?

Log in

No account? Create an account

Категория: лытдыбр

ПОЛИТБОЙЦЫ

ПОЛИТБОЙЦЫ

Он первым шёл сквозь дым пожарищ,

И смерть его в бою подстерегала,

Но та дорога, где упал товарищ,

Мою страну к победе привела.

С. Гребенников и Н. Добронравов «Коммунист»

Политбойцы - это не политики, но именно они закладывали фундамент Победы в самые страшные дни войны в дни победоносного шествия германского фашизма по нашей земле. Но почему-то сегодня мы больше знаем о штрафниках, чем об этих великих патриотах. На мой взгляд, вина в этом нынешних политиков, которые, не думая, творят зло и для себя. Низвергая «коммунистов» и «коммунистические идеалы», не просто вычеркивают из памяти деяния поколений, они оскорбляют и унижают наш народ. А такого история не прощает.

28 июля 1942 года появился знаменитый приказ Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина N227 «Ни шагу назад!», который сегодня муссируется на все лады. Но за 13 месяцев до этого, в самом начале войны, были постановления Политбюро ЦК ВКП(б) (27 и 29 июня 1941 г.) о мобилизации коммунистов и комсомольцев на фронт. За шесть самых страшных месяцев войны было послано на передовую более 100 тысяч политбойцов (60 тысяч коммунистов и 40 тысяч комсомольцев). В мясорубку был брошен цвет не только партии, но и страны. «Политбоец, - писала 2 августа 1941 г. «Правда», - это цемент, скрепляющий воинов Красной Армии единой волей, единым устремлением победить врага.... Политбоец ведёт за собой беспартийных...». Политбойцы сыграли важную роль в укреплении политико-морального состояния советских войск и отражении натиска немецко-фашистских захватчиков в наиболее трудный для нашей страны начальный период войны.

Политбойцы были своего рода штрафниками долга. Мало кто из них выжил, а сегодня из них уже нет никого в живых. Сколько я ни искал тех, кто был политбойцом или хотя бы слышал о них, - увы, даже многие участники Великой Отечественной войны не помнят этого термина. Они пришли в армию позже, когда она начинала победоносное шествие на Запад. А те, кто готовил фундамент нашей Победы, давно стали историей, и наш святой долг помнить их.

С первых дней войны был брошен клич - «Коммунисты - вперёд!». Их задача была словом, а главное, личным примером мобилизовать бойцов на борьбу с врагом. Основное в этот период было возбудить у воинов любовь к Родине и жгучую ненависть к фашистским захватчикам. По разному виделся противник из солдатского окопа, через орудийный прицел, смотровую щель танка или из кабины самолёта, а особенно в штыковой атаке - большинство политбойцов были направлены в пехоту. На психологию рядового состава влияли непосредственно рядовые политбойцы - всегда больше доверия к тому, кто рядом с тобою и несёт те же лишения, что и ты. Без воспитания ненависти к врагу невозможна любая война.

Политбойцы разделили участь тех, кто вошел в число безвозвратных потерь в период общего отступления в 1941 году, а также в последующие годы. При выходе из многочисленных «котлов» приходилось оставлять не только боевую технику (в основном из-за отсутствия боеприпасов и горючего), но и всю документацию, включая «Журналы боевых потерь», старались спасти в первую очередь знамёна частей. Вот почему больше всего «пропавших без вести» в первые дни войны. Общие потери живой силы за 1941-42 годы составили, по последним данным Генштаба, 9 млн. 168 тысяч человек. Что по сравнению с этой цифрой 100 тысяч политбойцов (За этот период их число возросло до 250 тысяч). Мобилизации гражданских коммунистов в армию продолжались. Это были самые что ни на есть простые люди, не способные кичиться своими заслугами.

Коротко обращусь к жизни своего отца, к сожалению, которого давно уже нет в живых.

Куличенко Тимофей Афанасьевич (1912-1983), родился в районном центре Острогожске Воронежской области и ничем особенным не выделялся. Освоил по наследству бондарное дело. Прошёл действительную военную службу на флоте - во Владивостоке, в береговых частях. Вернув-шись домой в 1935 году, организовал в Острогожске артель бондарей. Здесь его заметили и начали выдвигать на руководящие посты. К началу войны он был председателем профкома крупнейшего в области по тем временам Острогожского пищевого комбината и членом бюро райкома партии. В начале июля 1941 года, ему было 29 лет, цветущий возраст, он ушёл на фронт добровольцем. Вот как он рассказывал о своей фронтовой жизни, часто повторяя фразу «кому война, а кому мать родна!».

- Я, собственно, особенно не рвался на фронт. Но долг обязывал. Ещё отец воевал против немца, а тут он опять нагло пёр на нас. К тому же прозвучал призыв к коммунистам - стать на защиту земли родной! Я и подал заявление. Держать не стали, хотя у меня была бронь.

Собрали нас, таких, как я, где-то под Воронежем, обучили пару недель стрелковому делу, поставили перед нами задачу - личным примером воодушевлять бойцов, назвали политбойцами и послали на фронт. Лично я попал на Северо-западный фронт в стрелковый полк.

В августе мы сражались под Ладогой, не удержались. Отходили на Ленинград. Чего только не было. Ходил в штыковые атаки, видел немца лицо в лицо. Злоба на него только росла. Кому приходилось в составе стрелковой роты ходить в атаки, огнём трёхлинейки бить врага, тот знает, как неуверенно чувствуешь себя в бою, когда нет поддержки ни артиллерии, ни авиации, а на тебя прут танки. В 41-м наши стрелковые части на ленинградском направлении редко поддерживали танки и авиация. Но мы держались, как могли....

К началу сентября 1941-го наша рота закрепилась на горе Воронья, есть такая на Ораниенбауманской дороге. Приказ был строжайший - удерживать эту высоту во что бы то ни стало. Держались, как могли. Уже от роты осталось не больше взвода, а немец долбит высоту почём зря. Наш лейтенант уже не раз посылал в полк за подкреплением, но посланцы не возвращались, подмоги не было. Всякая другая связь отсутствовала, фашист перепахал всё основательно.

Вызвался я дойти до штаба полка. Лейтенант уже без всякой надежды благословил меня, и я пополз. Кругом ад кромешный, но я был, как заколдованный. По пути встретил и своих товарищей, но уже не живых - не дошли. Около убитого или раненого товарища всегда чувствуешь себя в чём-то виноватым. Кажется, что ты что-то не сделал, чем-то не помог товарищу избежать смертельной опасности. Мне повезло. Дошёл, доложил...

В штабе уже готовили подмогу. Велели мне подождать и идти с отрядом. Но не мог я ждать, там были мои товарищи, им была нужна моральная поддержка, они должны знать, что помощь идёт. Я пошёл впереди подкрепления. За мной пошёл батальон. Солдаты шли молча, глядя на распростёртые тела наших бойцов, и лица их кривила какая-то безжалостная решимость. Вот уже вижу радостное от слёз лицо лейтенанта, рывок нашего батальона, но что-то ударило в голову и...

Очнулся в госпитале. Говорить не мог, читать не мог, лежал как чурбан. Заговорил только через три месяца. Был уже декабрь. Тогда и узнал, что пуля прошла через всю голову, на моё счастье меня не посчитали убитым, а доставили в госпиталь, где я месяц был без сознания. Открыл глаза и ещё три месяца не мог говорить. В январе 1942 года меня переправили в Вологду, где я ещё провалялся до мая и был списан подчистую. Здесь и нашла меня жена, чудом добравшаяся в военное время из Острогожска в Вологду. Там ей сказали, что проживу не больше года, а я вот (рассказ относится к 1980 году, а в 1983 году в возрасте 71 года отца не стало) уже сколько... Пережил и оккупацию... Хотя и трудно, но люблю жизнь во всех её проявлениях.

В 1978 году вызвали меня в райком партии. Сидит девушка, во внучки мне годится, и говорит: «Ленинградские следопыты нашли ваш партбилет, который переслали нам Будете восстанавливаться в партии?». На меня пахнуло теми страшными днями, и я спросил: «Будет ли по этому вопросу разговаривать со мною секретарь райкома?» - «Нет, секретарь занят, и этот вопрос поручен мне», - сказала она. «Но если так, тогда до свиданья, дорогая. У меня два сына уже полковники, по 30-25 лет в партии, а тут времени нет поговорить...». Ушёл я с болью в сердце. Не тот пошёл руководитель!..

К рассказу отца добавлю свои впечатления. За тот бой он был удостоен медали «За боевые заслуги» (N 267006), что было большой редкостью в начале войны. Награда нашла его уже после войны. Он так и не научился читать и писать (задет был пулей в мозгу «центр грамотности», так говорили врачи). Работал всю жизнь бондарем, причём неплохим, его и сегодня ещё вспоминают в Острогожске. Хотя ранение было тяжелейшим, инвалидность ему не давали даже тогда, когда я через Министерство обороны разыскал в архивах свидетельство о ранении. Лишь в 1967 году дали инвалидность 2-й группы, и он смог оформить пенсию. В 1948 году он потерял все зубы, выпали без боли. Всю жизнь мучился головными болями, стонал, но виду не подавал, бывали приступы с потерей сознания. Умер мгновенно 5 декабря 1983 года от кровоизлияния в мозг. Практически никакими льготами не пользовался.

Вадим КУЛИНЧЕНКО, капитан 1 ранга в отставке, ветеран-подводник, участник боевых действий


http://svoim.info/201128/?28_6_2