближайшего сподвижника Кунты (в 1860 годы они вместе сидели в российской тюрьме). Поэтому вполне логично, что ему и предназначалась роль миротворца и пророссийского лидера в случае поражения сепаратистов. Итак, о секретном приложении к указу о МГБ знали не только Масхадов и Атгериев, но и муфтий Кадыров.

Видимо не случайно, что все носители этого секрета (кроме его авторов – Саидова и Нухаева) погибли. (Как и Радуев, который мог вспомнить, что его телохранителя звали Адам Демильханов.) Атгериев, официальный начальник Саидова, скоропостижно скончался в российской тюрьме через два года после посадки. Возможно потому, что он слишком много знал. А Устинов не был пожизненным генпрокурором. На его место мог прийти другой и начать задавать неудобные вопросы. Таким образом, боевой путь бригадного генерала Руслана С-ва («Руслана Саидова ») в Чечне указывает на существование боевого кадирийского подполья в сердце кадыровского режима, которое активизируется в момент нового международного или внутреннего кризиса. Поэтому мы предполагаем, что одной из задач группировки Аль-Турки – Нухаева –Саидова является завершение автошоссе между Чечней и Грузией, где Фарвест заблаговременно складирует часть контрафактного оружия, которое они продают в Грузию со своих заводов в Восточной Европе.

Одновременно, Саидов, Нухаев и Демильхановы проводят масштабные операции по дезинформации российского руководства о положении в Чечне, используя для этого центральные СМИ в России и за рубежом. Поскольку на сегодняшний день практически все боеспособные банды чеченских боевиков «сдались» и были интегрированы в госструктуру Кадырова, возникает необходимость доказывать федеральной власти незаменимость Рамзана. Для этого Фарвест использует такой элемент «стратегии напряженности», как создание виртуальных банд, «арабских эмиссаров» и «каналов финансирования». По нашим наблюдениям, одним из таких виртуальных персонажей является «араб Ясир из Алжира», который материализовался на Северном Кавказе весной 2006. Этот персонаж, что-то вроде поручика Киже, служит посредником между фиктивным вооруженным подпольем Демильхановых и фиктивным каналом внешнего финансирования этого фиктивного подполья. В то же время реальные каналы Стамбульского Бюро Саидова-Нухаева, остаются глубоко законспирированы.

Надо сказать, что кадыровцы своих планов особенно не скрывают. Многие официальные деятели кадыровского режима открыто говорят о независимости Чечни как о решенном деле. Возьмем депутата чеченского парламента Магомеда Хамбиева. Еще три с половиной года назад он воевал с Россией в качестве министра обороны Ичкерии, затем легализовался, и Кадыров на выборах ввел его в Парламент Чечни. Саидов ездил за него агитировать избирателей. К Хамбиеву кадыровские милиционеры (все они – легализовавшиеся боевики, воевавшие с Россией) и сейчас обращаются к нему перед строем, называя министром обороны. А он в присутствии Кадырова с трибуны Парламента говорит о том, что через 10 – 15 лет Чечня добьется независимости. Весь парламент аплодирует. Кадыров молчит и улыбается.

Сам Кадыров два года назад в приемной Козака в Ростове громко говорил журналистам, что первого русского убил, когда ему было 14 лет. А против независимости он только тогда, когда ему что-то надо от Путина, чаще всего денег.

С теми же чеченцами (а их немало!), кто реально за Россию, поступают как с Байсаровым или, в лучшем случае, как с Алхановым.

Власть в Чечне на 90% сознательно отдана суфийским боевикам, чтобы закончить войну. Но боевики, долгие годы воевавшие против России, не стали ее вдруг любить, они ждут своего часа и особенно этого не скрывают. А в горах остались либо маргиналы-ваххабиты, либо подставные от Демильханова.

Приложение 4: Фарвест и суфийские тарикаты

В связи с глубокой вписанностью фарвестовской группировки Турки – Саидова в исламские и исламистские круги, надо затронуть тему суфийских братств (тарикатов). Вспомним, что банк BCCI, наиболее близка параллель Фарвесту, был создан пакистанским суфием (Агха Хасан Абеди), и в его отделениях работало не малое число членов суфийских тарикатов. Можно сказать, что Фарвест включает две структуры тайной политики, соответствующие аналогичным структурам двух элитных баз, на которые он опирается: постфашистское крыло атлантизма и традиционный ислам.

В первую входит система спецслужб и закрытых элитных клубов типа Билдерберга, которые определяют стратегические векторы развития «демократических обществ» и западного империализма. Эта структура персонифицируется, например, в Брейтвейте. Сэр Родрик – мэтр англо-американской разведывательной элиты и координатор их взаимодействия. Он также член Билдерберга еще с 80х годов. Во вторую – внешне вестернизированные феодально-родовые структуры исламского мира. От Запада они переняли генштабы и спецслужбы, но глубинный уровень тайной политики остается традиционным, исламским. Его сердцевина – это внутренний, или мистический Ислам суфизма, исторически организованный в тайные братства. Чтобы иметь влияние на самые глубинные процессы в исламском мире, надо быть членом тариката, и не просто братом, а суфией, его духовным шейхом.

Ряд деталей и обстоятельств позволяют предположить, что не только Нухаев (это точно), но также Саидов и даже Суриков являются не просто шейхами в общеупотребительном на Востоке значении особо уважаемых людей, а скрытыми суфийскими. В частности, на это указывает значительное влияние Саидова в исламских кругах стран Ближнего Востока, его близость к Нухаеву, а также некоторые обстоятельства карьеры Саидова в ГРУ.

По свидетельству Саркисяна, Гусев настоял на приеме в ГРУ Филина, Саидова, Сурикова и Лихвинцева против категорических возражений кадровиков. Преодолеть их сопротивление Гусев мог только с помощью главы ГРУ генерала Ивашутина. Чтобы получить санкцию Ивашутина ему надо было как-то объяснить, почему ГРУ нуждалось в агентах, чьи предки были бандеровцами, абреками и, в случае Филина, «инвалидами пятой группы».

Аргументы Гусева, видимо, сводились к тому, что такие биографии облегчат глубокое агентурное проникновение, например, в ближневосточные элиты или в военно-политические и спецслужбистские круги, так или иначе связанные с северокавказскими и украинскими землячествами на Ближнем Востоке и в Северной Америке. У Гусева был еще один аргумент – он лично знал семьи, отцов своих кандидатов и мог поручиться за них.

Если Гусев готовил кадры глубокого проникновения в исламские элиты Ближнего Востока, то должен был начать внедрять Саидова в одно из братств уже в начале 80х. Но скорее всего, Саидов был посвящен в тарикат еще до того, как Гусев решил забрать его в ГРУ, и это было в его глазах большим плюсом. Если наша догадка верна, то агентурная ценность, может даже незаменимость Саидова и Сурикова как для Гусева, так и американо-английских, саудовских и турецких партнеров Фарвеста в немалой мере определялась их положением в суфийских тарикатах.

Отметим, что в поведении и методах работы Сурикова, в том числе в специфике его мимикрии, провокаций и интеллектуальной перевербовки, поставленной на поток, вплоть до дара внушения, можно заметить элементы психологического тренинга суфизма. Мы не исключаем, что с его стороны имеет место сознательная симуляция поведения суфийского шейха Мансура (18 век), известного своим даром внушения в обращении неверных. В условиях, когда общественное сознание оказалось отброшенным в мракобесие и религиозную архаику, в таких приемах манипуляции нет ничего неожиданного, и, увы, в отношении определенной аудитории они могут быть весьма эффективны.

Можно предположить, что, подобно отцу и сыну Кадыровым и большинству чеченцев, Саидов принадлежит к кадирийскому вирду Кунты (хажи-вирд, кунтахаджиевцы, зикр «Уллилах»), у которого в свою очередь есть ряд местных изводов (Дал Муклях, Хьяаж мурд, Батал хаджи, и нек. др.). Они нередко враждуют с вирдами накшбандийского тариката (Арсановых, солсахаджийцами и др.). Ошибочно считать, как это часто встречается, что накшабандийцы - «за войну», а кадирийцы «за мир». Это своего рода «религиозная активка», которую издавна распространяет агентура кадирийского муфтиата. Значимые для нас различия между двумя вирдами имеют психологически-политическую основу, которую можно понять только в контексте 200 лет русского и советского владычества на Кавказе. Поэтому мы ограничимся тезисной формулировкой: накшбандийцы – открытые, честные воины «в чистом поле», кадирийцы – скауты, подпольщики, люди двойного дна. Руслан Саидович С-ев – бывший личный агент генерала Гусева, а ныне младший партнер британских, турецких и саудовских спецслужб – нашел в кадирийстве идеальное легендирование для своей карьеры Азефа Кавказа.

Наконец, видимо неслучайно, Саркисян несколько раз указывал нам на близость Саидова к шейху Абу Хамза аль-Масри (египтянин Мустафа Камель Мустафа) – одному из самых известных представителей радикального ислама на Британских островах. В начале 1990-х годов Абу Хамза отправился в Афганистан, где, по его словам, принимал участие в "священной войне против неверных" в качестве инструктора-подрывника. Потерял там обе руки и глаз. Вернувшись в Лондон, стал активно поддерживать чеченских сепаратистов. Его организация аль Мухаджирун (Al-Muhajiroun) вербовала добровольцев для Чечни прямо в стенах Лондонской школы экономики – элитном учебном и научно-разведывательном центре атлантизма. Кстати, Абу Хамза приветствовал сентябрьские взрывы в Москве. На вид – типичный представитель первого поколения джихадистов-халифатчиков, подготовленных разведкой принца Турки и пакистанцами. Но надо иметь в виду, что тарикаты активно внедряют свою агентуру в салафитский фундаментализм. Поэтому не исключено, что Абу Хамза – тайный кадирист, и что Саидов внедрен также в какой-то ближневосточный тарикат помимо вайнахско-ингушского. Не исключено, что первые поездки Саидова в Англию в начале 90-х шли по этим каналам (что не исключает и других, менее экзотических). В Англии среди индо – пакистанских и, в меньшей степени, египетско–сирийских (из города Хама) иммигрантов действуют сильные скрытые братства, внедрившиеся в британскую элиту, и связанные с чечено-дагестанскими братствами.

Суфизм Саидова, Нухаева и (?) Сурикова предполагает их враждебность панисламизму (об этом много писал Нухаев) и подтверждает наш тезис об их политической ориентации на пантюркизм.

Приложение 5: Фарвест и Великий Туран

Турция занимает особое место в деятельности Саидова и Сурикова. Здесь их наиболее надежное убежище и операционная база. Если бы Саидов был действительно панисламистом, на что, казалось бы, намекал факт его работы советником у Эрбакана, такой базы в Турции у них быть не могло. Дозированные «утечки» оперативной информации 2003 – 05 годов создавали искаженную картину. По всей вероятности в 1995 Саидов был внедрен в окружение исламиста Эрбакана по заданию турецкого Генштаба. Только прямые связи с турецкими военными на самом высоком уровне могли обеспечить Саидову и его Стамбульскому бюро стабильные легальные условия существования, документы прикрытия и «крышу» для подрывной деятельности против России. Выходы на такую связь существовали изначально благодаря многочисленным черкесским родственникам Сурикова, к началу 90-х занимавшим высокие посты в армии, полиции и спецслужбах Турции.

Их быстрый карьерный рост пришелся на 80-е годы в период правления военной хунты генерала Кенана Эврена. Эврен принадлежал к постфашистскому крылу силовой элиты Турции и был командиром СТК – Seferberlik Taktik Kurulu – антипартизанских сил, входивших в тайную сеть НАТО «Гладио», контролируемую ЦРУ. Цэрэушники называли проамерикански настроенного Эврена и его людей - «наши ребята». А Фитц Маклин (МИ-6) помогал организовать первые ячейки СТК. Эврен был также мастером «стратегии напряженности», некоторые приемы которой используются сейчас Фарвестом в России.

Мы предполагаем, что в 1980-х родственников Сурикова-Натхоева опекали и помогали им в продвижении по службе президент Кенан Эврен, американцы (Эрмарт, Гейтс) и англичане (Брейтвейт, в те годы обеспечивавший координацию между британскими и американскими спецслужбами в Вашингтоне). Кстати, Стамбул, где постоянно проживают Нухаев и Саидов, это традиционный центр британских разведывательных операций против СССР и России. Но в блестящей карьере родственников Сурикова мог быть заинтересован еще один человек – генерал Гусев.

В подборе и воспитании своей агентуры Гусев руководствовался какими-то не до конца понятными нам принципами. Но помимо требования личной преданности, с уверенностью можно говорить об одной закономерности. Его агенты глубокого элитного проникновения не были этническими русскими и имели в своей родословной «компрометирующие связи» с антисоветским и антироссийским подпольем и зарубежными землячествами. К наиболее ценным из них относились адыгеец-натухаец Суриков (Натхоев) и дагестанец-акинец Руслан Саидович С-ев. Оба принадлежали к этносам, сохранившим пережитки родового строя. Тем самым «родственников» у них было, как минимум, на порядок больше, чем у этнических русских. Причем эта родня процветала в очень интересных для Гусева местах: Ближний Восток, Средняя Азия и Запад. На Западе существовали этнические землячества из горцев, воевавших на стороне гитлеровцев и даже еще более ранние, с Гражданской войны. Из их числа западные спецслужбы набирали кадры для подрывной работы против СССР и России. То же самое в Иордании и Турции, где селились мусульмане с Северного Кавказа еще со времен его покорения Российской Империей. В глазах Гусева агентурная ценность Сурикова в немалой степени зависела от карьерных успехов его этнической родни за границей. В первую очередь в Турции (род Натхоэ) и Англии (Беренис). А если гипотеза военной контрразведки верна, и Фриц Эрмарт – наполовину натухаец, значит у Сурикова была «родня» и в США. Поэтому можно предположить, что, когда в 1980 г. генерал Кенан Эврен встал во главе успешного военного переворота, Гусев через него стал помогать карьере родственников Сурикова – Натхоева в армии и спецслужбах (например, делясь информацией по курдам – Сурикова замечали на курдистанском театре военных действий). Можно предположить, что то же самое делали американцы и англичане. Ведь по сути дела, на основе выходцев из родового аула Натухай создавался конспиративный канал связи между высшим руководством Генштаба МО СССР и спецслужбами НАТО! И этот канал был в руках Гусева, потому что самая важная информация из личных дел его агентуры, местонахождение секретных фондов, электронные счета, явочные адреса – хранились только в его голове.

Важно подчеркнуть, что ориентация Фарвеста на пантюркизм, а не панисламизм основана не на этнической принадлежности его лидеров (адыгейцы и чеченцы - не тюрки), а скорее наоборот – вопреки декларируемой ими идее сохранения своей национальной самобытности! Ведь в отличие от Советского и российского руководства, кемалисты проводили политику безжалостного отуречивания нацменьшинств, в т. ч. выходцев с Северного Кавказа. Никакая Республика Адыгея или Чечня в Турции немыслимы! Такой агрессивной политикой ассимиляции Турция отличается не только от России, но, к примеру, и от Иордании. Лишь недавно под влиянием Европы исламистское правительство признало за нацменьшинствами некоторые культурные и языковые права. А военные не соглашались даже с этим долгое время. В результате – большинство черкесов в Турции ассимилированы, почти не говорят на родном языке. Но несмотря на разрушительные последствия тюркского шовинизма на свои этносы, Суриков и Саидов ориентируются на Турцию. Почему? Потому что с Генштабом Турции и «Серыми волками» их связывает общность цели – разгром России и раздел ее территории. Это нечто сродни мотивам тех граждан СССР, кто в войну шел на службу гитлеровцам по политическим мотивам, веря, что Третий Рейх это единственная сила, способная победить большевиков. В войну многие нацменьшинства и даже русские ступали в СС, хотя не были нацистами и немцами, а просто ненавидели СССР и советскую власть. Здесь исторический генезис Фарвеста. Вчера вместе с нацистами, сегодня – с «Серыми волками».

За пантюркизмом стоит сильное государство - член НАТО, в первую очередь – его силовые институты и тайные организации. Кроме того, пантюркизм в России и СССР имеет давние традиции борьбы на стороне врагов России. Что же касается панисламизма, то это течение не имеет за собой государственного центра, мощных спецслужб и сильной традиции на территории бывшего СССР. Поэтому по логике Саидова и Сурикова для достижения главной цели Фарвеста –расчленения России – сотрудничество с пантюркизмом имеет неоспоримое преимущество над панисламизмом.

Агентурные, политические и идеологические связи Нухаева, Саидова и Сурикова с турецким Генштабом подсказывают особую важность для них северокавказских джамаатов. С ними Фарвест работает с учетом стратегической перспективы Генштаба Турции.

Эта стратегия, сформулированная в узких кругах Эвреном и руководством «Серых Волков», основана на убеждении, что в 1990 – 2000-е годы Турция еще не будет готова экономически и политически строить пантюркистскую империю из частей бывшего СССР и РФ. Сперва надо укрепить экономику и максимально войти в Европу, а уже затем, в 2010 - 2020, приступить к созданию Великого Турана. Эта светская протофашистская империя тюрков будет представлять собой конфедерацию из Турции, Северного Кавказа, Поволжья, Урала, Западной Сибири, тюркских государств СНГ, населенных тюрками территорий Ирана, Афганистана и Китая. В такой конфедерации расширенная Чечня была бы главным партнером Турции на Северном Кавказе, а Черкесия между Черным морем, реками Лаба и Кубань, была бы чем-то вроде Северного Кипра после того, как оттуда выгонят 2 миллиона русских. Строительство пантюркистской конфедерации начнется с отделения Чечни и всего Северного Кавказа, а также создания «Великой Черкесии» от Сочи до Анапы. До 2025 года предполагается сделать Крым татарским и отделить от РФ Поволжье. К 2030 – отделить от Китая Синьцзян и провозгласить империю.

Таким образом, геополитический проект турецкого Генштаба схож с планами Третьего Рейха, задачами Плана Барбаросса и его принципами этнической борьбы. Суриковско-саидовский, а также филинский (постбандеровский), проекты взаимно дополняют друг друга, предусматривая уничтожение России и создание на ее трупе совершенно новой геополитической реальности. Фарвестовцы видят Великий Туран как аналог гитлеровской Германии, а независимые Чечню - Ичкерию, Великую Черкесию и т. д. как аналоги усташеской Хорватии, Словакии Тисо или салашистской Венгрии последних месяцев войны.

В контексте этого плана становится понятной подсобная роль салафитов (ваххабитов) и остальных религиозных халифатчиков. Это временные союзники и агентура светских неофашистов Генштаба и «Серых Волков», которую они нередко используют втемную. Они нужны, когда требуются саудовские деньги или надо создать «зоны управляемого хаоса». Например, бардак в Фергане и Киргизии – нужен, чтобы отсечь от туркменского газа и казахской нефти Китай, и как давление на Россию через миллионы беженцев из Средней Азии. Ваххабизм в Поволжье (Хизб ут-Тахрир – это контроль за потоком нефти и газа в ЕС, отчленение от России Урала, Сибири и Дальнего Востока. Отсюда, кстати, и постоянные выезды Сурикова (с людьми Гатауллина?) на рекогносцировку в Удмуртию, Татарию, Башкирию, Марий – Эл – в места, где находятся стратегические узлы нефте- и газопроводов. Это театр будущих спецопераций и возможно даже боевых действий. В свое время Суриков получил подготовку по организации диверсий и партизанской войны и несколько раз применял свои знания на практике в зонах локальных конфликтов и горячих точках в 80 – 90-е годы.

Но главная ценность ваххабизма для фарвестовцев – это притягательность религиозного фундаментализма, его «пассионарность», которая оказывает особенно сильное воздействие на мусульманскую молодежь. Ни турецкий Генштаб, ни Кремль не способны дать ей ни духовной, ни материальной пищи. А Ислам, как показала практика, может. Поэтому Фарвест использует ваххабизм, чтобы подготовить российские джамааты к вооруженной борьбе под видимым флагом Халифата за невидимое дело турецких пантюркистов. Его основной задачей на данном этапе является расширение их мобилизационной базы. Такую цель преследовала провокация Саидова в Нальчике. Мы полагаем, что Саидов сыграл в этом эпизоде роль двойного агента. А именно, с помощью агентуры Стамбульского бюро в спецслужбах Кабардино-Балкарии, ему удалось заблокировать превентивные действия по упреждающей информации о готовящемся террористическом рейде. Причем эту информацию он же и помог получить. Власти могли арестовать несколько десятков зачинщиков, и на этом все было бы кончено. Но по указке Саидова его местные друзья сознательно довели дело до обреченного и максимально кровавого мятежа. Сотни молодых ребят стали пушечным мясом для тайных целей пантюркистских фашистов. Тысячи их родственников и земляков теперь настроены на мщение России. На порядок увеличилась мобилизационная база для будущих ваххабитских мятежей куда большего масштаба, которые вспыхнут в момент острого внутреннего или внешнего кризиса. Подобная операция, по полученным нами данным, была проведена Саидовым и в Андижане. Там была еще и цель убрать Рустама Расуловича Иноятова, Председателя СНБ Узбекистана, старого чекиста советской школы и врага Фарвеста, который регулярно зачищает их агентуру в Ферганской долине и силовых подразделениях республики. Но из этого ничего не вышло. Поэтому сейчас Фарвест перешел к тактике разжигания вражды между узбекским ГРУ и СНБ.

Приложение 6: Руслан Беренис

В историко-политическом плане большой интерес представляет участие в Фарвесте Руслана Берениса. Можно считать установленным фактом (подтверждено надежным источником в Англии и как правило хорошо информированным американским журналистом), что семья Берениса попала в Англию в начале 1950-х гг. в числе военнослужащих и членов их семей из Северокавказской дивизии Вермахта, которой командовал генерал-майор Султан-Гирей Клыч (Султан-Келеч-Гирей). Дивизия была укомплектована из представителей мусульманских народов Северного Кавказа. В начале мая дивизия Клыча вместе с казачьим корпусом Краснова перешла из Северной Италии в Австрию и сдалась в плен англичанам в надежде избежать заслуженной кары от советского правосудия. Казаков Краснова англичане передали советским властям почти всех (27 тыс. из 30), а из дивизии Клыча, только его самого и 125 других офицеров. Клыча повесили в Москве в 1947 году вместе с Красновым, Шкуро и другими матерыми врагами Советского народа. А вот куда делись пять тысяч гитлеровских горцев с членами своих семей, и почему англичане оказали им такое предпочтение перед белоказаками, своими союзниками в интервенции 1918-20 гг., на эти вопросы мы не смогли найти внятного ответа в западной литературе. Но нетрудно догадаться, что в отличие от православного казачества, жившего в глубине СССР, мусульманские народы Северного Кавказа имели для англичан и американцев стратегическое значение в силу своего расселения вдоль нашего южного подбрюшья и исторических традиций военной борьбы с Россией при поддержке англичан. Горцы из дивизии Клыча были кладом для атлантических спецслужб в плане создания агентурной сети на советском Кавказе, налаживания разведывательной и диверсионной работы, информационно-психологической войны и прочих видов подрывной деятельности против СССР. Формировались также антикоммунистические и антирусские землячества на Западе. Семья Берениса была среди тех, кого получили англичане, большинство попало в США. Среди последних могла быть и семья Фрица Эрмарта. Это лишь предположение. Но оно согласуется с информацией полученной от Саркисяна о родственниках Сурикова из Адыгейской АО, которые после 1942 года очутились в Германии, а затем переехали в США. Интересно, что в 1951-2 гг. Брейтвейт служил в военной разведке в Вене и, по его словам, проводил собеседования с беженцами из Восточной Европы, желавшими получить британскую визу. В принципе, он уже тогда мог пересекаться с семьей Беренисов. Впрочем, полагаем, что эту фамилию они взяли уже в Англии. У английских разведчиков, которые как Брейтвейт, вели собеседования с беженцами из СССР были определенные инструкции для решения вопроса о визе. В них входил список наиболее ценных для англичан этносов. Адыги (черкесы) ценились особенно, благодаря их давней традиции сотрудничества с англичанами против русских. Мы полагаем, что Беренисы были адыгеями-натухайцами, как Натхоевы (этническая фамилия Сурикова) и возможно Фриц Эрмарт (наполовину). Судя по поездке Саидова и Филина в Англию в 91 г. для покупки героиновой лаборатории, Гусев должен был иметь сношения с английской разведкой и подбор агентуры для связи между ними шел уже давно, может быть еще со времен его спецгруппы “Н” в Шинданде и Саланге. Эту агентуру могли набирать по этническому признаку, так надежнее, – Беренис от англичан, Суриков и Саидов от Гусева. Что касается Брейтвейта, то помимо предполагаемых нами контактов с нацистскими горцами в Австрии в 51-2 гг., на возможность его участия в подборе такой агентуры из натухайцев указывает активность Брейтвейта в т. н. «обществе Оркарта» (Дэвида Уркарта, David Urquhart), где также активен Суриков. Уркарт, резидент английской разведки в Стамбуле (1830-е гг.), создал первую британскую агентуру среди адыгейцев и даже стал автором их национального флага. Как истинный английский джентльмен, Сэр Родрик гордится славными традициями своей страны и считает своим долгом продолжать их...

Конец справки

ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://artyushenkooleg.livejournal.com/277509.html
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments