АРТЮШЕНКО ОЛЕГ (artyushenkooleg) wrote,
АРТЮШЕНКО ОЛЕГ
artyushenkooleg

Categories:

ТРЕТЬЯ БАРБАРОССА. Часть - 20.

Официальные биографические сведения о Гусеве скупы.


  • ГУСЕВ ЮРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ 20.05.1935, г. Шахты Ростовской обл. – 30.11.1992, Москва. Из служащих. Тульское СВУ. Генерал-полковник. В 1986-1992 заместитель и 1-й заместитель начальника ГРУ Генштаба ВС. Трагически погиб. Похоронен на Троекуровском кладбище.

Гусев действительно погиб случайно в автокатастрофе, подозрения подстроенности были, но не подтвердились.

Фотографии Гусева нет. Но в своей недавно опубликованной книге “Военные тайны. Янтарная комната” (2005) Сергей Турченко так описывает внешность генерала незадолго до его гибели.

Навстречу вышел из-за стола высокий осанистый мужчина, которому на вид было не более 55 лет, белолицый, с густыми светло-русыми слегка волнистыми волосами, зачесанными назад и чуть наискось, в генеральской рубашке бутылочного цвета с расстегнутым воротником, без галстука, с голубыми авиационными лампасами на безукоризненно отутюженных брюках... Бросились в глаза великолепные коричневые лаковые туфли, каких, конечно, не выдавали в армейских вещевых службах даже маршалам, не то, что генералам... Но самое примечательное во внешности Гусева было гармоническое сочетание цвета лампас с огромными синими какими-то не по должности и не по возрасту наивными, почти детскими глазами... 43

Мое внимание тоже привлекли эти какие-то совсем уж необычные туфли генерала. Из описания Турченко создается образ обаятельного, красивого, любящего пожить мужчины в соку лет, наверное не врага женскому полу. Теперь рассмотрим то немногое, что мы знаем или имеем основания предполагать о днях и трудах генерала до того утра 1991 года, когда, по словам завотделом «Красной звезды», капитана первого ранга Сергея Турченко, Гусев вызвал его к себе в штаб-квартиру ГРУ на беседу о Янтарной комнате.

У меня нет информации, какие службы ГРУ возглавлял Гусев. Но по ряду косвенных данных и сообщений, включая компромат 2003-04, можно предполагать, что в то или иное время круг обязанностей Гусева включал сеть анти-КОКОМ –зарубежных коммерческих организаций для импорта в СССР техники и материалов, запрещенных соглашениями стран НАТО и их союзниками, а также курирование системы спецобучения партизанских кадров из стран Третьего мира.

Известно, что где-то лет за десять-двенадцать до беседы Гусева с Турченко, на рубеже 1980-х годов, генерал Гусев оказал протекцию в поступлении на службу в свое ведомство нескольким молодым людям и, несмотря на категорические возражения кадровиков, добился, чтобы их приняли в эту наисекретнейшую организацию. Если верить источникам подполковника Саркисяна (а доверие они вызывают хотя бы потому, что он заплатил за эту информацию своей жизнью), возражения кадровиков ГРУ против кандидатур Владимира Ильича Филина (1959 г.р.), Алексея Александровича Лихвинцева (1960 г.р.), Руслана Шамильевича Саидова (1960 г.р.) и Антона Викторовича Сурикова (1960 г.р.) (все кроме последнего – имена прикрытия) были вызваны обстоятельствами их родословной, которые в те неполиткорректные времена приводили в сильное возбуждение и кадровиков куда менее таинственных учреждений.

По свидетельству А. Саркисяна, один «очень уважаемый ветеран» сообщил ему, что

Генерал лично знал отцов Сурикова, Саидова, Филина и Лихвинцева. Несмотря на категорические возражения сотрудников, ответственных за кадры (из-за анкет), генерал своим авторитетом добился включения их в структуру.

Можно предположить не без помощи начальника управления кадров Изотова и с санкции Ивашутина. И молодые люди пошли учиться в спецучреждения ГРУ и потом поехали на практические занятия в Афганистан.

Ты помнишь, Антоша, дороги Афганщины?

В провинциальный город Шинданд на западе Афганистана 5-ая гв мс дивизия 40 армии вошла вскоре после захвата дворца Амина в Кабуле. Рядом с городом была построена огромная военная база. Официально, в Шинданде находилось только одно боевое подразделение советских спецслужб – оперативный отряд КГБ Карпаты-1. Но по всему Афгану ходили слухи об «отмороженных» грушниках из некой спецгруппы «Н», базировавшейся в Шинданде, а также в районе перевала Саланг, где знаменитый тоннель, построенный советскими инженерами в 70-х годах, связывал трассу Термез – Пули-Хумри с Кабулом. Литера «Н» означала «наркотики». Спецгруппу сформировали по приказу Гусева. Вот что сообщает о ней Армен Саркисян:


  • Установленный факт: еще в 1982-1986 годах в Афганистане (база – Шинданд) действовала созданная по его [Гусева – ред.] приказу и непосредственно на него замыкавшаяся группа под командованием Косякова. В 1983-84 гг. в ее составе находились Филин, Саидов, Лунев; в 1984 г. – Суриков; в 1984-85 гг. – Лихвинцев, Петров (полгода – с марта по август 1984 г. – они были там все вместе). Задача группы – борьба с контрабандистами спецтовара. На самом деле они «плохих» контрабандистов пресекали, а «хорошим» контрабандистам давали коридоры и прикрытие.

Ключевая фраза: спецгруппа «непосредственно замыкалась» на Гусеве. То есть она не входила ни в какое подразделение ГРУ. Между Косяковым и Гусевым не было промежуточных инстанций. Это была как бы карманная команда генерала. Официально спецгруппа была создана для борьбы с наркотрафиком, который финансировал душманов и использовался для разложения советских войск, а также создания диверсионной сети на территориях СССР прилегающих к афганской границе. Американцы планировали на будущее и не ошиблись. В 90х гг. банды диверсантов Турки стали совершать регулярные набеги «за речку», порой вырезая целые наряды 201-й дивизии.

В то время американцы задействовали секретную программу «Операция Москит» по разложению советских войск с помощью наркотиков. Эту идею подал Рейгану в 1981 году глава французской военной разведки граф де Маранш. Рейган отдал соответствующий приказ директору ЦРУ Кейси. Центральную роль в этой операции играла связка ЦРУ– пакистанская разведка – банк BCCI, тот самый, через который шло финансирование операции Иран-контрас. За банком стояли крупнейшие фигуры мировой закулисы во главе с дядей принца Турки Камалем Адхамом и саудовским миллиардером Аднаном Хашогги.

Теперь поразмышляем над загадочной фразой Армена о «хороших» и «плохих» контрабандистах. Кого моглa «крышевать» спецгруппа “H”?

Еще до встречи Маранша с Рейганом, в мае 1979 пакистанцы свели ЦРУ с афганским авторитетом Хекматьяром, который впоследствии стал главным накобароном душманов. С пакистанцами и организацией Хекматьяра у американцев были необходимые для «Операции Москит» кадры. Но не было героина. К концу 70х производство опиума в Золотом треугольнике резко упало. А в феврале и апреле 79-го Пакистан и Иран запретили производство опиума на своей территории. Для борьбы с СССР было необходимо найти новый источник дури. Было решено использовать наркотики, захваченные американским Агентством по борьбе с наркотиками (ДЕА). Так в Афганистане появился колумбийский кокаин. 44 Другим источником стали земли пуштунов в Пакистане и Афганистане, на которые практически не распространялась правительственная власть. В течение 70х эти районы привлекали к себе внимание международных наркокартелей, авантюристов и химиков из Европы и США. Но развитие наркобизнеса там шло ни шатко ни валко, и основной поток сырца и героина уходил в Турцию. Теперь его предстояло развернуть на Афганистан и советскую Среднюю Азию, резко увеличить производство, наладить доставку и сбыт. Этим занялись пакистанцы. Поддерживая Хекматьяра и устраняя его конкурентов, они получили возможность управлять нарковойной против СССР и демократического Афганистана. Таким образом, мы обнаруживаем, что не только для генерала Гусева, но и для пакистанской разведки (с ЦРУ и Мареншем за их спиной) караваны с героином делились на «хорошие» и «плохие». Что это? Случайное совпадение? Продолжим размышлять в этом направлении.

Пакистанцы могли худо-бедно контролировать только свои районы. Кто же будет устранять «плохих» наркоторговцев и защищать «хороший» опиум Хекматьяра в Афганистане, а тем более на севере у Масуда, который знал как перебросить его “за речку” в СССР? Получается, что американцам очень нужна была какая-то постоянно действующая «спецгруппа», которая могла бы выполнять такие деликатные задачи в недоступных для пакистанцев районах. И как раз в это время протеже Изотова генерал Гусев дислоцирует на западе и северо-востоке Афганистана карманную спецгруппу «Н», комплектует ее ядро своей личной агентурой, чьи данные Поляков, другой протеже Изотова, уже успел передать американцам, и приказывает ей перехватывать «плохие» и пропускать «хорошие» караваны с душманской дурью. Еще одно случайное совпадение. И не последнее.

В январе 2004 года на сайте компромат.ру было опубликовано сенсационное интервью с Сергеем Петровым. Это был тот самый Петров, который служил у Косякова в 84-85 гг. Причем, как отмечает Армен, с марта по август 84-го, вместе с Петровым там находились все питомцы Гусева: Владимир Филин, Алексей Лихвинцев, Антон Суриков, Руслан Саидов и Валерий Лунев. Вот, что рассказал Петров за неделю до гибели в Южной Африке.


  • Я знаю его [Сурикова – ред.] еще по Афгану. Там все они: ну Антон, Валера [Лунев -ред.], Леша, Володя, еще был такой Саидов Руслан Шамильевич, они были ну что ли на особом положении. Контактировали с явными душманами, с эмиссарами Масуда, хромого Исмаил-Хана, даже с арабами. Вели себя как настоящие мародеры, сколько было жалоб, сплошная дискредитация, всегда полные карманы валюты. И это по тем временам! Просто они, их командир Косяков Леонид Леонидович по кличке Леня Слон, сейчас, кстати, у него крупный туристический бизнес в Дубае, в общем, он делился и все сходило с рук. Я думаю, тогда Антон к американцам и переметнулся. Просто наше начальство, через него, ну через этот канал, всегда поддерживало неформальные что ли связи с американцами и поэтому Антону многое дозволялось. (курсив мой – А. Б.)

О каком «начальстве» говорит Петров? Начальство у них было только одно – Гусев. Значит, Гусев держал канал связи с американцами через «дальнего» американского родственника Сурикова в Пешаваре. Для кого? Для Изотова и его совсем темных корней на Старой площади? Но карьера Изотова кончается в 86 с арестом Полякова. А канал? Остается в руках Гусева и замыкаетсяна нем. К этой теме я еще вернусь. Пойдем дальше.

Исмаил Хан – был майором афганской армии. В 1979 году поднял мятеж в Герате против находившихся там советских политических советников. После подавления мятежа правительством Тараки, бежал в горы. К тому времени, когда питомцы Гусева прибыли в Шинданд, Исмаил-Хан вел активную борьбу против советских войск на северо-западе под руководством Бурханидина Раббани и пользовался поддержкой Ирана. Таким образом база Шинданд, расположенная рядом с иранской границей, была удобным местом для контактов с Исмаил-Ханом и иранцами. А из другого района дислокации спецгруппы, на северо-востоке у перевала Саланг, Косяков мог контролировать каналы Масуда.

Обвинение в мародерстве, сделанное Петровым, вероятно относилось к грабежу захваченных караванов. Отмечу такую деталь в рассказе Петрова: питомцы Гусева были «на особом положении» в отряде Косякова. Оно выражалось в том, что они «контактировали с явными душманами... даже арабами». Значит, только у Сурикова, Филина, Лихвинцева, Лунева и Саидова была санкция Гусева на такие контакты. А как же без них узнаешь, какой караван «хороший», а какой «плохой»? Нужна была агентура, чтобы по ее информации наводить спецназ на конкурентов Хекматьяра. И не только для этого. Контакты фарвестовцев «даже» с арабами – означало контакты с прямой агентурой Турки. Канал Гусева не ограничивался американцами...

По другим сообщениям Косяков продавал душманам оружие и боеприпасы в обмен на сырец опиума. Перехваченный и купленный полуфабрикат затем перебрасывался в Узбекистан, где на базе Ферганской бригады спецназа ГРУ была оборудована лаборатория по его переработке в высококачественный героин. Что потом? Потом самолетами военно-транспортной авиации этот героин переправлялся на советскую базу на Кубе... А с Кубы? Ну, не в Колумбию же его везти. Скорее всего в Никарагуа и/или в Панаму, а оттуда уже в США. Советские базы на Кубе имели экстерриториальный статус и вмешательства кубинских властей можно было не опасаться.

Генерал Очоа бывал на Ферганской базе во время многочисленных поездок в СССР. Гусев тоже туда наезжал по делам службы, там видимо и познакомился с отцом Саидова согласно обычаям восточно-партийного гостеприимства. Скорее всего Гусев познакомился с Очоа еще раньше в Африке. Была у него связь и с Тони де ля Гуардиа. Не могло не быть. Тони был кубинским Гусевым. Он возглавлял сверхсекретное подразделение Министерства внутренних дел по добыче валюты. В Панаме у него было подставное представительство, но в целом опираться такое подразделение могло только на тайную сеть анти-КОКОМа, особенно в части международных финансовых каналов, где у Гусева был такой знаток этого дела, как Яков Абрамович Косман, в настоящее время представляющий в Фарвесте интересы французской внешней разведки.

1989: Провал на Кубе, успех в Румынии

Вскоре после падения Берлинской стены в ноябре 1989 Кастро скажет: «Сейчас по словам империалистов существует два типа социалистов, два типа коммунистов: хорошие и плохие... Тех, кто не склоняется перед империализмом, они называют негибкими. Да здравствует негибкость!»

Реакционный обозреватель «Нью-Йорк Таймс» Уильям Сафир назвал Фиделя «Чаушеску Кариб». Но их судьба в этом году сложилась по-разному. Чаушеску тоже отказывался стать «гибким», и Горбачев дал советским спецслужбам приказ на подготовку его свержения и сотрудничества в этом деле с американскими спецслужбами. Ставленники Андропова и Горбачева–Крючков, Шебаршин, Язов, Моисеев и Михайлов–приказ Горбачева исполнили. В рамках этой операции Гусев послал в Бухарест Филина, который владеет румынским (молдавским) и был его доверенным человеком. В Бухаресте Филин мог быть офицером связи при Минобороны Румынии и Генштабе. 15 лет спустя, после своего участия в оранжевом путче в Киеве осенью 2004, когда он координировал действия оранжевых силовиков с американским посольством, Филин использует эту параллель в одном из первых залпов информационно-психологической разработки силового окружения Путина. Я хочу процитировать одну сцену из его статьи «Путин – не Чаушеску», опубликованной за месяц до указа Ющенко о создании Спецотдела «Р», в которой он описывает решающий момент в заговоре советских и американских спецслужб против «негибкого» вождя румынского социализма.


  • Я помню, в тот момент в коридоре румынского министерства обороны меня остановил генерал, учившийся ранее в СССР и хорошо говоривший по-русски. "Как вы в Москве думаете, что нам теперь делать?" – спросил он. Я ответил: " А у вас что, есть выбор?" "Да, – произнес генерал, – американцы тоже так считают. Только что моему начальству позвонил Дик Чейни. Требует, чтобы мы немедленно выступали. Говорит, что режим у нас кровавый, что армия должна взять ответственность на себя. Так что выступаем, пожелай нам удачи". 45

Я думаю, что Филин (или Суриков) выдумал эту сцену для пущего эффекта на Сечина, Устинова и их силовое окружение. Но, видимо, суть отношений между путчистами в МО, их американскими спонсорами и советскими советниками в целом схвачена верно. Такой же сценарий Чейни, Вебстер и Гейтс готовили вместе с советскими спецслужбами и для Фиделя Кастро. Причем подготовка началась еще раньше, с 1987, когда Горбачев приехал в Вашигтон, взяв с собой инкогнито маленького востроносого мужчину с непривлекающей внимания внешностью.

Больше всего Горбачева беспокоили Кастро и Хоннекер, крепнущие связи между ними. На заводах ГДР оставалась вооруженная рабочая милиция. Троцкисты-спартаковцы даже надеялись поднять ее на защиту социализма и в последней отчаянной попытке бросили туда свои лучшие кадры и финансовые средства, которые у них были. Спецслужба Маркуса Вольфа тоже могла не согласиться на свою сдачу американцам. Кубинская революция не сдавалась, и авторитет Фиделя оставался высоким. КГБ передавал Горбачеву, что Кастро считал его изменником делу социализма. Шла информация и от заграничных «друзей перестройки».

В январе 1989 года в разговоре со своим другом, писателем Габриелем Гарсиа Маркесом, сторонником горбачевской перестройки, Фидель сказал: «Пойми меня правильно. Я не против принципов перестройки, но это исключительно рискованная политика. Она ведет мир социализма обратно в капитализм». А когда Маркес возразил, что напротив перестройка это «скорее начало настоящего социализма, социализма с человеческим лицом», Кастро ответил: «Нет, поверь мне, Габо, это будет катастрофой». И об этом знал Горбачев.

Кастро оставался для него большой проблемой.

В июне 1998 года газета El Nuevo Herald (испаноязычный выпуск «Майами Геральд») опубликовала сенсационное заявление бывшего кубинского журналиста Рауля Мартина, который в течение более 10 лет работал в информационном агентстве «Пренса Латина». Мартин рассказал, что в период 1987-89 гг. он участвовал в операции КГБ, которая проводилась под прикрытием советского агенства «Новости». Целью операции была работа с недовольными элементами в кубинской армии с целью подготовки свержения Кастро и перехода к политике «перестройки». 46 Вряд ли только КГБ готовило переворот на Кубе. У ГРУ для этого было не меньше возможностей благодаря обширным военным связям между СССР и Кубой. И в первую очередь, благодаря тесным связям дивизионного генерала Арнальдо Очоа Сантеса с Генштабом МО СССР и лично с одним из заместителей начальника ГРУ– Юрием Гусевым. В советском генералитете хорошо знали Очоа и его «демократические» взгляды по академии Фрунзе и тесному взаимодействию в Африке, где он критически высказывался о политическом курсе Кастро еще в 70х годах.

Советские генералы политического вектора Генри–Горбачева, ставленники и выдвиженцы последнего, готовили Очоа на роль вождя антикастровского переворота. Помогали ему в Эфиопии и Анголе. В том числе с «самофинансированием» его экспедиционного корпуса. Были операции с алмазами, слоновой костью на черном рынке. Какое-то маргинальное участие люди Очоа могли принимать и в наркоторговле. Видимо, в этот специфический бизнес его посвятил Гусев во время поездок Очоа на Ферганскую базу спецназа ГРУ. Но все-таки не наркотики были настоящей причиной того, что вскоре после триумфального возвращения Очоа из Африки в январе 1989 Рауль Кастро дал санкцию на его оперативную разработку.

Кубинцы давно знали о «демократических» беседах Очоа с его друзьями из советского Генштаба. Никакого состава преступления в этом не было. Братья Кастро не опасались горбачевцев как таковых, даже получая сведения о работе КГБ с кубинскими офицерами. Но лишняя осторожность не мешала. Тем более, что, вернувшись в Гавану, Очоа готовился принять командование Западной Армией – главной военной группировкой кубинцев, чей сектор ответственности включал столицу.


  • Очоа действительно был весьма популярен в армии и нередко проявлял самостоятельность. Во время кубинских спецопераций он несколько раз бросал войска в атаку вопреки приказам Кастро, а на последнем этапе войны в Анголе фактически вышел из подчинения кубинского командования и вел войну самостоятельно. Его неофициальные контакты с советскими генералами стали темой специального расследования, которое Фидель поручил министру безопасности Абрантису. 47

Ситуация резко изменилась, когда Фидель и Рауль заподозрили связь между казалось бы не имеющими ничего общего событиями – «демократическими» беседами Очоа с советским генералитетом и делом группы Ренальдо Руиса–наркоторговцев, обвиняемых прокуратурой США в транспортировке наркотиков с помощью кубинских властей. Руис жил в США и был родственником одного из офицеров Тони де ля Гуардиа, работавшего под прикрытием кубинской торговой миссии в Панаме. Трудно сказать, была ли их случайная встреча в Панаме действительно случайной, но кончилась она тем, что Руис договорился с Тони об использовании объектов МВД на Кубе для транзита кокаина, который он брал у людей из Меделинского картеля.

Ренальдо Руис был арестован в Панаме 28 февраля 1988 года и в тот же день доставлен в США агентами ДЕА. Три дня спустя Фидель Кастро узнал, что американская прокуратура в своем обвинении против группы Руиса указывает, что при транспортировке наркотиков использовались кубинские «правительственные объекты», и что самолет Руиса совершил как минимум одну посадку на военной базе в Варадеро. Сначала, кубинцы сочли это частью обычной антикубинской пропаганды. По сообщению «Гранма», официальное расследование началось только в марте 1989 года после получения «надежной информации от дипломатов дружественной страны».

Но тогда как понять информацию Саркисяна, что Гусев послал Филина в Колумбию по просьбе Очоа еще в августе 1988 года для перестройки кокаиновой линии ФАРК?! Можно предположить, что неофициальное расследование все-таки началось раньше, скорее всего летом того же года, когда кубинские дипломаты обратились в ДЕА с предложением поделиться имеющейся у них информацией в связи с судом над Хьюго Кебалосом (Hugo Ceballos), обвиненном в контрабанде кокаина. Кебалос не обвинялся в связи с кубинцами, но в его деле упоминалось использование территориальных вод Кубы. ДЕА выразила готовность на обмен информацией, но запросив разрешение Госдепартамента, получила отказ. Этот запрос кубинцев свидетельствовал, что в Гаване начинали чувствовать, что в обвинениях американцев была доля истины. Поэтому, если неофициальное расследование было предпринято, то началась оперативная работа контрразведки. Показательно, что впоследствии, на процессе Очоа, начальник кубинской контрразведки не ответил на вопрос председателя трибунала о времени начала расследования, сказав только, что оно началось по распоряжению Фиделя. Учитывая широкие связи Очоа и Тони в спецслужбах, можно предположить, что информация о начале оперативной разработки достигла их вскоре после ее начала. Нельзя исключить, что источником этой информации могла быть и советская агентура на Кубе. Но куда больше вопросов ставит даже не дата командировки Филина, а ее обстоятельства и задачи. Дело в том, что в деле Очоа и Тони де ля Гуардиа ФАРК не упоминается ни кубинцами, ни американскими источниками. Можно представить, почему Кастро не хотел раскрывать связи Кубы с ФАРК, но в силу тех же причин американцы несомненно ухватились бы обеими руками за возможность обвинить Кубу в связях с «нарко-террористами».

Итак, два обстоятельства–командировки Филина в Колумбию задолго до возвращения Очоа из Анголы и отсутствие каких-либо следов ФАРК в кубинской и американской литературе о деле Очоа-де ла Гуардия – позволяют предположить, что не кубинцы, а люди Гусева занимались наркотрафиком кокаина из Колумбии в США через Никарагуа, как и афганским героином через советские базы на Кубе. Естественно, не одни, а с друзьями Гусева в РУМО и ЦРУ еще по совместной работе в Афганистане. Возможно, привлекая время от времени и людей Тони. Кастро достаточно было только подумать о такой возможности, чтобы понять, что означало для Кубинской Революции и его лично это «совместное предприятие» в духе горбачевского «возвращения в мировое сообщество». Кубинская контрразведка по ЛА была одной из лучших в мире. Фиделя должен был насторожить и отказ Госдепартамента разрешить ДЕА обмен информацией с кубинской прокуратурой. Значит на Кубе у наркоторговцев была связь, о которой Кастро не должен был знать. Дело было не в наркотиках. Американцы готовили что-то очень большое, и где-то рядом с ними были спецслужбы Горбачева. Одновременно с возвращением Очоа в Гавану, военная разведка США (ДИА) совместно с таможенной службой и частями береговой охраны приступила к планированию операции по похищению министра МВД Кубы Абрантеса – начальника Тони. По этому плану Абрантеса предстояло заманить на встречу наркоторговцев в международных водах между Кубой и Багамами. Эта провокация под кодовым названием «Операция Грейхаунд» планировалась на середину 1989 года. К этому времени Очоа должен был уже стоять во главе Западной армии. Провокация с Абрантесом могла стать сигналом к перевороту в Гаване.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://artyushenkooleg.livejournal.com/281427.html

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments