АРТЮШЕНКО ОЛЕГ (artyushenkooleg) wrote,
АРТЮШЕНКО ОЛЕГ
artyushenkooleg

Categories:

ТРЕТЬЯ БАРБАРОССА. Часть - 21.

Гавана, 4 апреля 1989 года. Кастро уже знает, что советские спецслужбы приступили к подготовке военного переворота на Кубе. До расстрела группы Очоа - де ля Гуардия остается немногим больше двух месяцев.
Гавана, 4 апреля 1989 года. Кастро уже знает, что советские спецслужбы приступили к подготовке военного переворота на Кубе. До расстрела группы Очоа - де ля Гуардия остается немногим больше двух месяцев.

В субботу, 27 мая 1989 года Рауль Кастро приказал обеспечить наблюдение за домом министра транспорта Диоклеса Торальба (Diocles Torralba). В прошлом, Торальба руководил силами ПВО МО и сохранил связи в армейской среде. Имел близкие отношения с высшими чинами. Его дочь, Мария Елена, была замужем за Тони. В этот вечер Очоа находился в доме у Торальба. Зашел разговор о перебежчиках – майоре Флорентино Азпилага и генерале ВВС Рафаэле дель Пино. Очоа заговорил о благах советской перестройки и об изменяющейся позиции его советских товарищей по Анголе относительно перехода к демократии. Собравшиеся не подозревали, что их подслушивает оперативная группа Рауля Кастро. 48

Позиция «советских товарищей» действительно изменялась и очень быстро. Когда андроповский вектор в КПСС и КГБ начал перестройку, он поначалу встретил противодействие номенклатурных кланов в Армии, ГРУ, ВПК и анти - КОКОМ. Но когда грушники поняли, что Горбачев все сдает, они перевернулись на 180 градусов и присоединились. Здесь и пригодилась резервная концепция Генри с ориентацией на союз с США и его наработки по диссидентам.

Очоа, братья де ля Гуардия и другие были арестованы через две недели после вечеринки у Торальба. Американцы знали о готовящемся аресте, возможно через людей Гусева, и предлагали Тони и его друзьям организовать их бегство в Майами. Но кубинцы колебались, был момент, когда они собрались в скоростном катере, но на побег так и не решились.

На судебном процессе в Гаване, кубинское руководство приложило особые усилия, чтобы исключить подозрения в политическом заговоре. Все свелось к наркотикам и коррупции. Но основательная чистка Министерства обороны и внутренних дел указывала на обратное. Существование военного заговора необходимо было скрыть по ряду причин, внутренних и внешних. Открытое расследование заговора вскрыло бы роль в нем советских спецслужб, а Кастро еще надеялся на изменение ситуации в СССР. А известие, что прославленный генерал и военная верхушка готовили проамериканский путч было бы страшным ударом для самосознания кубинского общества. Между тем, постепенно просачивались все новые детали о жизни и взглядах расстрелянных.

По словам жены Очоа, Майды, «Арнальдо говорил, что мы слишком зависим от социалистических стран, что нам нужно найти новые рынки, развивать туризм, что нам нужны сделки с капиталистическими странами». Как мы видим, вектор Генри не ограничивался верхушкой Советской армии и ВПК.

Тони мечтал, как на барыши с проданного кокаина они снимут на неделю самый шикарный бордель-варьете в Панама-Сити. Пеньковский, генерал Серов и его семья вполне могли разделять мечты Тони. И генерал-лейтенант Изотов не смотрел бы слишком строго на эти маленькие человеческие слабости.

В 1991 в Майами собрались американские специалисты по подрывной работе против Кубы. На конференции шел «разбор полетов». Собравшиеся пришли к следующему заключению. Курсив мой.


  • Единственная сила способная изменить положение это кубинская армия. Но здесь мы должны вспомнить, что случилось с генералом Арнальдо Очоа. Люди, разбирающиеся в ситуации на Кубе, знают, что Очоа не мог быть замешан в наркоторговлю. Куда более вероятно, что он был лидером анти-кастровского заговора в вооруженных силах. Кастро уничтожил Очоа физически и морально. Затем под предлогом чистки от тех, кто выполнял приказы Очоа помогать наркобаронам, он поставил верных Раулю офицеров на ключевые посты в министерстве обороны, где советские обладали наибольшим влиянием. Таким образом, на Кубе вряд ли возможен военный переворот вроде того, который Советы организовали в Румынии49

Недавно в печати появились посмертные воспоминания печально известного сотрудника ЦРУ Теда Шекли (Ted Shackley) «Мастер шпионажа. Моя жизнь в ЦРУ» (2005). Шекли был специалистом по «мокрым делам», т. н. «исполнительные акции» (еxecutive actions) – операции по физической ликвидации государственных лидеров неугодных США. Его должны были хорошо знать Гейтс и Эрмарт. А также Милтон Борден, впоследствии глава Советского отдела Оперативного управления ЦРУ, сыгравший ключевую роль в организации диверсионных акций в Румынии в 1989. В 1979 у Буша Шекли возглавлял Оперативное управление ЦРУ и принял участие в организации «Октябрьского сюрприза». Шекли хорошо знал Кубу. В 1963 году он руководил операцией по ликвидации Фиделя Кастро с последующим переворотом под кодовым названием «Операция 40». В своей книге он так объяснял ее провал.


  • У нас не было надежного доступа к диссидентам, поэтому мы не могли достичь взаимопонимания с потенциальным руководством переворота. То, чего мы искали в 1963 году, материализовалось лишь в середине 1989 года, когда Арнальдо Очоа Санчес в результате своей деятельности в Анголе стал представлять полновесную силовую угрозу Кастро. 50

У Шекли, умершего в 2002 году, до выхода в свет своих мемуаров, не было причин скрывать правду о деле Очоа, в отличие от американских пропагандистов, для которых важно представить генерала невинной жертвой «кровавого режима Кастро».

Информация о настроениях в кругу Очоа подтверждается данными, которые приводят в своей биографии Фиделя Кастро Николай Леонов и Владимир Бородаев.


  • В силу родственных и дружеских связей между министром транспорта Диоклесом Торральба, генералом Арнальдо Очоа и братьями Тони (возглавлял спецслужбу МВД по борьбе с экономической блокадой «МС») и Патрисио де ла Гвардиа из них сформировалась группа единомышленников, негативно настроенных к существовавшему режиму. «Однажды я был на обеде в доме у министра транспорта Диоклеса Торральба, – вспоминает X. Масетти, – там же были Очоа, Тони и Патрисио. Я слышал, как они говорили о Фиделе, называя его «сумасшедшим стариком». О чем еще говорили эти сторонники либерализации в отсутствие таких свидетелей, как X. Масетти, можно только догадываться. 51

Близнецы Тони (справа) и Патрицио де ла Гуардия перед трибуналом в Гаване
Близнецы Тони (справа) и Патрицио де ла Гуардия перед трибуналом в Гаване

Две недели спустя после расстрела Очоа и Тони Фидель заявил


  • Мы предупреждаем империализм, что у него не должно быть никаких иллюзий в отношении нашей Революции. Пусть он не думает, что она не устоит если в социалистическом лагере произойдет катастрофа. Если завтра нам сообщат, что в Советском Союзе началась всеобщая гражданская война или даже что Советский Союз распался... Куба и Кубинская Революция продолжат борьбу и продолжат твердо стоять во весь рост.

До гибели СССР оставались два года.

По словам Филина он был представлен генералу Очоа на Кубе... Значит, где-то между возвращением Очоа в январе и его арестом в начале июня. Незадолго до начала «Операции Грейхаунд». Но Кастро опередил Гусева и Крючкова. Куба выстояла, и Фидель дожил до нового подъема боливарского социализма в Латинской Америке.

В ноябре или декабре Гусев посылает Филина в Бухарест. На этот раз миссия была успешной. 25 декабря Николай и Елена Чаушеску были тайком расстреляны головорезами румынского спецназа.

Между подавлением советско-американского заговора на Кубе и разгромом социализма в Румынии произошло одно незаметное событие почти что чисто личного плана, которое не упоминается в исторических хрониках того времени. Незадолго перед командировкой в Румынию, Майор ГРУ ГШ МО СССР Владимир В-ч Л-ко, будущий генерал-майор ГУР, зам. начальника Спецотдела «Р» и «известный российский политолог», приобрел на трудовые сбережения поместье в живописных окрестностях Боготы. В «мемуарах» «партийного журналиста» Анатолия Баранова эта недвижимость описывается следующим образом.


  • [Владимир Филин] живет в своем доме в горах в окрестностях столицы Колумбии Боготы, по соседству с Альфонсо Давидовичем. Его жилище, приобретенное в самом конце 80-х годов, выглядит довольно экзотично, оно чем-то напоминает рыцарский замок или крепость в горной Шотландии, на прилегающей территории есть даже взлетно-посадочная полоса для небольших спортивных самолетов.

На дворе пока стоял 1989. В Москве еще вовсю шел треп о «социализме с человеческим лицом» и «приоритете общечеловеческих ценностей». Тем временем спецбюрократия переходила к «первоначальному накоплению» материальных. Пока копить их приходилось в далекой Колумбии и других укромных местах. На Рублевке рыцарские замки еще не продавались ни скромным майорам, ни член-коррам, ни министрам. Чтобы покончить с такой несправедливостью, необходимо было покончить с СССР. Пока же, готовясь к этому опасному делу, нужно было подумать о своих тылах, создать какую-то базу для приватизации своего спецслужбистского капитала: анти-кокомовской сети, связей, информации, опыта. И на случай отступления тоже, чтобы было где укрыться. «Замок» Филина со взлетно-посадочной полосой в горах над Боготой, видимо, предназначался для всех этих надобностей. Но он имел еще и символическое значение для козаков-разбойников Гусева. Приближалось время, когда они уйдут в «свободное плавание».

Впрочем, будем справедливы. К приватизации приступили не только бойцы невидимого фронта. Работники советской сцены тоже рвались принять посильное участие в «совершенствовании хозяйственных механизмов». Поэтому в то же время, на другом конце земного шара от замка под Боготой, исполком Моссовета «выделяет ряд зданий в Краснопресненском р-не, в частности особняки по Вспольному переулку и памятник культуры д.6 по ул.Спиридоновка (дом Александра Блока)» Экспериментальному творческому центру под руководством С. Е. Кургиняна, созданному на базе театра-студии с аскетическим названием «На досках». Причем, после того, как эта недвижимость была «реконструирована» на деньги того же Моссовета. Со всех сторон наступали поистине творческие времена. Обнаруживались глубинные общественные связи. В частности, между работниками невидимого фронта и сцены. В этом был даже и какой-то философский момент. Одни работали за сценой, другие на ней. Но оба отряда перестройщиков творчески использовали все эти ширмы, перегородки, задники и закулисы, лазы, верхнюю и нижнюю механику, световые эффекты и обманки, суфлерскую. Постороннему наблюдателю легко было запутаться, кто работник сцены, а кто фронта, где сцена, а где фронт. Вот, например, из темного проема сцены появился маленького роста востроносый блондин неприметной внешности. У него в руках сценарий с расписанными ролями. На заглавной странице пригорошня согласных – «ГКЧП», в скобках: трагикомедия с энным числом днищ в исполнении совершенно секретной труппы.

Обед в ресторане «Maison Blanche»

Когда в декабре 1987 г. Горбачев прилетел с «историческим визитом» в США, в его окружении, среди прочих ближайших сторонников, находился инкогнитоВладимир Александрович Крючков – крупный деятель силовой бюрократии, воспитанник Андропова, в то время начальник Первого главного управления КГБ СССР. В Вашингтон Крючков прибыл для секретной встречи с американскими силовиками. Некоторые детали этой встречи стали известны благодаря книге воспоминаний Роберта Гейтса «Из тени» (1996).

В то время Гейтс был заместителем директора ЦРУ. Директором был Вебстер, сейчас – председатель совещательного совета Дилидженс, ЛЛЦ. 4 декабря Гейтс встретился с Крючковым за интимным обедом в вашингтонском ресторане «Мейзон бланш» (Белый дом) недалеко от одноименной резиденции Рейгана. С Гейтсом был Эрмарт, в то время работавший в Национальном совете безопасности, и Колин Пауэлл – глава НСБ. Крючкова сопровождал посол Юрий Добрынин.

Судя по рассказу Гейтса, разговор шел в основном между ним и Крючковым. Это была первая встреча между американскими и советскими разведчиками такого уровня и неудивительно, поэтому неудивительно, что Гейтс ее хорошо запомнил. Впрочем, некоторые высказывания Крючкова настолько поразили его, что не запомнить их было трудно. Например, Крючков «по секрету» (!) сказал Гейтсу, что «перестройка проходит много медленнее, чем мы ожидали два года назад». Но это не все. Гейтс пишет:

Крючков сделал несколько замечаний о Соединенных Штатах, которые мне показались поразительно откровенными. Он сказал: «Какими мощными кажутся США – прямо чувствуешь эту мощь». Несколько раз в течение обеда он ссылался на богатство и экономическую мощь США. Был момент, когда он повернулся ко мне и сделал заявление, которое многое приоткрывало: «Я надеюсь, что ЦРУ объясняет руководству США, что Советский Союз не слабая, бедная страна, которой можно помыкать».

Я пытаюсь представить себя на месте Гейтса в этот момент. Сказать человеку, который вместе с Эрмартом, уже 15 лет как фальсифицировал разведывательную аналитику по СССР, чтобы создать пугало – это как упрекать Гиммлера в мягкотелости по отношению к евреям. И это говорил Гейтсу «по секрету» глава советской внешней разведки, который прекрасно знал, что во всей силовой верхушке США не было более «ястребиных ястребов», чем Гейтс и Эрмарт! Не надо было быть Гейтсом, чтобы глубоко задуматься после такого удивительного обеда. Гейтс, конечно, понимал, что Крючков получил санкцию Горбачева на обед с Гейтсом и согласовал с Горбачевым, какими «секретами» он поделится с заместителем директора ЦРУ.

Но как понимать «поразительную откровенность» Крючкова? Что хотел сказать через него Гейтсу Горбачев ?

В первую очередь, что он хотел бы ускорить «перестройку» СССР, которая последние два года шла слишком медленно из-за сопротивления ее противников в партии, силовом блоке и широких советских массах (погромы кооперативных ресторанов и т. п.). Внешнеполитическая цель «перестройки» – стать младшим партнером «мощных США». Но американцы должны помочь Горбачеву преодолеть сопротивление его курсу. Для этого, подсказывает Крючков, Гейтс с Эрмартом должны продолжать преувеличивать силы СССР в своих докладах руководству США.  Продолжайте оказывать военно-политическое давление на нас, и тогда Горбачеву будет легче убедить своих противников в армии, спецслужбах и ВПК, что союз с США в качестве младшего партнера будет лучшим выходом для страны. Фраза Крючкова, что «Советский Союз не слабая, бедная страна, которой можно помыкать», последовавшая за его восхищением «мощью США», точно определяет модель отношений между СССР и США, которую предлагает Горбачев: мы признаем вашу мощь, но и мы не слабая страна и желаем отношений с вами как со старшим партнером, а не хозяином».

Крючков знал (для этого не надо было иметь Эймса), что в ЦРУ Гейтс и Эрмарт были вождями партии сторонников Ельцина. Разговор в ресторане и начался с обсуждения его недавнего изгнания с поста первого секретаря МК КПСС. Крючков попытался внушить Гейтсу, что Ельцин не был «демократом» и его выгнали за профессиональную неадекватность. Поэтому последовавший за этим разговор мог иметь и цель нейтрализовать анти-горбачевскую партию в ЦРУ.

С уверенностью можно утверждать: в «Мейзон бланш» Горбачев установил через Крючкова и Гейтса конспиративный канал связи с высшим руководством США. А точнее – с правым крылом республиканцев вокруг вице-президента Буша-старшего: Чейни, Рамсфельд, Иглбергер, Райс..., определявшими внешнюю политику США.

Рассказывая об этом обеде с Крючковым, Гейтс признается, что его мучит мысль, что в то самое время, когда Крючков восхищался мощью США, он знал, что в ЦРУ работает его агент Эймс, сдавший Крючкову практически всю агентуру ЦРУ в Москве. «Единственное утешение – заканчивает Гейтс – что к тому времени, когда мы узнали эту страшную правду, Крючков и СССР уже были в прошлом».

Меня, однако, не оставляет подозрение, что Гейтс не отдает Крючкову должного. Разгром СССР произошел не без его участия. И помимо той ответственности, которую несут Крючков и другие руководители спецслужб и армии за их беспрекословное подчинение преступным приказам Горбачева по уничтожению социализма, СССР и подрыву социалистических правительств в Европе и на Кубе, помимо всего этого–обед в ресторане «Мэйзон бланш» уже содержал в себе, как в зародыше, некоторые векторы в траектории сложной операции, которая реализовалась в ГКЧП и его «поражении».

Перестройка начинает двигаться быстрее сразу после встречи Крючкова с Гейтсом и Эрмартом. Горбачев ставит его председателем КГБ СССР. На пост британского посла в Москве назначается Брейтвейт. Эрмарт определяется «советником» in absentio к послу Мэтлоку. Театрал Крючков внедряет режиссера Кургиняна «советником» к Горбачеву. В начале декабря 1988 на Мальте Горбачев и Буш заявляют о конце «Холодной войны». А через несколько дней насессии Ген. Ассамблеи ООН Горбачев оглашает планы сокращения численности советской армии и обычных вооружений. Теперь у силовиков исчезают последние сомнения: Горбачев начал сдавать все. Теперь перестраиваться приходилось всерьез, чтобы не опоздать на поезд реставрации. Начиная с 1989 спецслужбы и высшее силовое руководство СССР становятся ударной силой разгрома социалистического лагеря и своей страны. На войне как на войне... Общую теорию советской реставрации Троцкого советские генералы вряд ли изучали, но и без нее острым «полуклассовым» чутьем вектор перемен схватили безошибочно. И шибко, по-военному решительно, бросились вперед к светлой заре капитализма. У советской бюрократии не было за спиной правящего класса, чтобы остановить Горбачева, поэтому надо было думать о семье, что оставишь детишкам, не пролетариями же им, в самом деле, становится у теневиков, полезших как тараканы на свет божий из всех щелей. В академиях «научный коммунизм» сдавали все и разницу между пролетариями и буржуазией знали на пятерку...

Всего через год по распоряжению Горбачева Крючков, Шебаршин, Язов, Моисеев и Михайлов принимают участие в организации советско-американского путча в Бухаресте. До этого готовили военный путч в Гаване, да братья Кастро разбили его в зародыше. Потом Крючков ведет КГБ и остальные службы на уничтожение ГДР. Кто-то из них или их подчиненных, вроде питомцев генерала Гусева, помогает Эрмарту получить архивы Штази. К концу года демонтаж восточноевропейского социализма закончен. Настал черед СССР. Созданные агентурой КГБ и ГРУ «народные фронты», быстро стали площадками для снюхивания советских спецслужб с американскими и другой дрянью и согласовано принялись раскачивать ситуацию, «процесс пошел»...

По словам Гейтса, с Крючковым он встречался три раза. Вторая встреча состоялась в Москве в мае 1989. Это был первый визит Гейтса в СССР. Он приехал в составе делегации Джима Бейкера. С Крючковым они встретились конспиративно, в доме Берия на Малой Никитской. Со слов Крючкова у Гейтса сложилось впечатление, что КГБ продолжает поддерживать перестройку, и что лично Крючков оставался сторонником Горбачева. А на следующий день ему представилась возможность испытать это на себе. Бейкер представил его Горбачеву, удивившего Гейтса энергией, и уверенностью в себе «несмотря на все его проблемы». И вот в присутствии Гейтса Горбачев говорит Бейкеру, что Гейтс – лидер «ячейки» в Белом доме, цель которой дискредитировать его, Горбачева, и что если отношения между СССР и США улучшатся, «господин Гейтс потеряет работу». Гейтс смутился. Но когда, при прощании он пожал Горбачеву руку, тот тихо сказал ему, что, как он слышал, его встреча с Крючковым была полезной. Гейтс ответил утвердительно и добавил, что он и его коллеги «восхищаются» Горбачевым, что никто против него не выступает, но что «они обязаны оценивать обстановку реалистично». По понятным причинам Гейтс не сообщил Горбачеву, что только что вышедший доклад ЦРУ оценивал его шансы на выживание как 50 на 50 и предсказывал его падение в следующие три-четыре года, если он не откажется от своего курса на «реформы».

Таким образом, и вторая встреча Крючкова с Гейтсом имела целью убедить руководство ЦРУ и других вашингтонских «ястребов», чьим представителем был Гейтс, что Горбачев держит ситуацию под контролем, и что он знает о проельцинской ориентации «ястребов». Между тем, Гейтс и его группа в администрации президента усиливает борьбу за де-горбачевизацию политики США по отношению к СССР.

Третья и последняя тайная встреча между ними произошла в феврале 1990 года в Москве, в старом кабинете Андропова на Лубянке. К этому времени Гейтс и Эрмарт представили Белому дому два меморандума о прогрессирующей дестабилизации верховной власти в СССР и повышающейся вероятности переворота. Накануне встречи с Крючковым Бейкер убедил Горбачева и Шеварнадзе согласиться на вступление объединенной Германии в НАТО. Очевидно, что эта новая сдача позиций СССР еще больше подрывала отношения Горбачева с теми элементами в силовой бюрократии, вроде маршала Ахромеева, которые продолжали видеть свой долг в обороне СССР. Гейтс описывает последнюю встречу с Крючковым в своей книге. Но при этом он умалчивает об одном обстоятельстве, которое нужно иметь в виду, чтобы понять подтекст встречи и ее последствия.

В январе 1993 года газета «Вашингтон Пост» опубликовала статью Дона Обердорфера «США втайне изучали возможность анти-горбачевского переворота и коллапса СССР». Обердорфер рассказал, что в сентябре 1989 года Гейтс создал «сверхсекретную группу» из 4-5 человек для «планирования на случай чрезвычайных происшествий в России». Помимо Гейтса в нее входили Кондолиза Райс, Пол Вулфовиц, Эрмарт и Деннис Росс, ближайший помощник Бейкера и специалист по СССР. Их встречи были настолько секретны, что они договорились не отмечать их в своих календарях. По словам Райс, «одной из обсуждавшихся тем было, должны ли США предупредить Горбачева, если они получат сведения о подготовке переворота». К моменту, когда Райс покинула администрацию Буша в начале 91 «группа не пришла к решению». Давайте завяжем узелок: все это время Гейтс получает разведданные, что Горбачева свергнут, если он будет продолжать «реформы», которые включают разгром социалистических правительств по всему миру и сдачу Восточной Европы генералам НАТО. И вот по этому поводу Гейтс собирает «сверхсекретную группу», которая в течении двух лет бьется на разрешением одного вопроса: должны ли США предупредить этого доброго человека или нет, если они узнают о готовящемся против него перевороте. И за несколько месяцев до переворота эта группа расходится по домам, так и не дав ответа!

Статья Обердорфера появилась не случайно. Без интервью, которое ему дала Райс, статьи бы не было, поэтому напрашивается вывод, что ее инициаторами было окружение Буша. Статья была опубликована 17 января. А за неделю до этого, 11 января, в день вступления в должность нового президента Билла Клинтона, Конгресс США, получил «секретный» доклад от думского комитета по обороне и безопасности, который в то время возглавлял Сергей Степашин. Это был ответ на запрос специальной комиссии Конгресса, расследовавшей обвинения в прессе, что в 1980 люди из президентской кампании Рейгана саботировали усилия президента Картера освободить 52 американских заложника, захваченных в Тегеране. Расследование, проведенное комиссией, не подтвердило эти обвинения, и 13 января готовилась с легким сердцем оповестить об этом американский народ. И тут приходит доклад Степашина, в котором говорится, что у российских спецслужб есть несомненные доказательства государственной измены со стороны двух американских президентов-республиканцев, Рейгана и Буша, а также их директоров ЦРУ – Кейси и Гейтса. Гипотеза «Октябрьского сюрприза» подтверждалась. Республиканцы вели секретные переговоры с исламским правительством Ирана, чтобы задержать освобождение захваченных в Тегеране американских заложников. Это был чистой воды заговор, грязный трюк с целью нанести поражение Картеру и обеспечить консервативную «революцию Рейгана» в США вслед за «революцией Тэтчер» в Англии. Гейтс был участником заговора и принимал участие в переговорах с иранцами в Париже. По всей вероятности, доклад Степашина основывался на данных внешней разведки КГБ. В таком случае это был «посмертный» привет Гейтсу от Крючкова, :ставшего «историей вместе с СССР». Можно предположить, что агентура республиканцев в российских спецслужбах и Думе, поставила людей Буша в известность о бомбе, которую готовил для них Степашин. В таком случае, статья Обердорфера могла служить своего рода предупреждением. Дело в том, что Степашин не называл конкретные источники своих данных и методы их добычи. И Конгресс мог использовать это обстоятельство и некоторые другие как предлог для засекречивания доклада, его замалчивания и отсылки в архив. В конце концов, так и получилось, можно предполагать, не без помощи республиканцев. Но надо было принять какие-то меры, чтобы предотвратить возможность более детального освещения «октябрьского сюрприза» со стороны русских. Если статья Обердорфера преследовала такую цель, то она, видимо, содержала некое предупреждение Ельцину и его окружению. И действительно, статья дает основания для такого прочтения, особенно, если предположить, что у Гейтса была информация о заговоре и государственной измене самого Ельцина. На это намекает двусмысленная концовка статьи. Автор цитирует президентского историка Майкла Бешлосса, автора готовящейся к публикации книги о переговорах Буша с Горбачевым и затем с Ельциным. Бешлос заявил, что администрация Буша «казалась удивительно неподготовленной» к перевороту ГКЧП. Бешлосс не знал до этого о существовании «сверхсекретной» группы Гейтса, но сказал, что она должна была бы подготовить американское правительство к тому, что произошло в августе 91. Затем слово дается анонимному представителю администрации, который объяснил, что Совет национальной безопасности прекратил чрезвычайное планирование на случай переворота против Горбачева и коллапса СССР в начале 91. И последняя строчка статьи –

«Представитель администрации сказал, что параллельного плана на случай поражения Ельцина не было». Значит, поражения Ельцина не ждали. Ждали поражения ГКЧП. Заранее ждали...

Итак, что же планировала сверхсекретная группа Гейтса? Почему ГКЧП застал официальный Вашингтон врасплох? Какие секреты Гейтс хранил от любителей Горби в Белом доме?

Книга Гейтса вышла в 1996 – через три года после статьи Обердорфера. Хотя Гейтс и рассказывает в ней о «сверхсекретной группе», он ни слова не говорит о проблеме переворота, обсуждавшейся ее членами. Но еще три года спустя, в своей речи в Университете Техаса Эй энд Эм, где он был ректором, Гейтс рассказал о работе этой группы нечто важное. Цитирую, курсив мой:


  • Благодаря этой работе, мы знали, что нашим приоритетом было обеспечение безопасности десятков тысяч единиц советского ядерного оружия. Это означало, что нам нужно было сохранить советское управление и контроль (над этим оружием), и что эта задача требовала от нас сделать все возможное для сохранения территориальной целостности России. Когда некоторые члены Администрации выразили желание видеть Россию распавшейся на части, чтобы она никогда больше не угрожала безопасности Соединенных Штатов, наши домашние заготовки доказали свою исключительную важность.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://artyushenkooleg.livejournal.com/281645.html
Subscribe

  • Мои твиты

    Вс, 11:24: Астрахань. Об истории старейшего экономического и культурного центра на ... https://t.co/0e6FRHIzCd

  • Мои твиты

    Чт, 18:36: Наша молодежь (1979) https://t.co/r0Wgr12p85 Чт, 19:49: Зверства Немцев которые мы видели- Воспоминания Советских Солдат…

  • Мои твиты

    Вт, 15:06: Жители против строительства логистического центра вблизи Шарташа https://t.co/fDXPX0tQ0x Вт, 17:34: Нам пятьдесят. Юбилейный…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment