Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

Что такое Советская власть

«Самолет‑звено» – летающий авианосец «Звено‑СБП»



«Самолет‑звено» – летающий авианосец «Звено‑СБП» (составной пикирующий бомбардировщик) в составе бомбардировщика ТБ‑3 и двух истребителей И‑16, подвешенных под крыльями ТБ‑3 и несущих по две 250‑килограммовые фугасные бомбы ФАБ‑250. Дальность полета «Звена» 2500 км, максимальная скорость (при работе моторов всех трех самолетов) 268 км/ч (1937–1938 гг.).

В Северодвинске утилизировали самую скоростную в истории подводного флота АПЛ - К-222

КОМАНДИР ГВАРДЕЙСКОЙ ПЛ «Л-3»

Исполнилось105 лет со дня рождения П.Д. Грищенко

13 июля 1908 года родился Петр Денисович Грищенко. Назовите это имя при любом подводнике отечественного ВМФ, начиная с ветерана Великой Отечественной войны и заканчивая молодым лейтенантом, и они сразу вам скажут, о ком идет речь. Петр Денисович Грищенко — командир прославленной «Л-3».

В «Дуэли» N11 за 2000 г. была опубликована хорошая статья ветерана-подводника В. Кулинченко «Легендарный подводник», в которой, в преддверии Дня подводника, очередной раз поднимался вопрос о необходимости восстановления справедливости в отношении легендарного подводника Петра Денисовича Грищенко, который до последнего удара сердца служил Флоту и Родине, став после войны незаурядным писателем и ученым, не только написавшим несколько книг, но и внесшим большой вклад в развитие военно-морского оперативно-тактического искусства, разработав прекрасный учебник по этим вопросам. Различные государственные и общественные организации страны, связанные с Военно-морским флотом (например, Объединенный Совет ветеранов-подводников), полтора десятка раз обращались в высшие государственные инстанции с ходатайством о присвоении П.Д. Грищенко звания Героя Советского Союза (после 1990 г. — Героя РФ посмертно). В упомянутой статье автор выражал надежду, что к 55-летию Великой Победы восторжествует справедливость, национальный герой не только, как и раньше, будет жить в народной памяти, но — «восторжествует и официальная часть этой памяти».

Прошло ещё 13 лет. Вот уже и 68-ю годовщину Победы отметил наш народ. Ветераны-подводники за это время ещё несколько раз обращался к государственным властям с ходатайством о присвоении звания Героя России П.Д. Грищенко.

Девять Верховных Главнокомандующих сменилось в стране. Сейчас у руля десятый, но, как и раньше, засилье окружения высшего руководителя разного рода махровыми бюрократами, угодниками, подхалимами не дает ему «разуть» глаза и увидеть наконец-то того, кого действительно надо, хотя бы посмертно, отметить высшей наградой Родины. А впрочем, возможно, что и не в «окружении» всё дело, а в том, что такие подлинные патриоты, внесшие неоценимый вклад в победу над гитлеровским фашизмом, не в чести теперь у высших руководителей страны.

А между тем подвиги подводников ПЛ

«Л-3», которой командовал П.Д. Грищенко, не менее, а, возможно, даже более значимы, чем подвиги экипажей других подводных лодок, командиры которых были удостоены звания Героя Советского Союза. Не собираюсь оценивать, кто из них, как теперь говорят, был «круче». Без преувеличения все они заслужили свою славу в суровых и смертельно опасных боевых походах.

С полным правом в ряду славных имен кавалеров «Золотой звезды» должно стоять и имя П.Д. Грищенко.

Приведу несколько фактов одного из боевых походов подводной лодки «Л-3», которой он командовал в звании капитана 2-го ранга. Факты приведу из официальных документов, хранящихся в Центральном Военно-морском архиве (ЦВМА, ф.18, д.21602,40017).

«9 августа 1942 г. ПЛ «Л-3» («Фрунзовец») отошла от пирса Кронштадта для занятия позиции боевого патрулирования к западу от о. Борнхольм. Форсирование противолодочных заграждений Финского залива прошло удачно.

...18 августа в районе о. Эланда обнаружила фашистский конвой из 12 транспортов под охраной эскадренного миноносца и нескольких сторожевых кораблей. Выйдя в атаку на конвой, потопила тремя торпедами транспорт водоизмещением 5492 тонны. Корабли охранения при преследовании сбросили на нее 38 глубинных бомб.

...25 — 26 августа в районе Треллерборга выставила две минные банки — 20 мин. В сентябре на этих минах подорвались и затонули 2 транспорта противника и шхуна «Фледервик» (а позднее выяснилось, что еще и ПЛ «U-416». — Г.Д.).

...26 августа к западу от о. Борнхольм обнаружила конвой из 8 транспортов в охранении эсминца, нескольких сторожевых кораблей и самолета. Потопила транспорт.

...1 сентября в районе Эланда обнаружила конвой из 8 транспортов в охранении эсминца, нескольких сторожевых кораблей и самолета. В 17.10 произвела двухторпедныйзалп по кораблям охранения. Корабли от торпед уклонились. В 17.32 вышла в атаку, произведя четырехторпедный залп. Потопила самый крупный транспорт конвоя.

...При возвращении в базу, преодолевая минные заграждения, дважды (6 и 8 сентября) подводная лодка подорвалась на минах, получила повреждения, но сохранила живучесть.

...10 сентября подводная лодка ошвартовалась у пирса Кронштадской ВМБ».

Итак, за один поход, длившийся чуть больше месяца, подводная лодка потопила 7 судов и кораблей противника. После войны эти результаты получили подтверждение (по документам противника).

Краткие и «сухие» сведения документальной хроники мало говорят о том, чего стоили эти блестящие победы, какого напряжения моральных и физических сил они потребовали.

При уклонении от противолодочных сил в результате бомбежки вышел из строя гирокомпас, пришлось осуществлять плавание по магнитному компасу.

9 августа во время форсирования минного заграждения на мелководье, имея над рубкой всего 7 м воды, ПЛ села на мель, не получив серьезных повреждений.

25 августа во время постановки второй минной банки (после семи выставленных мин) якорь одной из мин застрял в трубе торпедного аппарата. Примерно через 1 час после того, как мина оказывается в воде, срабатывает «сахарная рвушка» — мина становится способной взорваться при малейшем контакте с нею. Длительное время подводная лодка не могла освободиться от мины, готовой взорваться в любую минуту, но благодаря выдержке и умелым действиям командира путем искусного маневрирования подводная лодка освободилась от мины.

В результате бомбежки глубинными бомбами противолодочных сил противника подводная лодка получила несколько тяжелых повреждений. Например, лопнула верхняя крышка правого дизеля. Командир принял решение лечь на грунт на глубине, позволяющей это сделать у о. Борнхольм вблизи вражеских берегов. Личный состав устранил повреждение, хотя лодка находилась практически под боевыми кораблями противника (тральщиками), а потом, когда тральщики вынуждены были удалиться в базу из-за шторма, подводную лодку стало бить о грунт. Однако повреждение, требующее ремонта в береговых условиях, было устранено.

Во время взрывов мин при преодолении противолодочных рубежей подводная лодка получила еще несколько серьезных повреждений, среди которых такое серьезное, как разгерметизация прочного корпуса с поступлением забортной воды в отсек (не считая таких «мелочей», как лопнувшие плафоны, выход из строя указателя вертикального руля и т.п.).

При уклонении от противолодочных сил и при преодолении противолодочных заграждений подводная лодка вынуждена была длительное время находиться на глубине без всплытия на поверхность, когда плотность электролита аккумуляторных батарей падала до критической, а личный состав находился на пределе физического выживания из- за нехватки кислорода, сильной загазованности отсечного воздуха углекислым газом, парами воды, щелочной кислоты и т. д.

Вот что рассказывает сам П.Д. Грищенко об атаке конвоя в районе о. Бронхольм в конце августа 1942 г.: «Около 23 часов при сильной облачности, когда луна изредка появлялась в просветах туч, мы обнаружили конвой, шедший на юг - в Германию (разумеется, основным грузом на судах была железная и полиметаллические руды из Швеции. — Г.Д.). На этот раз удалось занять позицию залпа так близко, что отвернуть от наших торпед в момент команды «товсь» гитлеровцы уже не могли.

Залп из четырех торпед накрыл колонну транспортов. Стоя на мостике (атака была из надводного положения. – Г.Д.), мы наблюдали, как два огромных низко сидевших в воде транспорта почти одновременно были приподняты кверху взрывами, а затем с грохотом, треском и пламенем рухнули на воду... На поверхности плавали доски, пустые шлюпки раскачивались на небольшой волне» (Грищенко П. Соль службы. Л., 1979).

Хочу еще привести цитату из этой книги П.С. Грищенко: «...На полном ходу проходим в сотне метров от места гибели минного заградителя «Л-2». Глубиномер показывает шестьдесят метров, эхолот — двадцать. Даю команду:

— Встать. Проходим над подводной лодкой «Сталинец». Смирно!

Минута молчания.

В море памятников погибшим не ставят. Иногда на карте координаты трагедий помечают точкой. Проходя вблизи этого места, на корабле приспускают флаг.

Спустя много лет после войны я был взволнован одним приказом. Вот он:

«Из приказа командующего Краснознаменным Северным флотом. Для отдания воинских почестей героизму, мужеству и самоотверженности моряков-североморцев на местах героических боев определить координаты мест боевой славы...»

Далее в приказе, о котором ведет речь Грищенко, перечислены координаты героической гибели некоторых прославившихся надводных кораблей и подводных лодок СФ и предписано:«Всем кораблям, проходящим объявленные координаты мест боевой славы, приспускать флаги, подавать звуковые сигналы...». Позднее такое положение было узаконено в правилах Военно-морского церемониала СССР. Не знаю, существует ли оно теперь в «новом» российском флоте.

Кстати, за время этого похода, в ходе которого не выдержала психика писателя А. Зорина (бывшего батальонного комиссара Гражданской войны, человека не робкого десятка), подводная лодка «Л-3» прошла почти полторы тысячи миль под водой и, как пишет командир лодки, «семьдесят восемь раз пересекала линии минных заграждений, на пяти из них подрывалась, вражеские корабли сбросили на лодку более двухсот глубинных бомб»(выделено мной. - Г.Д.).

О том, что пережил личный состав подводной лодки и он лично, рассказал писатель Александр Зорин, участвовавший в этом боевом походе. Психика Зорина не выдержала всей морально-психологической и физической нагрузки: после похода он попал в госпиталь. Только благодаря его жене — известной писательнице Вере Кетлинской и ее лучшей подруге — поэтессе Ольге Берггольц, которые, сменяя друг друга, после ежедневной работы в Ленинградском радиокомитете, в течение месяца дежурили в палате писателя, А. Зорин «пришел в меридиан».

К сожалению, радист подводной лодки, главный старшина Василий Чупраков, нервы и психика которого тоже не выдержали всего пережитого, 7 лет лечился в различных больницах Ленинграда, но так и скончался, не покинув их.

За этот героический поход, за проявленное мужество 15 членов экипажа «Л-3» были награждены орденами Ленина, 24 - орденом Красного Знамени, 15 - орденом Красной Звезды, всего 54 награды. Ничего подобного в истории ни одной морской державы мира не существует: за один поход все без исключения члены экипажа корабля награждены орденами (не медалями), среди которых почти треть - высшие награды государства.

Разумеется, главная заслуга в победах, достигнутых экипажем «Л-3», принадлежит его командиру - П.Д. Грищенко. Чего стоит только один решительный маневр, им предпринятый, когда при атаке по конвою 1 сентября потопленным оказался громадный танкер водоизмещением 20 тыс. тонн. При попадании торпед танкер разломился пополам, и горящая нефть быстро покрыла большую поверхность моря. Корабли охранения, обнаружив подводную лодку (после выпуска торпед из носовых торпедных аппаратов лодка не удержала дифферент, и нос ее корпуса оказался на поверхности), с двух сторон ринулись к лодке, ведя артиллерийский огонь и начав бомбометание. Командир быстро принимает решение: погружаясь, дать самый полный ход моторами и нырнуть под море огня, двигаться в сторону горящего танкера: для надводных кораблей путь туда закрыт, а лодка успешно оторвалась от преследования.

А какая железная выдержка, спокойствие и мужество требуются от командира, когда лодка при форсировании противолодочных рубежей касается своими бортами минрепа («как будто происходит прикосновение к оголенным нервам» - так характеризуют свое самочувствие и немецкие и советские подводники, испытавшие это на себе). Еще более ответственна и важна роль командира ПЛ в момент подрыва на мине или при попадании глубинной бомбы, когда лодка получает серьезные повреждения и личный состав начинает бороться за живучесть. Хладнокровие, выдержка, четкие команды, отдаваемые спокойным голосом, грамотный и быстрый маневр - вот залог того, что экипаж, уверенный в своем командире, справится с любой поставленной задачей.

Рассказывая о П. Д. Грищенко, необходимо отметить, что еще во втором походе 1942 года (в ноябре) подводная лодка «Л-3» под его командованием первой побывала в самой отдаленной юго-западной части Балтийского моря. Под носом у врага она выставила свои минные банки, на которых подорвались и затонули транспорты «Остланд» (2125 тонн), «Гинденбург» (7880 тонн), «Диршау» (762 тонны), «Мари Фердинант» (1757 тонн), «Тристан»(1765 тонн), «Грундзесс» (866 тонн). Все эти победы дались нелегко. Преодолевая противолодочные рубежи, лодка попала под таран вражеского судна и лишилась обоих перископов (командирского и зенитного), а следовательно, в подводном положении оказалась «слепой».

Все выше рассказанное относится к 1942 г., но П.Д. Грищенко, командуя своей «Л-3», внес достаточно большой вклад в нашу Великую Победу еще в 1941 г. В октябре 1941 г. на минах, выставленных «Л-3», подорвался тральщик противника, а в ноябре — 3 морских транспорта.

Вот что зафиксировано в боевых документах Балтийского флота, хранящихся в Центральном Военно-морском архиве (ЦВМА, ф. 18,д. 40015):

«26.06. КБФ приступил к постановке минных заграждений на морских коммуникациях и фарватерах, ведущих к портам и базам противника.

Подводные лодки «Л-3» (капитан 3 ранга П.Д. Грищенко) 27.06 и 19.07, «Калев» (капитан-лейтенант Б.А. Ныров) 13.08 и «Лембит» (капитан-лейтенант В.А. Полещук) 17.08 выставили70 мин на подходах к Клайпеде, у м. Брюстерорт, у м. Ужава и к западу от о. Борнхольм. На этих минах в сентябре 1941-го — феврале 1942 г. подорвались и затонули транспорты «Поллукс», «Эгерад», «Хенни», «Фрау-энбург», «Варлатен», железнодорожный паром «Штарке», учебное судно «Дойчланд» (13 727 т), посыльное судно «Порккалла», тральщик «Гюнтер». Итак, отправились на дно 10 судов и кораблей, 4 из которых подорвались на минах, поставленных ЛЛ «Л-3».

Хочу напомнить, что это было в конце 1941 г., возможно, в самый трудный и трагический период Великой Отечественной войны. Безуспешно окончились попытки контрударов войск Западного фронта по войскам противника, вклинившимися между 8-й и 11-й армиями: наши войска вначале отступили к р. Западная Двина, а потом были оставлены острова Моондзундского архипелага и о. Ханко, Лиепая (Либава), Рига, Таллинн, острова Бьёркского архипелага. Несокрушимой крепостью оставался только Кронштадт.

К этому времени (выходу на минные постановки) уже погибло 5 балтийских подводных лодок («М-78», «С-3», «М-99», «С-10» и «М-81»). Потопление 10 судов и кораблей противника на выставленных минах было частью общего вклада в месть за погибших товарищей.

Напомню также, что в тот период, когда пропаганда Геббельса кричала о гибели русского флота на Балтике, о том, что «русские лодки намертво заперты в горле Финского залива»,несколько наших лодок действовало в самой «волчьей пасти» — в Померанской бухте на меридиане 14 («С-6») и в Данцигской бухте («С-10»). А в сентябре 1942 г. «Л-3» в походе, о котором выше шла речь, действовала как раз на меридиане Берлина.

Не буду останавливаться подробно на том, как П.Д. Грищенко из простого рабочего паренька превратился в легендарного подводного аса, успев еще до поступления в ВМУ им. М.В. Фрунзе узнать, что такое жизнь: учеба в церковно-приходской и железнодорожной школах, в вечернем электромеханическом техникуме, работа батраком, слесарем, рабочим в порту и на железной дороге, «прокол» с попыткой попасть в училище по рекомендации комсомольской организации (по состоянию здоровья — из-за «дальтонизма», которого у него не было), отличное окончание училища, лейтенантская служба на эсминце «Карл Либкнехт», настойчивое в течение полугода «обивание порогов» служебных кабинетов с рапортами о направлении служить на подводные лодки, служба на устаревшей ПЛ «Пантера» под командованием Льва Рейснера (родного брата известного флотского комиссара Ларисы Рейснер), служба на «Декабристе» — ПЛ «Д-2», назначение помощником командира в 1933 г. на «Д-1», обучение на курсах подготовки командиров лодок, назначение командиром ПЛ «Д-5» на Черноморский флот (в возрасте 25 лет). Обо всем этом и о многом другом рассказано в книге вице-адмирала Г.Г. Костева «Герой Балтики», вышедшей в Москве в 1991 г.

В годы войны и после нее о героических делах Петра Денисовича писали А. Фадеев, В. Азаров, Вс. Вишневский, А. Зорин, Л. Соболев, А. Крон, А. Штейн, В. Кетлинская, О. Берггольц, М. Корсунский. Высокую оценку его подвигам давал бывший командующий КБФ адмирал В.Ф. Трибуц. Очень высоко ценил его адмирал И.С. Исаков, бывший начальник Главного штаба ВМФ, ученый и писатель.

Вот что сказал он в своем капитальном труде «Военно-Морской Флот СССР в Великой Отечественной войне» о П.Д. Грищенко: «Примерами большой смелости и искусства балтийских подводников могут служить рейсы гвардейской подводной лодки «Л-3» под командованием Петра Грищенко. Эта лодка успешно преодолела все опаснейшие преграды в Финском заливе (минные поля, шхеры и пр.) и на просторах Балтики топила немецкие суда. Только в одном походе Грищенко потопил четыре фашистских транспорта и миноносец...»

Почему П.Д. Грищенко, награжденный восемью боевыми орденами, не получил высшей награды Родины - звания Героя Советского Союза ни при жизни, ни после смерти, несмотря на неоднократные ходатайства большого количества разного рода учреждений и общественных организаций, имеющих непосредственное отношение к ВМФ? (Например, таких, как некоторые НИИ ВМФ, Объединенный Совет ветеранов-подводников, куда входило более 2,5 тыс. человек.) Много разных толков, устных и письменных высказываний ходит на эту тему. В том числе неоднократно всплывала и продолжает всплывать версия о личной неприязни командира бригады лодок КБФ Л.А. Курникова в связи с «треугольником»: П.Д. Грищенко - О. Берггольц - Л.А. Курников, пущенная когда-то представителями партийных органов и, по-видимому, до сей поры этими органами, имеющими теперь другое название, поддерживаемая. Самое неприятное, что эту версию поддерживают и некоторые ветераны-подводники, служившие во время войны в бригаде лодок в качестве матросов или старшин, в сущности, ничего не знавшие, что творилось «наверху», но воспитанные с молодости, что представителям политорганов надо верить безусловно.

Не в обиду ветеранам-подводникам и не в обобщение всех работников политорганов, работавших во время войны руку об руки с командирами соединений, частей и подразделений, разделяя с ними и опасность в боевых делах, и ответственность за их результаты, хочу высказать такую мысль. По результатам такого рекордного похода, в котором было потоплено 7судов противника (с учетом подорвавшихся на выставленных «Л-3» минах, это стало известно несколько позднее), командующий флотом адмирал В.Ф. Трибуц сказал: «...по искусству кораблевождения и использования оружия, по тактике - словом, по всем боевым показателям поход «Л-3» не имеет равных в обоих эшелонах». Напомню, что всего в этих 2 эшелонах участвовало в боевых действиях 26 подводных лодок.

Всеми высшими командными инстанциями походу была дана высочайшая оценка. Кроме одной - политорганами. Как известно (это было всегда), что замполит командира корабля, как и командир, по возвращении из боевого похода представляет отчет в соответствующий политический орган. В конечном счете все важные сведения из этих отчетов ложатся на стол самому «высокому политрабочему» - начальнику Главного политического управления армии и ВМФ. В сентябре 1942 г. бывший «всемогущий» начальник Главного политического управления РККА и заместитель Народного комиссара обороны Л.З. Мехлис уже не занимал эту должность, но его «политический дух» в Главпуре все еще царствовал. Несомненно, попал политический отчет к начальнику Главпура и о походе «Л-3». А в этом отчете черным по белому было напечатано: «...Результаты похода были бы еще более впечатляющими, если бы командир лодки не проявлял излишнюю осторожность...»

Многим начальникам Грищенко был непонятен своей «оригинальностью», например, высказанным желанием после окончания Военно-морской академии снова быть назначенным командиром лодки (на должность, с которой ушел в академию) и отказом от «начальственных» должностей на берегу.

И во время войны и после нее, став капитаном 1-го ранга, обремененным ученым званием, автором 2 серьезных монографий об оперативно-тактической подготовке подводных сил, занимая высокие должности в Высшем военно-морском училище и работая по рекомендации И.С. Исакова в Военно-морской академии на кафедре морской тактики под руководством профессора А.В. Томашевича, он всегда оставался самим собой: никогда не кривил душой и прямо высказывал свою точку зрения на тот или иной вопрос, не взирая на «высокие погоны» своего оппонента и не лицемеря.

Например, однажды, получив реферат докторской диссертации одного из адмиралов-«начальников» и убедившись в никчемности сделанных им «открытий», он в пух и прах расчехвостил его «научные перлы».

Не посчитался он и с тем, что многие другие «авторитетные» оппоненты с высокими званиями одобрительно высказались о диссертации.

Судьбе было угодно, что именно этот «ученый» адмирал был назначен начальником училища, где лучшую кафедру возглавлял Грищенко. Он тут же принял меры, чтобы избавиться от Петра Денисовича: его назначили на должность заместителя начальника училища, но другого и в другой город. И должность эта была чисто административной, к которой душа его не лежала...

Думаю, что именно в этом «собака зарыта». А П.Д. Грищенко, будучи человеком безукоризненной честности с высокими понятиями об офицерской чести и человеческой порядочности, многим своим прямым начальникам был «не по нраву», особенно начальникам по политической линии. Он хотя и не конфликтовал со своим комиссаром, считая, что тот делает свое дело, воспитывая личный состав и «претворяя в жизнь линию партии», но по вопросам оперативно-тактических дел полагался только на себя - на свои знания, свой опыт и интуицию, свою волю. Например, в походе, о котором шла речь, после атаки конвоя и потоплении вражеского транспорта подводная лодка едва не попала под таранный удар форштевня эсминца, т.к. корабли охранения обнаружили лодку, которая после торпедного залпа показала противнику свой нос. Противолодочные корабли начали интенсивное бомбометание. Спас лодку только решительный маневр командира под горящий танкер, а потом хитрое маневрирование с остановкой электродвигателей и покладкой на грунт.

Так вот после этой атаки командир принял решение отработать действия личного состава боевого расчета, в частности, рулевых и специалистов БЧ-5 так, чтобы при послезалповом маневрировании не было проблем с удержанием лодки на глубине. Комиссар резко возразил против решения командира «тренироваться в море, рядом с противником». П.Д. Грищенко проигнорировал возражение комиссара и, отойдя в центральную часть Балтийского моря, трое суток отрабатывал торпедные атаки, пока не добился нужных результатов (несомненно, и этот случай попал в отчет комиссара).

В связи с П.Д. Грищенко хочу высказаться со своей низкой колокольни по поводу ответа адмирала Трибуца на один вопрос о нем: почему не был Грищенко представлен к званию Героя Советского Союза. Адмирал Трибуц пишет: «Что касается упоминаний в моей книге фамилий подводников (речь идет о книге «Подводники Балтики атакуют». - Г.Д.), то они все, безусловно, заслуживают этого. А вот раскрыть командирские качества я считал необходимым только у тех, кто был наиболее ярким представителем «школы балтийцев». Тех, у кого учились другие командиры перед походом, кто отличался своим «почерком»... Поэтому в моей книге Петру Денисовичу Грищенко я уделил больше внимания, чем другим командирам...»

А на прямой вопрос, почему ни А. И. Маринеско, ни П. Д. Грищенко не были представлены к званию Героя Советского Союза, адмирал отвечает: «В случае с Маринеско отрицательное влияние оказало его неблаговидное поведение на берегу, а Грищенко, как ни странно, никто из его прямых начальников и не представлял к этому званию».

Видимо, слукавил адмирал: даже если «никто из его прямых начальников не представлял», то каким же начальником по отношению к командиру лодки является сам командующий флотом? Если непосредственный начальник не пишет представление на командира лодки, о подвигах которого ты прекрасно знаешь и знаешь, что он заслуживает высшей награды Родины, то почему не можешь подсказать этому начальнику подготовить представление?

Во-вторых, автор этих строк лично слышал из уст вице-адмирала Л.А. Курникова, бывшего начальника штаба бригады лодок, что он своей рукой писал представление на П.Д. Грищенко и передал его «по команде», как предусмотрено флотскими документами. Оснований не верить вице- адмиралу Л.А. Курникову - нет (не только у меня).

В-третьих, аргумент о том, что А.И. Маринеско не получил звание Героя Советского Союза из-за «неблаговидного поведения на берегу», просто смешон. Во время войны звания Героя Советского Союза давали даже бывшим штрафникам, осужденным военным трибуналом, если они совершили подвиг и заслуживали этого звания.

В-четвертых, поздно, конечно, сейчас ворошить историю, да и ни к чему это делать (в свое время дискуссии на эту тему были серьезные), но все-таки вопросы о «блестящей» тактической мысли руководства Балтийского флота во время Великой Отечественной войны остаются. И о том, что в 1941 г. за каких-то 5 месяцев на Балтике было потеряно 19 подводных лодок, большая часть которых вышла в море и погибла безрезультатно. И о том, что прежде чем посылать лодки одну за другой на прорыв из Финского залива, зная, что вероятность прорыва очень низка, нужно было принять меры для обеспечения возможности прорыва более эффективные, чем те, которые принимались. И о том, что длительное время назначались одни и те же районы подзарядки аккумуляторных батарей. И о плохой отработке вопросов взаимодействия с авиацией (особенно в вопросах обеспечения лодок данными авиаразведки). И о недостаточной организованности и отработке вопросов встречи подводных лодок после боевого похода в «точке всплытия» с кораблями, предназначенными для сопровождения лодки в базу, и др.

Здесь, конечно, можно говорить о большом моральном значении даже единичных прорывов лодок в Балтийское море (для пропаганды и поддержания духа моряков Балтики и жителей Ленинграда) и о том, что соотношение потопленных судов и кораблей в 1941 году к числу погибших лодок 1 к 1 «не такое уж критическое», но все же, все же... Все же лучше, если это соотношение 40 к 1, как в 1944 г., или 35 к 1, как в 1945 г.

Заканчивая разговор о Петре Денисовиче Грищенко, хотел бы отметить одну характерную деталь, отличающую наших подводников от немецких. Те, кто читал переведенные с иностранных изданий на русский язык книги о немецких подводниках и видел снимки этих «морских волков», наверняка обратил внимание, что подавляющее большинство из них, возвращаясь из боевого похода, выглядят какими-то пиратами: обросшие до безобразия лица, изношенная вконец и часто рваная одежда... Такими немецкие подводники показаны в фильме «U-Boat» («Подводная лодка»), шедшем у нас по одному из центральных телевизионных каналов. Кстати, фильм поставлен по книге командира ПЛ Лотара-Понтера Бухкейма, написанной им по своим дневниковым записям. О том, как выглядели немецкие подводники, писали и сами командиры подводных лодок, такие, как В. Лют, Э. Топп, X. Буш.

Вот что пишет, например, тот же X. Буш в своей книге «Подводный флот Третьего рейха. Немецкие подлодки в войне, которая была почти выиграна. 1939 - ... гг.»: «Меня окружали незнакомые лица (это он о молодом пополнении экипажа лодки. - Г.Д.) - крепкие, раскованные и непринужденные парни. Многие из них недавно побрились, во всяком случае, не далее чем вчера, но скоро их облик изменится. Пройдет не так много времени, и они будут выглядеть настоящими бандитами».

Условия обитания на наших лодках практически ничем не отличались от условий на немецких лодках, но, возвращаясь из длительных боевых походов усталыми, вымотанными физическими нагрузками и морально-психологическим напряжением, бандитами наши подводники не выглядели никогда. Потому что на нашем подводном флоте традиционно существовал закон: «чистота - залог здоровья». А поэтому и чистота внутри отсеков, и чистота тела членов экипажей подводных лодок при любых условиях (по возможности) поддерживалась всегда. Личная гигиена в дальнем походе исключительно важна, поэтому в задачу фельдшера (во время прошлой войны) и лодочного доктора (начальника медицинской службы) в послевоенный период входило и входит контроль за поддержанием чистоты, помощь в организации соблюдения личной гигиены, организации помывки в душе, хотя и соленой водой, выдача пропитанных медицинским спиртом марлевых салфеток для протирки лица и т.д. И, конечно, одним из главных требований было и остается обязательное бритье лица.

завершение статьи в комментарии...

Почему СССР не построил ни одного линкора

Оригинал взят у colonelcassad в Почему СССР не построил ни одного линкора


Неплохая статья на тему известного тезиса фанатов РКМП на тему того, что проклятый СССР загубил будущее отечественного кораблестроения. Лично знаю пару человек, которые с пеной у рта доказывали, что кораблестроительные программы в царской России были лучше чем в СССР, а то что и было сделано, было сделано усилиями исключительно царских же инжинеров, которые естественно делали корабли либо из под палки. либо вопреки.Collapse )