АРТЮШЕНКО ОЛЕГ (artyushenkooleg) wrote,
АРТЮШЕНКО ОЛЕГ
artyushenkooleg

СПРАВЕДЛИВА ЛИ РЕАБИЛИТАЦИЯ? Хрущев и его последователи — ДА Документы — НЕТ. ЧАСТЬ-1.

СПРАВЕДЛИВА ЛИ РЕАБИЛИТАЦИЯ?

Хрущев и его последователи — ДА

Документы — НЕТ

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

арестованного Юдина Сергея Сергеевича от 4 января 1949 года

Предлагаю читателям познакомиться с «вкладом» оборонщиков, беспечностью военных, допустивших шпиона в свои «святая святых». Из протокола допроса следует, что враги народа быстро переориентировались, когда поняли, что их ставка на Гитлера обречена. Они нашли других хозяев и начали усиленно работать на новый план уничтожения СССР − с помощью англо-американских империалистов. Юдина за шпионаж осудили к 10 годам ссылки в Новосибирскую область с возможностью заниматься наукой.

Англичане, не получая больше шпионских сведений, забеспокоились и обратились с нотой в МИД СССР, в которой просили сообщить, жив ли профессор, который в 1943 г. был избран почётным членом колледжа хирургов Англии.

Политбюро ЦК ВКП(б) решило ноту посольства Великобритании оставить без ответа.

После смерти И.В. Сталина «соратники» вождя 13 июля 1953 года освободили и реабилитировали Юдина, восстановили его во всех правах, вернули все звания и награды.

Неудивительно, что «пятая колонна» постепенно привела нас к горбачёвской и ельцинской контрреволюции, осуществив за Гитлера его планы. С.А. Бондарева

Юдин С.С., 1891 года рождения,

уроженец гор. Москвы, русский,

беспартийный, сын фабриканта, до ареста – главный хирург Института имени Склифосовского,

действительный член Академии медицинских наук СССР

Вопрос: На допросе 29 декабря 1948 года вы сознались в сотрудничестве с английской разведкой, но, продолжая оставаться неискренним на следствии, скрыли многие факты вашей шпионской работы.

Намерены ли вы дать исчерпывающие и откровенные показания о совершённых вами преступлениях?

Ответ: Я не заслуживаю упрёка в неискренности и на предыдущем допросе раскрыл все свои шпионские связи с англичанами.

Будучи по убеждениям кадетом и враждебно относясь к Советской власти, в 1936 году я установил преступную связь с английским разведчиком, бывшим московским корреспондентом газеты «Дейли телеграф энд морнинг пост» Альфредом Чолертоном. В ноябре 1942 года Чолертон связал меня с бывшим английским послом в Москве Арчибальдом Керра.

На протяжении Отечественной войны мне неоднократно довелось выезжать в действующую Советскую Армию в районы Ржева, Наро-Фоминска, Демянска, Старой Руссы, Гомеля, Бобруйска, Нарвы и на другие участки фронта.

Зная заинтересованность англичан в получении шпионских сведений военного характера, при выезде на фронты путём личного наблюдения и в общении с советскими генералами и офицерами я собирал разведывательные данные о Советской Армии, её техническом оснащении и морально-политическом состоянии личного состава, о происходивших и намечавшихся операциях против германских войск.

Кроме того, не ограничиваясь сбором для англичан шпионских сведений, я передавал им научные труды о последних достижениях советской медицины.

Мои отношения с английским послом зашли так далеко, что при встречах с ним я не только снабжал его шпионскими сведениями, но и в разговорах с враждебных позиций критиковал Советское правительство и его политику, жаловался на несправедливость к себе, искал и находил у Керра сочувствие и поддержку.

Добиваясь выезда за границу, я рассчитывал по прибытии в Англию установить личный контакт с Черчиллем, а пока, воспользовавшись одновременным избранием меня и Черчилля почётными членами Британской королевской ассоциации хирургов, тайно завязал с ним личную переписку.

Вопрос: Англичан вы снабжали шпионскими сведениями в значительно большем объёме, чем показали об этом на следствии. Мы требуем до конца правдивых показаний о вашем сотрудничестве с английской разведкой.

Ответ: После допроса 29 декабря я вспомнил ещё ряд шпионских сведений, которые мною были переданы англичанам.

В январе 1944 года я выезжал в служебную командировку в 5-ю гвардейскую армию, действовавшую в то время под Кировоградом.

С командующим 5-й гвардейской армией генерал-полковником Жадовым и начальником штаба армии генерал-лейтенантом Ляминым у меня установились близкие отношения.

Жадов и Лямин разрешили мне беспрепятственно посещать штаб армии, и я оказался в курсе оперативной обстановки в районе действий не только 5-й гвардейской армии, но и её соседей: 7-й гвардейской армии под командованием генерал-полковника Шумилова, 5-й гвардейской танковой армии под командованием маршала бронетанковых войск Ротмистрова, а также 53-й армии.

Вопрос: При обыске у вас изъята изданная Генеральным штабом Красной Армии секретная топографическая карта, масштабом один километр (так в тексте, видимо, должно быть 1:100 000. – СИ), с нанесённой на неё оперативной обстановкой в январе 1944 года в районе Кировограда.

Вы опознаете эту карту?

Ответ: Опознаю.

Вопрос: Скажите, как к вам попала секретная карта?

Ответ: Карту мне передал генерал-лейтенант Лямин с уже нанесённой на ней оперативной обстановкой, сложившейся под Кировоградом, и указанием расположения частей 5-й гвардейской и других наступавших на город армий.

Вопрос: Продолжайте ваши показания.

Ответ: Сбор мною разведывательных данных облегчался тем, что Жадов и Лямин имели обыкновение перед началом операции приглашать меня на командный пункт штаба армии.

В моём присутствии они отдавали приказы подчинённым им частям и выслушивали оперативные донесения. В результате я оказался полностью осведомлённым о положении дел в 5-й гвардейской армии.

Вопрос: Чем объяснить, что вас, врача-хирурга, так широко осведомляли о действиях советских войск?

Ответ: Жадов и Лямин ко мне относились с доверием и не имели от меня секретов, охотно передавая мне все подробности о ходе боев за Кировоград.

Так, Жадов по поводу происходившей в январские дни 1944 года операции мне рассказывал, что кроме 5-й гвардейской армии на Кировоград с юга наступают 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова и 7-я гвардейская армия Шумилова.

Лямин в свою очередь говорил мне, что в начале наступления от Ротмистрова поступали тревожные известия. Танки не смогли сломить упорного сопротивления немцев, но потом всё же прорыв был осуществлён, и Ротмистров со своей армией, быстро продвигаясь, занял предместья Кировограда.

После взятия Кировограда в деревне Грузкое, расположенной в 12-ти километрах западнее города, собрались командующие армиями: Жадов, Шумилов, Ротмистров и командующий 53-й армией (фамилию не помню). Совещанием руководил Маршал Советского Союза Конев.

Я не замедлил выехать в деревню Грузкое.

Вопрос: Разве на совещании командующих армиями потребовалось ваше присутствие?

Ответ: Нет, но мне представилась возможность выехать на место сбора командующих армиями, и я этим воспользовался.

Дело в том, что во время моего нахождения при штабе 5-й гвардейской армии медсанработники танковой армии Ротмитрова без разрешения взяли у меня вновь изобретённый мною ортопедический стол для производства хирургических операций. Я доложил о случившемся маршалу Коневу и попросил его вмешательства.

Конев в моём присутствии на совещании командующих армиями распорядился, чтобы Ротмистров отдал взятый у меня его медсанработниками ортопедический стол.

Тем временем из отрывочных разговоров в доме, где происходило совещание, я узнал о намечавшейся Корсунь-Шевченковской операции Советской Армии.

Вскоре я снова посетил командный пункт 5-й гвардейской армии и от генерала Анциферова И.И. узнал, что после длительной артиллерийской подготовки советская пехота продвинуться не сумела вследствие отчаянного сопротивления немцев и активных действий их авиации. Советская же авиация в этот день, как передавал мне Анциферов, бездействовала, ввиду того, что аэродромы размокли от дождя и самолёты не смогли подняться в воздух.

По возвращении в Москву, в феврале 1944 года, я имел встречу с Керра, во время которой передал всё, что мне стало известно о действиях Советской Армии в районе Кировограда.

Обладая хорошей зрительной памятью, на имевшейся у Керра карте я примерно восстановил боевую обстановку под Кировоградом, а также охарактеризовал последующую Корсунь-Шевченковскую операцию Советской Армии по окружению и уничтожению крупной группировки немецких войск.

Вопрос: Как известно, в 5-ю гвардейскую армию вы выезжали дважды: вторично в январе 1945 года.

После этой поездки вы также имели встречу с Керра?

Ответ: Да, имел. Керра я передал сведения о действиях Советской Армии на Сандомирском направлении.

Начало операции застало меня в пути. По прибытии на командный пункт 5-й гвардейской армии я выразил Лямину своё недовольство тем, что меня не пригласили к началу операции. Лямин извинился, сославшись на свою занятость, вследствие чего он не сумел своевременно поставить меня в известность о начале наступления.

Под Ченстоховом я имел разговор с Жадовым, который поделился со мной планами организации переправы через Одер.

Жадов уведомил меня о поступившем из Москвы, из Ставки Верховного Главнокомандующего, приказе, гласившем, что всем бойцам и командирам, первым переправившимся на ту сторону Одера, будет присваиваться звание Героя Советского Союза. При поездке в 5-ю гвардейскую армию в январе 1945 года мне удалось собрать наиболее обстоятельную информацию о положении дел на фронте и снова увезти с собой карту оперативной обстановки в ряде районов на Сандомирском.

Вопрос: Вам предъявляется изъятая у вас при обыске секретная топографическая карта, в масштабе два километра (видимо, 1:200000. – СИ), с нанесённой на ней оперативной обстановкой в январе 1945 года на Сандомирском направлении, западнее Сандомира, а также в районах Кельце, Ченстохова, Люблинец, Сосновец и Краков.

Уточните, как попала к вам эта карта?

Ответ: Карта, как и в первом случае, была передана мне генералом Ляминым.

Вопрос: Говорите правду, Лямин был осведомлён о вашей шпионской связи с англичанами?

Ответ: Нет, он этого не знал, но мне удалось его провести за нос и с его помощью получить доступ к сведениям, составляющим важную военную и государственную тайну.

По возвращении в Москву о ходе Сандомирской операции и организации переправы советских войск через Одер я также проинформировал Керра, который попросил разъяснить ему обстановку по карте, что мною и было сделано.

Вот те дополнения, которые мне хотелось сделать, чтобы полностью охарактеризовать свою преступную связь с англичанами и содержание шпионских сведений, которые я передавал им.

Вопрос: Арестованная нами Водовозова М.В., служившая курьером у корреспондента английского агентства «Рейтер» Кинга, показала, что в начале 1944 года через неё вы добивались встречи с Керром.

Свидание с Керром потребовалось вам, чтобы снабдить его добытой в 5-й гвардейской армии шпионской информацией?

Ответ: С Керром весной 1944 года я действительно встретился и передал ему сведения, полученные мною в штабе 5-й гвардейской армии, но не помню, чтобы это свидание было устроено Майей Водовозовой.

Вопрос: В таком случае сама Водовозова напомнит вам обстоятельства, предшествовавшие вашей встрече с Керра.

(Вводится арестованная Водовозова М.В.)

Вопрос М. Водовозовой: Ранее вы показали, что являлись связником между англичанами и Юдиным и в начале 1944 года по просьбе Юдина организовали ему встречу с Керра. Так ли это?

Ответ: Встреча Юдина с Керра была устроена мною через Гарольда Кинга, московского корреспондента английского агентства «Рейтер», у которого я работала на поручениях, курьером.

Вопрос М. Водовозовой: Между тем Юдин отрицает ваши показания. Напомните ему об этом случае.

Ответ: После ареста моей матери Водовозовой Н.Д., являвшейся секретарем московского корреспондента английской газеты «Дейли телеграф энд морнинг пост» Альфреда Чолертона, Юдин на время прекратил бывать у нас на дому, но я продолжала посещать его квартиру в доме N3 по Колхозной улице.

Юдин в одно из посещений его квартиры обратился с просьбой, чтобы я через Кинга устроила ему встречу с Керра. Я согласилась и в тот же день передала Кингу просьбу Юдина.

На следующий день Кинг сообщил, что английский посол примет Юдина, о чём я и поставила его в известность.

Вопрос Юдину: Как видите, Водовозова утверждает, что она явилась посредником в организации вашей встречи с английским послом в Москве Керра.

Вы это признаёте?

Ответ: Да, действительно, об одной из встреч с Керра я договорился через Майю Водовозову.

Вопрос Юдину: Какие ещё шпионские поручения выполняла Водовозова М.В.?

Ответ: Как я уже показывал на предыдущем допросе, через Майю Водовозову в начале 1944 года я тайно направил письмо Черчиллю.

По моей просьбе Водовозова передала это письмо Кингу с тем, чтобы он вручил его Керра.

Больше к услугам Водовозовой я не прибегал.

Вопрос М. Водовозовой: Верно ли это?

Ответ: Неверно. В адрес Керра я передала от Юдина не один, а три пакета: первый раз − в конце 1943 года и дважды – в начале 1944 года, включая и письмо Черчиллю.

Помню, что Юдин, вручив мне первый пакет, сам подвёз меня на автомашине к гостинице «Метрополь», где проживал Кинг, и подождал, пока я не вернулась, сказав, что его поручение выполнено.

Всякий раз при передаче пакетов в адрес Керра Юдин предупреждал меня, чтобы я соблюдала осторожность и при последующих переговорах с ним по телефону относительно выполнения его поручения англичан по фамилиям не называла, а лишь в завуалированной форме давала понять о состоявшихся встречах с ними.

Вопрос Юдину: Выясняется, что не один, а три раза вы прибегали к услугам Водовозовой при тайной передаче документов Керра.

Вы подтверждаете это?

Ответ: Подтверждаю. Через Майю Водовозову я трижды передавал Керра пакеты.

Вопрос Юдину: Что в них содержалось?

Ответ: В одном письмо Черчиллю, а в двух остальных – рукописи, в которых излагались последние достижения советской медицинской науки, но какие точно, сказать сейчас затрудняюсь, так как научные труды Керра я передавал не раз.

Вопрос Юдину: Почему в шпионской связи с англичанами вы прибегали к помощи Водовозовой М.В., если имели возможность лично встречаться с Керра?

Ответ: Не скрою, что арест Водовозовой Н.Д. меня не на шутку встревожил, и некоторое время я избегал личных встреч с англичанами, чтобы не навлечь на себя подозрения.

Между тем дочь арестованной Майя Водовозова весьма кстати мне сообщила, что англичане её не оставили своими заботами и корреспондент агентства «Рейтер» Кинг продолжает её опекать и снабжать деньгами, а она состоит при нём в должности курьера. Я решил воспользоваться этими связями и до тех пор, пока не возобновил непосредственных встреч с Керра, шпионскую связь с ним поддерживал через Водовозову. Так продолжалось в течение года с небольшим после ареста старшей Водовозовой, произошедшего в июне 1943 года.

Во второй половине 1944 года я успокоился, поняв, что, несмотря на арест Водовозовой Н.Д., мои преступные связи с англичанами не были раскрыты, и возобновил активную шпионскую деятельность.

(Арестованная М. Водовозова уводится.)

Вопрос ЮДИНУ: Теперь, когда вы убедились, что следствие располагает достоверными и исчерпывающими данными о ваших вражеских связях, быть может, вы сами, не дожидаясь дальнейшего изобличения, покажете о них?

Ответ: Я назвал свои связи с Чолертоном и Керра, которым на протяжении ряда лет поставлял шпионские сведения. Были у меня и другие близкие личные, но отнюдь не вражеские связи.

Вопрос: В том числе и среди военных?

Ответ: Среди военных я имел друзей и упомянул их уже на следствии.

Вопрос: Речь идёт о лицах, разделявших ваши враждебные Советской власти позиции. О них и показывайте.

Ответ: Таких лиц я назвать не могу.

Вопрос: Поскольку вы продолжаете запирательство, очная ставка будет возобновлена.

(Вторично вводится арестованная Водовозова М.В.)

Вопрос М. Водовозовой: На следствии вы признали, что были осведомлены о вражеских связях Юдина среди военных.

Что вам об этом известно?

Ответ: В октябре или ноябре 1942 года моя мать Водовозова Н.Д. как-то возвратилась домой от Юдина и за ужином в моём присутствии передала своему мужу Рупневскому А.С., инженеру автозавода, что имела интересный разговор с Юдиным. Последний, как заявила моя мать, рассказал ей, что от одного крупного военного ему стало известно о том, что в Советской Армии имеется группа лиц, недовольных Советским правительством и имеющих намерение по окончании войны осуществить некоторые мероприятия для изменения политической обстановки в стране.

Вопрос М. Водовозовой: Юдин называл вашей матери фамилии этих военных?

Ответ: Фамилию одного из них Юдин моей матери назвал. Если разрешите, я могу на очной ставке сказать, о ком именно сообщил моей матери Юдин.

Вопрос М. Водовозовой: Нет, фамилию вам называть не надо.

(Очная ставка с Водовозовой М.В. заканчивается. Арестованную уводят.)

Вопрос Юдину: Не пора ли вам самому открыть свои вражеские связи среди военных?

Ответ: Эти связи известны следствию лишь со слов Майи Водовозовой, но ведь, по её показаниям, я говорил не с ней, а с её матерью Натальей Водовозовой.

Вопрос: Хотя в начале допроса вы и заявили, что не заслуживаете упрека в неискренности, ваше поведение на следствии свидетельствует о нежелании раскрыть все свои преступные замыслы и связи.

Ответ: Тем не менее я продолжаю утверждать, что Майя Водовозова не была посвящена в характер моих отношений с некоторыми военными. Хорошо было бы в интересах восстановления истины спросить об этом у самой Натальи Водовозовой, с которой к тому же я поддерживал гораздо более близкое и длительное общение.

Вопрос: Наталья Водовозова будет спрошена в вашем же присутствии.

(На очную ставку вызывается арестованная Водовозова Н.Д.)

Вопрос Н. Водовозовой: Как давно вы знакомы с Юдиным Сергеем Сергеевичем?

Ответ: С 1936 года. До этого я состояла в дружеских отношениях с его женой − Юдиной Натальей Владимировной. Мои встречи с Юдиным происходили на его или моей квартире по Кропоткинской улице, дом 5, а также у меня на даче в Лианозово.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://artyushenkooleg.livejournal.com/460593.html

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments